СЕЙЧАС обсуждают
ОТЗЫВЫ
Сергей Мащинов
Здравствуйте! Книгу получил. Огромнейшее спасибо всему коллективу!!! Сильно порадовали! Теперь я Ваш...)))
Андрей Белоус
Здравствуйте! Авторский экземпляр получил, за что хотелось бы выразить искреннюю признательность. Пользуясь случаем хочу еще раз поблагодарить весь коллектив Издательства,   принявших участие в издании книги. Отдельная благодарность дизайнеру рекламной заставки на главной странице   сайта, сумевшему невероятно полно отразить замысел книги.

Социальная сеть НП
Перейти в соцсеть Написано Пером
5227 участников


ЧИТАТЕЛИ рекомендуют

ТОП комментаторов:
Другое
Комментариев: 315
Писатель
Комментариев: 213
Не указано
Комментариев: 167
Дизайнер
Комментариев: 153
Другое
Комментариев: 150

Обреченные или по следам Черного зверя
Дата публикации: 04.02.2013
Купить и скачать за 50 руб.
ПРОГОЛОСОВАЛО:
МЕНЕЕ 10
ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ:
Рейтинг  синопсиса: 1
Оплатить можно online прямо на сайте или наличными в салонах связи итерминалах:

Читать отрывок...

Читать комментарии...

Читать рецензии...

Наверх...

Жанр(ы): Триллер / детектив, Ужасы и привидения, Конкурс
Аннотация:

Оформление: Профессиональное
Редактура: Профессиональная
Корректура: Профессиональная

%Москва. Сюжет рассказывает о двух миллиционерах, которые по воле случая столкнулись с сверхъестественными силами. Посетив странный колок на севере столицы, главный герой столкнулся с нечто таким, что его по-настоящему испугало. С ужасом он обнаруживает, что в наш мир начинает постепенно вползать Нечто под названием Черный зверь. Он беспощаде и бестрастен, он покоряет сознание людей, и нет спасение от его злых чар. Порой герою кажется, что под Черным зверем скрывается сама человеческая сущность, обнажающая животую природу людей. Однако помимо этих предположений существуют и многочисленные материальные подтверждения тому, что его мир постепенно сходит с ума. Сходит постепенно, но так верно.
Главным героям приходится браться за дело, в котором изначально нет успеха, ибо сама природа стоит против них.
Отрывок:

Сумасшествие. Да именно в нем все скрывается, как можно подобрать другое слово, когда найти действительно "живого" человека в таком огромном городе просто нельзя, когда народ вроде бы есть и в тоже время его нет, то есть жители города продолжают ходить по тем же самым тротуарам, они продолжают жить все той же жизнью, и одновременно с ними происходят странные метаморфозы: глаза пустые, совершенно равнодушные, движения, словно запрограммированные, без инициативы и случайностей, на лицах бледное выражение, которое с одной стороны не о чем не говорит, но с другой скрывает такую бездну отрицательных эмоций и чувств. Словом, создавалось впечатление, будто бы столица стала центром грандиозной кинематографической съемки в духе этакого Спилбергского "Армагеддона", где с человечеством опять что-то случилось. Если так, то: эй, режиссер, хватит снимать, мы тебе верим, что ты можешь, что ты в состоянии творить такие интересные сцены. Но почему тогда он молчит, этот невидимый режиссер? Почему? О, Боже! В твоих глазах та же пустота и совершенное равнодушие, твои движения, словно запрограммированные, без инициативы и случайностей… О, Боже – ты один из них!

Сумасшествие. Да и в этом есть оно. А как собственно по-другому, если все, что было плохое и черное в каждом человеке, вдруг выходит наружу, затмевая остальные качества в нем, и такой человек выходит на улицу – берегись все сущее и живое, немедленно уходи с его дороги, а лучше быстрее убегай прочь.

Сумасшествие. А разве сам огромный город, этот жужжащий улей жизни, с шумным говором на улицах и культурной обходительной речью в шикарных ресторанах не скрывал за собой огромное лицемерие и ложь настоящего положения дел, от которого все честные люди приходили в ужас...

