СЕЙЧАС обсуждают
ОТЗЫВЫ
Сергей Мащинов
Здравствуйте! Книгу получил. Огромнейшее спасибо всему коллективу!!! Сильно порадовали! Теперь я Ваш...)))
Андрей Белоус
Здравствуйте! Авторский экземпляр получил, за что хотелось бы выразить искреннюю признательность. Пользуясь случаем хочу еще раз поблагодарить весь коллектив Издательства,   принявших участие в издании книги. Отдельная благодарность дизайнеру рекламной заставки на главной странице   сайта, сумевшему невероятно полно отразить замысел книги.

Социальная сеть НП
Перейти в соцсеть Написано Пером
5206 участников


ЧИТАТЕЛИ рекомендуют

ТОП комментаторов:
Другое
Комментариев: 315
Писатель
Комментариев: 213
Не указано
Комментариев: 167
Дизайнер
Комментариев: 153
Другое
Комментариев: 150

Камень чувств
Дата публикации: 10.05.2013
Купить и скачать за 50 руб.
ПРОГОЛОСОВАЛО:
МЕНЕЕ 10
ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ:
Рейтинг  синопсиса: 0
Оплатить можно online прямо на сайте или наличными в салонах связи итерминалах:

Читать отрывок...

Читать комментарии...

Читать рецензии...

Наверх...

Жанр(ы): 
Аннотация:

Оформление: Отсутствует
Редактура: Авторская
Корректура: Отсутствует

%Из «зоны» строгого режима сбегают двое заключенных. Отправившись по реке, они попадают в странный приток. Вскоре перед ними возникает пристань. Разные по возрасту, национальности и социальному статусу люди стоят в очереди, чтобы погрузиться на зловещую баржу. Беглецы высаживаются на берег, и с ужасом осознают, что люди в очереди – покойники. Они не могут покинуть мир мертвых, в который попали, но и оставаться в этом мире весьма непросто.
Отрывок:

Андрей обернулся в другую сторону. Люди направлялись к барже из поселка, который можно было даже назвать целым городом. Кругом были небольшие одно - двухэтажные домики, сложенные, как ему показалось из камня, или из подобного ему, материла.

- Андрюх, - Щербатый взглядом, указал на людей, направляющихся к барже, - на эвакуацию какую, похоже. Может, и впрямь, радиация какая?

- Не знаю… - Андрей сам ничего не мог понять.

В поселке он видел еще людей. Они были одеты разнообразно, но у многих в одежде было что-то общее, какая-то торжественность, будто они собирались на какой-то вечерний раут. Многие мужчины были в костюмах, женщины в строгих платьях. Здесь были люди всех возрастов, взрослые, дети.

- Пойдем, спросим, узнаем, что здесь за дела. - Щербатый решительно направился в сторону очереди, идущей к барже.

Его взгляд выхватил фигуру девушки или молодой женщины с распущенными темно-русыми волосами. В белой льняной кофточке и таких же узких обтягивающих длинные ноги брюках, она стояла к ним спиной. Ее белый костюм резко контрастировал на фоне всеобщей помпезности, выделяя ее.

- Вот это, «краля». - Щербатый легонько толкнул Андрея в бок.

- Э-э… красавица, извини. - Терехов кашлянул, осклабившись в своей «фирменной» улыбке. - Мы не местные, слышь, ты нас не просветишь?

Девушка обернулась, и будто в рекламе, дернулись длинные, во всю спину темные с блеском волосы, и Щербатый не успел договорить фразы. Слова застряли у него в горле, а глаза расширились от ужаса. Он инстинктивно отступил на шаг, едва не споткнувшись.

У молодой женщины или девушки не было половины лица. Точнее, она была, но на ее месте было какое-то синюшное месиво с выступающими косточками и черно - бурыми пятнами.

Единственный глаз с миндалевидным разрезом под вскинутой, будто от удивления длинной черной бровью, рассматривал их каким-то отсутствующим взглядом. Женщина то ли не поняла вопроса, толи ей было безразлично, и спустя пару мгновений она отвернулась.

- Мать, честная. - Побледнев, тихо проговорил Щербатый, переводя взгляд полный ужаса на Синицына. - Ты видел, Андрюх? Нет, ты видел?! Мля…

Он тряс Синицына за руку. Но Андрей сам был в шоке от увиденного. Он ничего не понимал.

- После такого не живут… - Чувствуя, как пересохло во рту, проговорил он.

Травма, которая была у женщины, полученная, вероятно либо при аварии, либо при каком-нибудь, несчастном случае, по мнению Андрея, никак не вязалась с жизнью.

Но женщина стояла на земле, и даже продвигалась без посторонней помощи в сторону баржи, как впрочем, и все остальные люди.

Андрей принялся рассматривать непонятную, как теперь ему показалось, страшную очередь. И заметил, что у некоторых людей были увечья, ранения. У кого-то скрытые, искусно наложенным макияжем или гримом, который местами уже сошел или начинал сходить, у кого-то видимые, совершенно явные повреждения.

На это обратил внимание и Щербатый.

- Раненых, может, увозят. - Предположил он с долей сомнения в голосе. - Но с такими… ранами…

- Может, бомбежка какая, была здесь. - Высказал свое предположение Андрей.

Но это тоже было маловероятно, так как никаких воронок, разрушений или других видимых следов от взрывов поблизости не наблюдалось.

Щербатый покосился в сторону их лодки, хотя других лодок, вообще плавучих средств, на берегу не было, кроме непонятной баржи, и тут же перехватил на себе чей-то взгляд.

Высокий человек с темным, почти черным лицом пристально смотрел в их сторону. Он стоял возле мостков. Одетый в короткие до лодыжек штаны, сшитых из материала, напоминающего кожу, и черную просторную рубашку, перехваченную ни то узким поясом, ни то веревкой, на которой висело что-то похожее на холодное оружие. То ли короткий меч, то ли широкий кинжал, но это было оружие.