Несмотря на сумрак от темного неба, чувствовался приход утра. Ночь, постепенно отступая, отдавала все права ему и оно, к счастью, проникало даже туда, куда не мог проникнуть ветер. Ночные тени стали сужаться, однако до конца они так и не исчезли, на редких деревцах и немногочисленных аллеях краски с приходом светлых оттенков заиграли каким-то удивительным блеском, переливающимся светом, и это казалось единственно красивым моментом в царящем вокруг унынии.

С приходом утра исчезли тишина и воздух. Ночной воздух он особый, его невозможно забыть или выкинуть из головы, он прекрасное творение, без которого человек не может чувствовать, не может красиво жить, без которого все в округе превращается в груду обыденной повседневности, ибо это и есть та действительность, что показывает нам существующее положение дел; он, словно женщина, постоянно желанная и соблазнительная, восхитительная и до удивления привлекательная, живущая лишь с одной-единственной целью, чтобы как можно больше и надолго привлечь и покорить.

Именно в такое утро въезжал в столицу Алексей Васильев. Впрочем, природная хмурость наступающего осеннего дня нисколько не удивляла его, напротив, он даже несколько разочаровался в увиденном - все-таки ожидания были не теми, его просто-напросто жестоко обманули. Но что сделаешь? Зато капитана порядком смущала пустота на улицах, а вместе с нею царящая тишина.

"Опять случилось что-то", - Васильев осматривал грязные безлюдные улицы, где только ветер гонял взад-вперед легкий мусор, дополняя что-то магическое в это действо, затем постепенно переводил взгляд вперед – наверное, в ожидании лучшего, но …

"Что-то произошло, впрочем, что именно и без того прекрасно известно", - Алексей с силой тряхнул головой – признак, что он недоволен.

А рядом то и дело продолжали пробегать огромные многоэтажные здания с погасшими неоновыми вывесками и поэтому казавшимися такими одинокими, элегантные, однако в настоящем предутреннем сумраке представлявшиеся чрезвычайно мрачными, памятники великим людям города, да и всей страны – они ничего, кроме брезгливости и страха сейчас не вызывали, отчего просто хотелось поскорее отсюда уехать. Все они, большие и не очень, маленькие и совсем неказистые представали перед Алексеем не во всем своем великолепии, маня своей грандиозной красотой и блеском, а завораживали каменной холодностью, порой, нависая над ним своими размерами. Это не могло не угнетать, вот почему в капитане появилось вполне нормальное и обычное желание быстрее вернуться домой и, наконец, ощутить благостное состояние покоя и удовлетворения.

Не прошло и часа, как он въехал во двор такого долгожданного и милого для сердца дома, он, подобно спасительному островку среди безжизненного бескрайнего моря, наполненного смертью, встал, чтобы ты жил и здравствовал.

Капитан оставил машину у подъезда, торопливо, с трясущимися руками закрыв ее, и бегом – страх не позволял даже осмотреться по сторонам, бросился вверх по лестнице к дверям своей квартиры. Здесь он почувствовал себя несколько лучше, свободнее что ли, казалось, в этих четырех стенах, отделявших его от окружающегося мира лишь своей толщиной, Васильев мог позволить очень многое: расслабиться, хоть не надолго, но все-таки, спокойно поразмышлять, выбирая из множества бесполезного и неправильного единственно полезное и правильное решение.

Диван. Обессиленный, ужасно уставший – тело ныло, как обычно случалось у Алексея после тяжелой физической работы, а голова раскалывалась, словно после сильного психологического напряжения, опустился капитан на него. Тишина с уличным утренним сумраком присутствовали и здесь, он порядком-таки достал, даже пришлось глаза закрыть и уши плотно зажать руками, которые от напряжения принялись дрожать. В конце концов, хватка ослабла, и Васильев услышал, как кто-то достаточно тихо, но настойчиво и упрямо стучится в окно.