Синицын встретился с ним взглядом и почувствовал оцепенение. Несмотря на расстояние, он ясно видел глаза этого человека. Они, светились, будто угли, прожигая насквозь, и от этого лицо мужчины казалось еще страшнее. Он сразу же вспомнил, что ночью видел похожие, горящие глаза на мосту, принадлежавшие животным, которых Синицын принял за тигров.

Не выдержав страшного взгляда, Андрей отвел глаза в сторону. Понять происходящее было невозможно.

- Кто вы? - Услышав голос за спиной, они с Щербатым, будто по команде обернулись.

Глава 4

Перед ними стоял высокий атлетического сложения негр, но скорее, как подумал Андрей, это был мулат. Он был одет в некое подобие кожаной кольчуги или лат из кусков кожи, с короткими рукавами, доходящей ему до пояса, поэтому складывалось впечатление, что она мала. Дальше - кожаные брюки, как показалось Андрею, вполне современного покроя. На ногах черные туфли, которые были покрыты изрядным слоем пыли и бурого песка.

В руках незнакомец держал длинное копье, направленное в сторону Щербатого.

«Как стражник, какой». - Пронеслось в голове у Синицына.

- Кто вы? - Повторил свой вопрос мулат, переводя взгляд с Щербатого на Синицына.

Его большие, навыкате глаза также были какими-то неестественными, будто лишенными жизни, пустыми и холодными.

- Мы приплыли по реке. - Ответил Андрей, мотнув головой в сторону берега. - На лодке. Нас несло течением… Наверное, мы заблудились.

Со стороны поселка или города слышался какой-то шум, похожий на смесь грохота и криков людей. Темнокожий незнакомец в снаряжении средневекового воина, беспокойно обернулся.

- Вы пришли по реке Харон? - Недоверчиво спросил он, бросив взгляд черных глаз на лодку. - Когда?

- Да только что! Что у вас… - Чуть не заорал Щербатый, но под тяжелым взглядом «стражника» осекся.

- Слышь, браток, - обратился он уже более спокойно, глубоко вздохнув, переводя глаза с копья на более чем странную одежду мулата, - ты нам скажи, что это за селение такое. Куда мы попали?

Тот не ответил, что-то раздумывая про себя.

- Что у вас здесь происходит? - Вставил Андрей. - Что-то непонятное…

Он заметил, что мулат говорил вроде бы и не по-русски, однако, его вопросы, язык, на котором он их задавал, был понятен. И он понимал то что говорили ему они с Щербатым.

- Вы другие. - Задумчиво произнес мулат. - И вы пришли не из Тоннеля. Это очевидно.

- У вас тоже другие глаза. - Добавил он, будто разговаривая сам с собой. - Но почему? - Спросил он уже, скорее себя, нежели их.

- Какой еще Тоннель! - Не понял Щербатый. - Какие другие? Ты скажи нам, - он выругался, - куда мы, блин, приплыли? Чтоб мы успокоились.

- Отдай оружие. - Проговорил он, заметив как Щербатый поправил ремень двустволки, висящей на плече.

- Что? - Щербатый прищурился, но длинное копье своим острием уже угрожающе коснулось его кадыка.

- Положи на землю оружие. - Повысив голос, повторил свой приказ мулат.

Терехов дернулся было назад, но длинное копье настигло его, едва коснувшись шеи. Темнокожему атлету стоило было сделать еще движение, и острие копья пронзило бы Щербатому горло.

Стиснув зубы, Щербатый медленно, под взглядом мулата, снял с плеча двустволку и положил ее на землю.

Мулат ловко, будто играючи, поддел двустволку острием копья, и подняв его, перехватил ее одной рукой. Затем также умело забросил ружье себе за спину.

- Теперь ты. - Он перевел копье в сторону Андрея. - Снимай патронташ, и также положи его на землю.

Синицыну ничего не оставалось, как подчиниться. Он молча расстегнул пояс патронташа, и швырнул его перед собой.

- Отойди. - Последовал новый приказ «стражника».

Андрей сделал пару шагов назад, и тот, подойдя ближе, подхватил пояс. Также, не выпуская из рук копья, обернул пояс вокруг себя, застегнув его.

- Пошли. - Наконец, произнес он, легонько подтолкнув Андрея рукой. - Пошли к Коменданту.

Синицын, ничего не понимая, двинулся за мулатом, за ним пошел Щербатый. Какой-то комендант. Что это? Где они? Понять происходящее было невозможно.

- Андрюх, - Щербатый тронул его за локоть. - Ты понимаешь что-нибудь? Куда мы попали? Что это за хрень, такая. Разоружили, как… - Он сплюнул, не подобрав нужного слова. - Какой-то… - Он покосился на мулата, пробормотав что-то, чего Синицын не расслышал.

Андрей сглотнул застрявший от ужаса всего увиденного комок в горле, и помотал головой. На затерянный поселок, хотя они и попали сюда по таежной реке, все-таки, это не походило. Вообще, это не было похоже на тайгу.

Поселение больше было похоже на город, при этом, далеко не современный. Синицын увидел стену, еще издалека. Вероятно, город был обнесен ей. Стена шла повсюду, начинаясь с реки. Можно было предположить, что поселок принадлежал какой-нибудь общине или секте, проповедавшей свою религию и жившей по своим законам. Но одежда на людях была вполне современной. Это значило, что связь с цивилизацией была.

- Может, кино, какое снимают. - Щербатый повертев головой, посмотрел на Синицына. - Но… этих нет, как их… - Он выразительно щелкнул пальцами.

Андрей и сам не видел ни камер, ни операторов, ни специального оборудования, используемого при съемках, типа тележек, перемещающихся на рельсах или подвесных путях.

Ничего, что можно было бы принять за декорацию, не было. Кругом была вся та же самая стена, высокая из серого камня неправильной геометрической формы. На самом верху она была не ровной, а с зубцами из того же камня, которые, по всей видимости, служили защитой для тех, кто мог находиться на стене.

Ноги ступали по земле, которую можно было принять за чернозем из-за ее цвета, но она была сухой, с мелкими серыми камнями. И при каждом шаге пылилась. Кое-где встречались крупные камни, которые приходилось обходить, чтобы не споткнуться. От земли шло какое-то тепло, даже жар, несмотря на то, что воздух был достаточно холодным. Поначалу, Андрей решил, что ему кажется, но жар от подошв ботинок не исчезал, не проходил. Складывалось ощущение, что они шли не по земле, а по пляжному песку, который раскаливается от солнца летом, так, что этот жар ощутим даже через подошвы летних туфель.

«Стражник» с копьем не конвоировал их, хоть и отобрал ружье и патроны. Он шел впереди них, и им ничего не оставалось, как следовать за ним.

Чем дальше они входили в город, тем страшнее становилась увиденная картина. Очевидно, что город был в какой-то осаде и вел оборонительные действия против тех, кто находился за его стенами.

До ушей уже совершенно отчетливо доносилось нечто ужасное - ни то вой, ни то рев. Андрей невольно вспомнил, что нечто подобное он слышал сегодня, когда лодка проплывала под мостом, но этот рев был намного ужасней и сильнее.

Причем, складывалось впечатление, что он был повсюду. Снаружи, внутри. И было непонятно, кто кричит или ревет, казалось, что рев принадлежит множеству животных. Кругом сновали люди, занятые обороной города. В воздухе изредка проносились огненные шары, падающие на город, дома, людей. Будто ядра, выпущенные из пушек.

Пару раз шедший впереди их мулат, останавливался, предупредительно вскинув вверх темную руку. Они инстинктивно останавливались, не решаясь ослушаться сигнала.

Было понятно, что снарядами обстреливали те, кто был за стенами. Те, кто осаждал город.

И в ответ им, в серовато - матовое небо взметнулись такие же огненные снаряды откуда - то изнутри, из центральной части города. Оставляя за собой длинные шлейфы дыма, искр и пепла.

«Стражник» уверенной быстрой походкой вел их мимо стены, не поворачивая бритой головы, словно будучи уверенным, что они идут за ним.

Чем дальше они шли, тем больше становилось народу.

В ноздри ударил резкий запах смолы, который примешался к общему непонятному запаху. Возле стены, на некотором расстоянии друг от друга, стояли огромные, покрытые копотью, котлы, под которыми пылал огонь. Вооруженные мечами, копьями, с луками за спиной мужчины, женщины, дети суетились возле этих котлов, наливая огромными изогнутыми половниками кипящую смолу в ведра, которые на веревках тут же поднимались на стену.

Неподалеку из воронок, вырытых в земле, люди черпали что-то напоминающее смолу, опуская в воронки ведра. Затем, относили их к котлам.

Все это напоминало какое-то средневековье, если не сказать, еще более ранний период.

Андрей всматривался в людей, встречался с ними глазами, и не выдерживая взгляда, поспешно отворачивался или опускал голову. То же происходило и с Щербатым.

В глазах людей была пустота, подобная пропасти, что они увидели и в глазах мулата. Эти глаза пугали, может быть, даже больше того, что происходило вокруг. Будто вокруг были не люди, а какие-то другие, мертвые существа, лишенные чего-то. Которые, в то же время, жили, и что-то делали, воевали.

Люди были разными. Кто-то был абсолютно без увечий, но странная бледность, желтизна или коричневые пятна покрывали кожу лица. Кто-то с видимыми ранами. Настолько серьезными, что у Синицына, снова невольно возникал вопрос, как можно жить с такими ранениями, и не просто жить, а совершать определенные действия. Это было невозможно физически, по законам природы, бытия, медицины, но это происходило на самом деле, и человеческий мозг был неспособен понять это.

Страшная догадка начала закрадываться в голову. Но этого не могло быть. Этого попросту не могло быть. Этого не существовало, а если и это и существовало, то не так. Не в таком, по крайней мере, облике. Не так должно было выглядеть. Ведь нигде не было написано, что здесь такое.

Андрей резко мотнул головой, и тут же наткнулся на внимательный, настороженный, и в то же время, неживой взгляд сопровождавшего их «стражника», который повернул к ним голову.

- Где мы? - Резко спросил Андрей, уже в который раз за короткое время. - И куда вы нас ведете? Скажете вы, наконец, или нет?

- Ирод тебе сейчас все скажет, если сочтет нужным. - Проговорил тот глухим голосом. - А сейчас не задавай лишних вопросов. Здесь это считается правилом дурного тона. Правда, не все понимают это.

Какой-то Ирод… Синицын догадался, что так, наверное, звали коменданта этого города. Того, к кому их вел «стражник».

- Мы пленники? - Андрей вновь не удержался от вопроса. - Если да, то чьи?

На этот раз «стражник» не ответил.

Синицын продолжал рассматривать людей, бросая на них короткие взгляды. Щербатый, хотел было, что-то сказать ему, но удержался, только сделал какой-то неопределенный жест рукой.

К Андрею подбежал какой-то мальчик лет десяти с тяжелым арбалетом и что-то громко спросил. Синицын не расслышал вопроса, и остановившись, чуть нагнулся к ребенку. У того было совершенно синее, почти черное лицо с перекошенным ртом. И Андрей поняв, что это запекшаяся кровь, невольно отшатнулся от ребенка. Ему едва не стало плохо. Он почувствовал, как закружилась голова, и судорожно сжался желудок.