"Кто может? Ведь третий этаж!" – капитан медленно открыл глаза и так же медленно повернул голову. В окно методично и настойчиво бился неизвестно откуда взявшийся шмель – ведь сентябрьская погода нынче не баловала своими погожими солнечными деньками. По губам капитана пробежала улыбка. Почему-то, смотря на эти безуспешные попытки бедного насекомого, ему представлялся он сам, так же старавшийся достучаться только в свое окно. Пока не получалось и у него. А собственно разве он, этот обессиленный, уставший шмель сможет пробиться через оконное стекло, крепость которого несоизмерима с возможность слабой букашки. Если ей не удается, то тогда не удастся и ему. Почему?

Капитан сидел, не шелохнувшись, без единого признака жизни, будто провалившись в глубокую-глубокую бездну неизвестности. Казалось, если сейчас зайдет незнакомый человек, то Алексей просто-напросто не обратит на его присутствие никакого внимания или даже не почувствует. Сколько в таком положении просидел он, Васильев не знал. Ход времени для него потерял всякий смысл, и поэтому, когда капитан пришел в себя, то заметил, что сидит он не в предутренних сумерках, а в комнате, залитой ярким дневным светом. Стекло, отражая солнечные лучи, играли сотнями цветов и оттенков, что делало их дороже самых дорогих бриллиантов на свете. Шмель-бедолага, не добившись своего, лежал на жести подоконника с другой стороны. Что ж, если продолжать аналогию, то и Алексей будет лежать точно так же, точно также, не добившись своего.

Васильев поднялся и прошелся по комнате, такое его поведение начинало входить в привычку, когда он не знал, чем ему заняться.

"Фу-ты, наконец, раскололся", - голос сына вновь прозвучал в его ушах. Как ни старался капитан, он не мог выкинуть из головы его; голос Дмитрия, как назойливая муха, прилетевшая на сладкое, постоянно присутствовал в нем, именно присутствовал, притягивал своей безжалостностью и дикой суровостью, и от этого становилось ему все хуже и хуже, сознание открывало перед ним страшные перспективы, от которых Алексей не в состоянии был прийти в себя. Были ли упреки? Да, с голосом сына размышления принесли крепкую уверенность в своей вине. А собственно как иначе? Проклятый развод – впрочем, в нем виноват был не только он; но сваливать все на семейные неурядицы не достойно мужчине, ведь он мог вовремя повернуться к Дмитрию Алексеевичу и помочь ему, помочь для того, чтобы страшная болезнь не наполнила сына своей зловонной гнилью, - это действительно его вина, вина, за которую он несет справедливое наказание.

За мыслями Алексей Васильев не заметил, как все-таки быстро бежит время, - наступал вечер, наверное, вечер. Сумрак постепенно заползал в квартиру капитана, а за ним тихо-тихо, чтоб не было слышно, заходило смятение; последний солнечный зайчик, словно загнанный охотниками зверь, испуганно метался по стене, прекрасно осознавая всю бесполезность своих попыток. В конце концов, он и вовсе исчез, растворился в наступающей темноте. За каких-нибудь пять-десять минут капитан уже еле-еле различал смутные расплывчатые очертания предметов, находящиеся в комнате. Свет он не стал включать – наверное, потому, что так было намного лучше для него самого – ведь он, если честно, просто боялся. Боялся светящимся окном выдать то, что он находится дома, боялся выдать самому себе свою слабость, свои чувства, казалось, именно свет покажет их ему, боялся понять то, что он никогда не знал, никогда даже не осознавал и просто не мог представить. Этот страх его невероятно подавлял, в нем Алексей представлялся каким-то жалким и испуганным, и может, поэтому в последнее время капитан стал панически пугаться своего отражения в зеркале.

"Неужели трус?!" – Васильев покачал головой. Подобного не может быть. Рука его потянулась к выключателю. Нет, нельзя – рука одернулась.