- Извините, пожалуйста, - одну руку мальчик приложил к груди, другой придерживал арбалет, который стоял на земле. Видимо он был хорошо воспитан.

- Вы бабушку мою не видели? - Он чуть приблизился к Синицыну, чтобы тот мог лучше его расслышать.

- Что? - Не понял Андрей, перебарывая всем своим естеством реакцию организма. - Кого? Кого не видел?

- Бабушку… - Глаза мальчика из-под практически черных век, смотрели с надеждой, с какой-то мольбой и пустотой одновременно. - Она меня ищет, наверное, потом будет ругаться.

Синицын медленно покачал головой. Не в силах отвести взгляда от глаз ребенка, он понял, откуда была эта пустота. В глазах отсутствовали зрачки.

- Иди на стену. - Резко проговорил «стражник».

Он остановился, поправил ружье на плече, и строго посмотрел на ребенка.

- Ты позабыл, где должен быть? - «Стражник» перехватил пристальный взгляд Андрея.

- Я только за стрелами спустился. - Мальчик виновато потупил сразу "вставшие" на "мокрое место" пустые глаза. - У меня стрелы закончились.

Он пожал плечами, чуть приподнял огромный, не вяжущийся с его детской фигурой колчан из грубой потертой кожи, и опустил его.

- И бабушка сказала, что она будет меня ждать, здесь внизу. А ее нет.

- Пополни колчан, и возвращайся на свое место. - Тоном, не терпящим возражений приказал детина с копьем.

- Скоро ты освободишься от всего этого, мальчик. - Тихо, будто разговаривая сам с собой, добавил «стражник», но ребенок уже не слышал его, отойдя в сторону.

Рослый мулат с копьем продолжал свой путь, ведя их вглубь города. Они шли мимо тех же однотипных серых домов, расположенных кварталами и беспорядочно. Шли по широким улицам, вдоль которых стояли столбы со светильниками, которые, вероятно зажигались вечером. Больше в городе ничего, что бы могло указывать на его современное происхождение, не было.

Не было ни линий электропередач, ни каких-нибудь трубопроводов, колодцев, асфальтового покрытия, бордюров. Под ногами по-прежнему, все такая же, пыльная земля, непонятного цвета с камнями.

Они шли за «стражником» минуя эти домики, кварталы различных размеров и различных форм, проходя людей, каждый из которых был вооружен средневековым оружием, и в то же время был одет в современную одежду. Которые что-то несли, катили какие-то конструкции, напоминающие средневековые катапульты. О чем-то переговариваясь между собой. Слышались вздохи, сетования.

Темнокожий копьеносец сделал знак рукой, подзывая кого-то. И к ним подошел еще один «стражник». Андрей определил это по латам, в которых был подошедший к ним мужчина. Доспехи были немного помяты, что говорило о том, что они уже, не раз побывали в деле, и, возможно, сменили не одного хозяина.

- Ты не видел Ирода? - Начальственно спросил мулат. - Он на стене?

И Синицын сделал вывод, что темнокожий был старшим по рангу или еще по какому-то признаку.

- Он был на стене. - Ответил тот. - Но потом ушел. Наверное, он в Храме или в Часовне. Во всяком случае, он направлялся в ту сторону.

Они двинулись дальше. По мере углубления в город, людей становилось меньше. Было понятно, что их основная часть сосредоточена на стенах. Только вот, с кем воевали все жители города, понять было трудно. По-прежнему, резал слух, пугал страшный рев, и Синицын, пришел к выводу, что все-таки, он доносился из-за стены. Так как по мере удаления от нее, он становился слабее.

Наконец, мулат с копьем остановился, и Андрей вдруг увидел какой-то свет, исходивший откуда-то сверху. Но это было не солнце, и даже не луна, которой не было. Свет исходил от земного строения. Он был ярким.

- Андрюха, ты глянь только. - Щербатый толкнул Андрея, и тот, недоумевающе уставился на него. - Нет, ты глянь, Инженер. Мы не спим с тобой? Вроде не курили ничего такого.

Неподалеку от них стояло здание. Точнее, слово здание не совсем подходило тому строению, возле которого они очутились. Скорее, это был храм. Не похожий ни на христианскую церковь, ни на мечеть, ни на синагогу, так как на вершине симметрично расположенных куполов не было ничего такого, что могло бы указать на принадлежность к какой-либо религии. Но, тем не менее, это был Храм. И это нельзя было спутать ни с чем.

Сделанный, вероятнее всего, из золота, хотя это и казалось на первый взгляд маловероятным, он светился и сиял подобно солнцу, освещая своим великолепным, каким-то неземным светом пространство вокруг себя. Освещая эту пасмурность и серость, по крайней мере, малую часть ее.

Смотреть на этот кажущийся нереальным, так как подобного на Земле быть попросту не могло, сияющий храм было не больно, как это бывает, когда смотришь на солнце незащищенными глазами.

Он не слепил, оставляя искорки в глазах с характерным жжением и резью. Свечение, наоборот, притягивало, завораживало, будто лаская глаза, питая их чем-то непонятным, и одновременно, наполняя этим внутри. Наверное, вот так притягивает пламя свечи или лампы насекомых, слетающихся к нему среди темноты.

Андрею вдруг стало так хорошо, как бывало только в детстве. Когда он маленьким лежал в деревянной кроватке, и не о чем не думал, наслаждаясь этим непонятным, но прекрасным состоянием, словно что-то лелеяло его извне.

До сих пор он помнил эти светлые моменты детства, которых, со временем, с возрастом становилось все меньше, и которые исчезли совсем, но не забылись.

Сейчас, Синицын испытывал это забытое чувство вновь. Он остановился как вкопанный, на какое-то мгновение, позабыв весь тот кошмар, который видел до этого момента. Душа наполнилась теплом, непонятно откуда-то вдруг возникшим покоем и благоговением. Ничего не волновало его сейчас, и ничего не могло волновать. Вся жизнь казалась незначительным, ничего не значащим моментом, все земные блага и удовольствия отошли на задний план по сравнению с этим. Будто, это было каким-то венцом, сладостным заключением, вознаграждением за прожитое.

От храма исходил какой-то тихий чарующий звук. Это можно было назвать как мелодией, звуком скрипки и арфы, так и каким-то чудесным пением, исполняемым непонятно кем, но в то же время, ни то, ни другое не подходило к этому звучанию. Это было что-то другое.

Непонятное, во всяком случае, пока, человеческому восприятию. Что это могло быть.

Может быть, какой-то музыкальный инструмент, которого Синицын еще не слышал в своей жизни, но который существовал здесь. В этом непонятном, страшном городе.

- Красотища-то, какая… - Заворожено прошептал Щербатый, как и Андрей не в силах оторвать взгляда от сияния храма. - В жизни, такого не видел, мать честная.

Глаза Щербатого светились таким же благоговением и счастьем. На какое-то время из них ушла присущая им «колючесть», злоба, настороженность. Которые, казалось, никогда не покинут взгляда бывшего «зэка». Они будто ожили. На тонких губах появилась улыбка. Не привычная ухмылка, не усмешка, а именно улыбка.

- Это кто же строил-то… Откуда это здесь? Что это? - Восторженно недоумевал Щербатый, охватывая взглядом величественное строение. - Куда мы попали?

«Стражник» жестом приказал остановиться им, а сам подошел к крыльцу храма, словно ожидая кого-то.

- Ирод. - Позвал он. - Ты здесь?

И Андрей понял, что они пришли. Видимо, этот храм был обителью того самого Ирода, который являлся комендантом города, и который должен был все им объяснить, расставить точки над «i».

Из Храма показалась человеческая фигура, которая спустилась с позолоченного крыльца, остановилась возле мулата, который мотнул головой в их сторону, и стала приближаться к ним.

Это был мужчина. Лица Андрею разглядеть пока не удавалось, но, судя по телосложению и походке, это был молодой мужчина, может быть, даже юноша.

«Стражник» с молодым человеком, подошли ближе, и Синицын теперь мог рассмотреть его лицо. Оно отличалось от других своей необычной свежестью и белизной. Хотя это могла быть и обычная бледность. Просто свет от Храма падал на это лицо, и оно светилось.

Темно - русые средней длины волосы падали на лоб, и закрывая уши, спускались к широким плечам. На вид, молодому человеку можно было дать как двадцать с небольшим, так и на десяток лет больше.

Карие глаза, в которых также, как и у других, отсутствовали зрачки, смотрели внимательно и спокойно из-под длинных черных бровей. Пухлые, неестественно алые, почти девичьи губы, правильной формы нос. Во внешности молодого человека было что-то, что отделяло его от людей не только взглядом. В нем было скрыто какая-то царственность, харизматичность, величие, и в то же время покорность и смирение. Что, может быть, присуще только священнослужителям или мученикам, смирившихся со своей судьбой.

- Кто они? И почему ты привел их сюда? - Спросил молодой человек у «стражника», кивнув в сторону Андрея с Щербатым.

Затем он перевел взгляд на ружье, висевшее на плече у «стражника».

- Ты взял это у них? - Спросил он.

Голос был таким же глухим, как у мулата, и у ребенка, который искал свою бабушку - больше они ни с кем не разговаривали здесь. И Андрей сделал вывод, что по голосу ему было где-то около тридцати.

- Они пришли не из Тоннеля, Ирод. - Проговорил темнокожий копьеносец. - По реке. Это их оружие.

Он снял с плеча двустволку и поставил ее прикладом на землю, рядом с собой. Многозначительно посмотрел на Ирода.

- Не может быть. - Тот, кого назвали Иродом, покачав головой, сомнением взглянув на «стражника». - Никто еще не приходил по реке оттуда. Это невозможно.

- Но они пришли. - «Стражник» не сводил взгляда с Ирода. - Мы же не можем знать всего. К тому же их оружие доказывает это.

- Но в этом случае, они могут быть… - Ирод посмотрел на Синицына с Щербатым, словно изучая их. - Они…

- Да. - Копьеносец утвердительно кивнул. - Мне тоже так кажется. Но что с ними делать, решать тебе. Ты Комендант.

- Кто вы? - Спросил Ирод, обращаясь почему-то к Андрею. В голосе Коменданта послышался металл. - Как вы попали сюда, и зачем? Отвечайте.

- Люди. - Синицын пожал плечами. Он поймал себя на мысли, что ему с трудом удалось оторвать взгляд от храма. - Как попали, вам, кажется, только что объяснили. Мы плыли на лодке, и…

- Приплыли. - Ни то с сарказмом, ни то с какой-то обреченной горечью, закончил фразу за Андрея Щербатый. Ирод перевел на него свой взгляд.

Он тоже сейчас смотрел на того, кого «стражник» называл Иродом. И по видимости, его задевало, что этот Комендант или как там его, обращается только к Андрею.

- А теперь ты нам объясни. - Воспользовавшись возникшей паузой, он обратился к Коменданту. - Что это вообще такое, - Щербатый обвел вокруг рукой с вытатуированными пальцами, на какое-то мгновение, не удержавшись, и остановив взгляд на храме. - Где мы? Кто ты есть? И что за люди вокруг? Почему вы отобрали у нас оружие?

Ирод не ответил, продолжая разглядывать их.

- Слышь, Андрюх, может быть, мы в натуре, накурились чего, а? И дрыхнем сейчас. - Щербатый, вновь переведя взгляд на Храм, блаженно улыбнулся.