Алексей прошел к дивану и сел на него. Что делать дальше? Извечный русский вопрос, на который невозможно ответить. Не находил ответа и капитан. Впрочем, его сложно найти, когда ты находишься на крошечном островке вокруг бескрайнего бесконечного моря зла и ненависти, а тот мир добрый и такой долгожданный где-то там вдалеке, он его хорошо видит, однако не в состоянии до него добраться, дотянуться, хотя бы …

Нет, невозможно! Терпеть одиночество не хватит никаких сил, поэтому вполне понятно человеческое стремление и желание построить мост в мир лучший, пускай он будет шатким и неустойчивым, но, чтобы был хоть какой-то шанс, добраться по нему туда, или хотя бы, чтобы немного доброты либо другого какого-нибудь прекрасного чувства смогло перебраться на его сторону. Конечно, они сразу утонут в море, окружающем его маленький островок, однако своим кратковременным присутствием доставят некоторое удовольствие капитану.

Таким мостиком мог стать телефон. Впрочем, куда и зачем звонить, он не знал. Просто захотелось набрать первый попавшийся на глаза номер и тому человеку, который на том конце провода возьмет трубочку, поведать обо всех своих страхах. Это-то и сделал Алексей Васильев. В трубке зазвучал приятный девичий голосок, похоже, ее обладательница была красивой прелестной блондинкой – офицеру милиции больше всего нравились подобные бестии-златовласки, лет эдак восемнадцати – двадцати, можно и младше. Девушка в таком возрасте казалась наиболее чиста; когда она входила во взрослую жизнь, ее нежные ласковые руки и привычки настоящей королевы, хорошей королевы восхищали и заставляли таять любое мужское сердце.

Алексей был сильно удивлен и первые секунды их общения прошли в абсолютном молчании.

"Значит, все-таки есть еще кто-то. Кто-то, кто не стал ЭТИМИ, нуждающимися в помощи", - улыбка пробежала по его губам, стало легко на душе, приятно, одновременно появилось желание жить. Затем капитан облегченно вздохнул от сознания того, что самые ужасные опасения его не оправдались. И, слава Богу! Ведь грубому, заочно тебя ненавидящему голосу нечего не поведаешь, тебе просто станет мерзко и отвратительно.

А между тем на том конце провода милый голосок, принадлежавший, как того желал Васильев, очаровательной блондинке, уже третий раз подряд повторял одну и туже фразу: "Ало, ало! Говорите, пожалуйста, не молчите!"

-- Ало! Это Вы, - сначала робко, даже не представляя, кого именно он имел в виду, а потом все смелее и смелее, словно своей давней и хорошей знакомой, принялся изливать свое горе Алексей, - девушка, если бы Вы знали, как мне сейчас тяжело … Если бы Вы знали, Боже мой!.. Дорогая моя, хоть на секунду представьте … пожалуйста, я прошу вас не бросать трубочку … выслушайте меня, помогите, посоветуйте, в конце концов. Так случилось, что я остался один, совсем один…

Он все говорил и говорил, то, вдруг замолкая, то, заикаясь от страшного волнения, то, понижая голос и почти переходя на шепот, то, наоборот, беря слишком высокую ноту и переходя на крик, от которого ему самому становилось неприятно себя слушать. Но на том конце провода внимательно слушали - видимо, красивая блондинка, капитан продолжал на это надеяться, заинтересовалась рассказом странного мужчины, позвонившим ей вот так запросто, а может, она просто скучала, находясь в полном одиночестве, и звонок несколько скрасил ее досуг времяпсил ее времяпровождение, находясь в полном одиночестве и звонок несколько скрасил ее времяпровождение. , позвонившим ей. Так или иначе, но история чужой жизни заставила девушку оставаться на связи, выполняя роль этакого домашнего психолога.

А в своем повествовании капитан уже находился во Вьюнах, он поведал своей собеседнице о том, как его встретили и как его сын, его собственный сын признался в самом ужасном, что может произойти между сыном и отцом, - в ненависти. Здесь Васильев смутился: стоило ли об этом рассказывать, может, следовало оставить при себе. Постепенно его пыл стал остывать.

"Господи, что я делаю, зачем я выкладываю незнакомому человеку все свои тайны", - мысли говорили: "нет", а язык продолжал молотить о том, о чем нельзя было рассказывать.