- Вы в Промежутке. - Наконец ответил Ирод.

- Где? - Не понял Андрей. - В каком таком Промежутке?

- В "сороковнике". Может, так тебе будет понятней. - Ответил за Коменданта «стражник».

- Мы на "том свете", Андрей. - Прошептал Щербатый. - Я почему-то так и подумал. Потому что такое, может быть, только там. Здесь душа умершего проводит свои «сорок дней». Поэтому и «сороковник».

Щербатый подтвердил страшное предположение Андрея. Но Синицыну по-прежнему не верилось в это. Как это могло произойти?

- Ты правильно понял. - Комендант окончательно развеял все сомнения. - Здесь, в этом месте, души умерших находятся сорок дней, ожидая своей дальнейшей участи.

- Это какой-то абсурд. - Неуверенно пробормотал Андрей, взглянув на Щербатого. - Неужели…

- Я знал, что это есть. Я верил в это. - Немного помедлив, проговорил Щербатый. - Мы с тобой умерли, Андрюх. - Терехов грустно улыбнулся. - Правда, непонятно как…

- Вы не умерли. - Ирод, скрестив руки на груди, наблюдал за ними. - Вы не могли умереть, так как пришли не из Тоннеля. Вы живые. И должны чувствовать это. Разве вы не видите, что отличаетесь от остальных.

Андрей, в который уже раз, осмотрелся вокруг, словно ища лишнее подтверждение словам человека, которого называли, то странным именем Ирод, то Комендантом. Однако, все говорило за то, что их не обманывали.

Воспитанный атеистом сначала родителями, а потом и литературой, он все еще никак не мог поверить в это, осознать. Хотя, откуда-то из глубины сознания ему шло, что все это правда.

- Но как это могло произойти? - Этот вопрос Ирод адресовал скорее самому себе, чем стоящему рядом с ним мулату с копьем, или тем более, Андрею с Щербатым.

Наступило молчание, нарушить которое, будто подчиняясь немому приказу, не решался никто из этих четырех людей. Ни из тех, кто был здесь уже вероятно, давно, и не мог понять, как могло произойти, что в Промежуток пришли люди не из Тоннеля, ни те, кто пришел сюда из мира Живых. И впервые видел все это.

- Если ты сомневаешься, то Тоннель может ответить точно. Пусть попробуют пройти через него. - Предложил Ив, переведя взгляд на Коменданта. - Попробуют вернуться обратно.

Ирод кивнул, слегка прикусив нижнюю губу.

- Я сейчас думаю об этом. - Он снова взглянул на Андрея с Щербатым. - Но вряд ли Тоннель закрыт с внешней стороны. Это бы стало сразу понятно, как в прошлый раз.

- Если они живые, мы не должны держать их здесь. - Проговорил мулат, пожав массивными плечами.

Неподалеку слышался какой-то шум, который немного заглушал мелодию, исходившую от золоченного храма. Андрей напряг слух, и понял, что это были людские голоса.

Неподалеку образовалась толпа народа, которая, во всяком случае, пока, не решалась подходить ближе.

- Охрана Часовни на месте? - Спросил Ирод у Ива, оглянувшись в сторону собравшихся людей.

Задумчивость сразу пропала в его глазах, сменившись на сосредоточенность и настороженность.

- Да, все в порядке, Комендант. - Ответил тот. - Тебя беспокоят они? - Мулат мотнул головой в сторону толпы.

Ирод не ответил.

- Я подойду к ним. - Проговорил он, обращаясь к мулату. - Узнаю, что им нужно.

«Стражник», а с ним и Андрей с Щербатым последовали за Комендантом, отдалившись от храма на некоторое расстояние. И уже не стало слышно того пения, и света, исходившего от этого дивного строения, то чувство, возникшее при его виде, будто улетучились, канув непонятно куда.

Ирод остановился на некотором расстоянии от толпы. Ив встал неподалеку от него. «Стражник», хотел было, подойти поближе, но Комендант, не оборачиваясь, жестом остановил его.

Теперь в голосах людей явно слышалось возмущение и негодование.

До Андрея доносились обрывки фраз.

- Это тот самый Ирод… Он, он. Кровопивец… Детоубийца… Он хочет забрать наших детей. Кто он такой вообще?

Больше всех слышался мужской баритон. Мужчина стоял впереди всех остальных людей, и не стеснялся в выражениях.

- Вот он и есть. - Он пальцем указал на Коменданта. - Какой-то молокосос. Кто его назначал вообще. Откуда он взялся. Я не желаю идти на эти чертовы стены. Пусть объяснят, что происходит. Это какой-то идиотизм.

- Мы не должны поддаваться. - Поддержали из толпы. - Это какая-то секта сумасшедших со всего мира. И они воют между собой.

Мужчина не сводил своих глаз с Коменданта, в которых, несмотря на всю пустоту можно было прочитать неприкрытую ненависть и злобу.

Ирод перевел взгляд с толпы, которая, осмелев, от высказываний своего предводителя, и молчания Коменданта, стала приближаться, бросил вопросительный взгляд на «стражника».

- Что они хотят Ив? - Спросил он, обернувшись к мулату. - Разве ты не объяснил им, что к чему?

- Не успел. - «Стражник» виновато покачал головой. - Слишком много работы на стене. Ты сам знаешь, как там тяжело… А это, - он кивнул в сторону приблизившихся людей, - это с самолета, который разбился. Они там семьями. Им должен был сказать, кто-нибудь из «стражников», потому что, как ты видишь, они получили оружие. Но они не поняли, не верят или не хотят верить.

- У них, видно, есть главный, который и подстрекает. - Проговорил Ирод, вновь повернувшись к людям, он обратился к мужчине, который выделялся из толпы.

- Подойди ближе и скажи, что тебе нужно. - Повелительно повысив голос, произнес он.

- Им наверняка кто-то рассказал про четверг. Про детей… - Проговорил Ив в спину Ироду. - Собрал родителей. Они не хотят отдавать.

- Иди на стену, Ив. - Не оборачиваясь, и не сводя взгляда с предводителя толпы, велел Ирод. - Ты нужен сейчас там. Оборона не должна быть ослаблена. Это чревато.

- Ты уверен, что я не нужен тебе? - В голосе «стражника» послышалось сомнение. - Ты справишься сам? Они вооружены.

- Ты нужен там. - По-прежнему не повернув даже головы, отрезал Ирод. - Выполняй, я разберусь. - Он вновь повысил голос, но теперь уже на Ива.

Ив легким шагом, с копьем наперевес и с перекинутым через плечо ружьем, обошел людей, и оглянувшись в сторону Коменданта, двинулся в сторону стен.

Про Андрея с Щербатым никто не вспомнил, очевидно, пока было не до них. Они продолжали стоять на своем месте, не решаясь куда-либо уйти, ожидая развязки.

- Так для чего вы хотели видеть меня? - Спросил Ирод, обводя взглядом толпу, обращаясь теперь к ней. - Если вы пришли сказать, то говорите.

Худощавый мужчина сделал шаг вперед, и теперь стало видно его сероватое, вытянутое лицо. Его плечо было неестественно вывернуто, дорогой пиджак с серебристым отливом порван. Голова чуть наклонена набок. В одной руке мужчина сжимал обнаженный меч.

- Ты что ли тот самый Ирод? - Грубо спросил он, упершись в Коменданта колючим взглядом.

Их разделяли несколько шагов. Толпа замолчала.

Ирод не ответил, спокойно выдерживая взгляд. И Андрею, наблюдавшему за Комендантом, показалось, что тот, вообще лишен каких - либо эмоций. Насколько невозмутимым, по сравнению с другими, было его лицо.

- Я к тебе обращаюсь. - Мужчина угрожающе поднял меч. - Что ты здесь за власть устроил? Что с детьми нашими делаешь, по какому праву, и кто, вообще, тебя назначал? И что это за государство такое?

Узкое, будто лезвие ножа, лицо мужчины источало ненависть и некую внутреннюю силу. Которая, может быть, не раз выручала его там, на Земле, на которую он привык рассчитывать. Сила, которая отпугивая других, давала ему многое, то, к чему он привык. И которая должна была быть с ним всегда, даже здесь.

- Спрячь меч, когда разговариваешь с Комендантом Промежутка. - Спокойно, не отводя взгляда, проговорил Ирод. - Ибо это чревато. Но так как тебя еще, как я вижу, не ознакомили со всеми правилами, прощаю. На первый раз…

- Он меня прощает, видите ли! - С сарказмом выкрикнул мужчина, похоже, даже и не думая убирать меч в ножны.

Кривая усмешка появилась на его тонких синеющих губах. Он повернулся к толпе, ища солидарности и поддержки, и та одобряюще загудела.

- Прощает меня, наглец. Я вот тебе сейчас, башку снесу, и на этом все твое прощение закончится. И власть твоя тоже. - В мертвых глазах появился бешеный азарт.

Он еще выше поднял меч, намахнулся, и будто примериваясь, маленькими шажками стал осторожно подходить к Коменданту.

Ирод не предпринимал совершенно никаких мер к собственной безопасности. Даже не пытался обнажить меч, висевший на его поясе в длинных ножнах.

Он стоял неподвижно, не отводя взгляда от глаз своего противника. Его руки были вытянуты вдоль туловища, ни один мускул не дрогнул на лице. Только глаза, эти вроде бы мертвые, полупустые, но в то же время, горящие каким-то неестественным блеском, следили за тем, кто сейчас ненавидел его и хотел убить.

В какой-то степени это бездействие пугало нападавшего, и его шаги с каждым разом становились все осторожнее и медленнее. Он приближался к Ироду сбоку, чтобы удобнее было ударить.

Двумя руками сжимая отточенный клинок, который уже не раз побывал в деле, так как на лезвие были видны царапины и зазубрины, он почти вплотную приблизился к Коменданту, заняв такую позицию, что отразить нанесенный удар не представлялось возможным. Этот удар должен быть единственным и смертельным. Он должен был быть одним.

Вдвоем они напоминали палача и жертву, и казалось, что исход этого поединка, если это можно было назвать так, был предречен. Но было видно, что мужчина все еще боялся. Он не верил, что так легко может расправиться с тем, кого звали Комендантом.

- Брось меч, или попадешь не туда, куда нужно. - Предостерегающе проговорил Ирод, не поворачивая головы, и одними глазами следя за ним. - И лишишься всякого шанса…

- Какого еще такого шанса! - В глазах мужчины еще сильнее вспыхнула злость, и он, видимо, окончательно собравшись, резко размахнувшись, взмахнул мечом.

И тут же его голова скатилась с плеч, будто скошенная невидимой косой. Обезглавленное тело рухнуло сначала на колени, потом на землю, а голова подкатилась к толпе, которая замерла от непонимания того, как это могло произойти.

Со стороны казалось, что Комендант был обречен. Он стоял абсолютно незащищенный, да и не пытался как-нибудь защититься. Стоял как жертва перед палачом, и вот, палач уже лежал перед своей жертвой.

Ирод держал в руке обнаженный меч, который за какую-то, наверное, не десятую, а сотую долю секунды, он успел выхватить из кожаных ножен, и, практически не размахиваясь снести голову своему противнику. Как это могло произойти, даже никто не успел ни заметить, не понять.

С меча Коменданта тяжелыми каплями стекла темно - бурая сукровица. Он стоял не двигаясь, словно в ожидании, пока она стечет вся и лезвие станет чистым.