В следующее мгновение Васильев замолчал, однако так получилось, что момент, когда он закончил говорить имел свое логическое завершение, и поэтому на том конце провода посчитали, что трогательная история рассказана, и необходимо пожалеть невольного собеседника. Но Алексей не слышал красивого голоса, пытавшегося его успокоить, причем искренность девушки была действительной. Казалось, красавица блондинка прониклась страшным горем и, будучи впечатлительной особой, сама переживала трагедию незнакомца.

"Зачем я продолжаю общаться с ней", - с тех пор, как эта мысль посетила его, она не давала капитану покоя. Вообще, некоторые слова, мысли и выражения стали для него бичом; они, словно спортсмены на эстафете, пробегая свою дистанцию, передавали палочку другому, словом подсознание удивительная штука, оно замечает то, что не видит его хозяин, но от этого-то хозяину не легче, он устает от постоянного напряжения и терзается надоедливыми размышлениями.

-- Молодой человек, - говорило оно, его подсознание, - успокойтесь, ведь жизнь не закончена, все будет впереди, и живите этим, правда, забывать о прошлом не следует. Забывать – значит вновь повторять свои старые ошибки. Не допускайте такого, иначе тогда все действительно потеряет смысл.

Эти слова летели откуда-то издалека и поэтому они казались странными, чем-то таким, отчего у него по-настоящему замирало сердце – срабатывал защитный рефлекс его подсознания. А почему бы ему не замирать? Ведь слова являлись обычными словами, пропитанными сочувствием и неким сожалением, за последние дни с того момента, когда Алексей получил ту злополучную телеграмму. Впрочем, есть же еще нормальные люди, есть те, ради которых можно и нужно бороться.

Сразу стало легко, и сомнение по поводу своего откровения напрочь ушли, все беды и злоключения отступили на второй план, и даже какая-то радость появилась в нем. Сейчас он хотел жить. И все от собственного сознания, что он не один, что он кому-то нужен, вернее, нужна его помощь, - вон как поддерживает его, незнакомого человека красавица блондинка, в ней еще осталось сострадание и желание помочь, а значит ничего не потеряно, правда, ничего и не ясно.

"Необходимо поблагодарить добрую девушку", - подумал Васильев, но вместо этого, широко улыбаясь, положил трубку на место.

"Интересно, какая она?" – образ, созданный во время разговора, он начал постепенно дополнять: к восемнадцати-двадцати годам бестии-златовласки с ласковыми нежными руками и привычками настоящей маленькой королевы, хорошей королевы добавились же красивые, бездонные и голубые глазки, в них, несомненно, утонешь, утонешь и не выплывешь, навсегда останешься там, и тебе непременно будет хорошо; волосы длинные, ниже плеч – нет, до пояса, густые и великолепные от чарующего запаха, исходящего от них. Однажды почувствовав его, никогда не забудешь, в твоей памяти они останутся насовсем, и больше ты не будешь его искать, принюхиваясь к каждой красавице блондинке; обо всем остальном он размышлял не с меньшим энтузиазмом, заочно влюбляясь в нее.

"Запомни номер", - похоже, именно эта фраза как раз готова была заменить ту, которую он позабыл, и стать очередной назойливой мухой. Алексей посмотрел на телефон, надеясь, что тот запечатлел необходимые ему цифры, - увы, советских времен аппарат, тот, который могли себе позволить обычные люди, естественно, не хранил необходимой информации.

"Запомни номер", - в надежде взгляд капитана стал блуждать по комнате, и остановилась на Михаиле.

Наверх...

ПРОГОЛОСОВАЛО:
МЕНЕЕ 10
ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ:

На портале принята 12-балльная шкала рейтингов, которая помогает максимально точно отразитьвпечатление от прочитанной книги.Выставляя рейтинг, руководствуйтесь следующим соответ- ствием между качественной оценкой ичислом.

Понравилось? Поделись ссылкой!
/upload/image/5NniA7kHCcZmtGV
Обреченные или по следам Черного зверя - Литературный портал Написано пером.
Вы должны войти на сайт, чтобы иметь возможность комментировать и оценивать материалы.

Ваш комментарий может стать первым.

Читать отрывок...

Читать комментарии...

Читать рецензии...

Наверх...