Андрей, как и Щербатый, как и все те, из кого состояла толпа, не отрывая глаз, смотрели на труп. Который медленно, будто растворяясь, растаивая в воздухе, исчезал вместе с одеждой.

Комендант бросил взгляд на толпу, после того, как убитый им вообще исчез из поля зрения, будто его не было вообще. А меч стал чистым. И Комендант вложил его в ножны.

- Идите к Иву. - Грозно проговорил он, обводя взглядом толпу. - Он вам все объяснит, если кто еще не понял. А если у него не будет времени, то вам расскажет каждый, кто стоит на стене. От ребенка до старика. А я слишком устал говорить одно и то же.

Он повернулся к Андрею и Щербатому. И Синицын увидел в только что бывших невозмутимыми, глазах Коменданта, в самом деле, неподдельную усталость и боль, смешанную с гневом. Было видно, что перед ними обычный человек.

- Пойдемте к Тоннелю. - Проговорил он, обращаясь к ним. - Если он закрыт с внешней стороны, значит, вы должны будет уйти. Но это вряд ли. - Он с сомнением покачал головой.

Они пошли по направлению к стене. Туда, куда некоторое время назад направился Ив, а за ним и собравшиеся люди. Только немного, как заметил Андрей, в другом направлении.

Пройдя некоторое расстояние, Ирод свернул к высокой скале, разделяющую стену на две части. В центре скалы находилось некое подобие огромной пещеры, имеющую правильную овальную форму, может быть что-то вроде арки, из которой, как заметил Андрей выходили люди.

Которые, сразу же, напомнили ему вереницу, направляющуюся к барже. Это были почти те же самые обычные люди. По-разному одетые, разного возраста, пола, национальности, и наверное, социального статуса.

Возле пещеры стояло несколько «стражников» - вооруженных мужчин, одетых в доспехи, и напоминающие чем-то римских легионеров, переиначенных на современный манер.

Портал переливался синевато-голубым пламенем или плазмой, словно живя своей отдельной, независимой, невзирающей на происходящее вокруг, жизнью.

Будто никто не умирал, проходя через него, и сколько горя и слез оставалось за этими людьми, приходящих сюда, в Промежуток, за этим Порталом, там в другом мире. Он будто отсекал от всего этого, являя собой рубеж, перейти который можно было лишь один раз и в одном направлении.

Сквозь него ничего не было видно, хоть и пламя казалось, на первый взгляд, прозрачным. Люди появлялись из него сразу, будто рождаясь на границе голубоватого, играющего зеркала и черной каменистой почвы.

Каким образом они попадали в скалу, за которой ничего не было, кроме сероватого неба, не поддавалось никакому объяснению. Но Андрей уже не удивлялся этому, понимая, что некоторые законы естества, физики, географии, в этом мертвом мире могут не действовать.

Остановившись, Ирод покачал головой. Портал был открыт со стороны мира Живых, это было очевидно. И значило, что вернуться обратно этим двум было невозможно.

Все продолжалось так, как это было раньше. Те же полумертвые, но, в то же время, напуганные, непонимающие глаза людей, которые появлялись из Портала. «Стражники» сразу подходили к ним, и уводили за собой, формируя в группы, которые по мере накопления направлялись вглубь города.

Кто-то был спокоен, так как еще при жизни верил в то что-то подобное. В то, что нет смерти, как таковой. Кто-то начинал молиться на своем языке, по правилам своей религии, но молитва была понятна каждому. Кто-то радовался, ощущая, что он жив, еще не понимая, что это уже другая жизнь. Жизнь после смерти, в другом мире, с другими законами.

- Тоннель закрыт с нашей стороны. Вы не сможете уйти обратно. - Констатировал Ирод, вытянув руку в направлении пещеры. - Видите?

- Вот это и есть Тоннель? - Вопрос Щербатого был излишен.

Не дождавшись ответа, он, какое-то время, колебался. Затем, потоптавшись на месте, будто принимая какое-то решение, почти бегом, не оглядываясь, направился в его сторону.

Синицын взглянул на Коменданта, ожидая его реакции, но ее не последовало. Ирод стоял на месте, не пытаясь каким-нибудь образом остановить бывшего «зэка», помешать ему. Он наблюдал за ним с присущим ему невозмутимым видом, ожидая, что произойдет дальше.

На действие Щербатого никоим образом также не отреагировали и «стражники», продолжая заниматься своим делом. Лишь только один из них бросил взгляд на Ирода, очевидно, думая, что от него последует какая-либо команда, но, увидев спокойное лицо, отвернулся.

Терехов со всего разбега буквально прыгнул, почти нырнул в синеватое зеркало пещеры, но едва он прикоснулся к нему телом, как оно сразу же отбросило его назад. Отшвырнуло непонятной силой, наверное, такой же, какой черная река тянула их лодку по нужному курсу, такой, которая управляла рукой Ирода, когда один из пришедших сюда не хотел подчиниться местному закону. Это была необъяснимая, неестественная сила, неведомая, даже Ироду.

Пролетев несколько метров, Щербатый рухнул на землю, пару раз перевернувшись и подняв под собой облако пыли.

Андрей подскочил к нему. Сначала, ему показалось, что Щербатый мертв, насколько сильным казался удар. Терехов даже разорвал телогрейку о камни, из которой кусками теперь торчала вата. Его лицо было бледным, глаза закрыты, из прикушенной губы сочилась алая кровь. Андрей нащупал пульс, и не смог разобрать, работает ли сердце.

- Гена, - тихо позвав Щербатого по имени, он, наклонился к его уху, - Гена…

Андрей ждал, бросив взгляд в сторону Ирода, который по-прежнему, оставался на своем месте.

Наконец, веки Терехова дернулись, и он медленно открыл глаза. Часто задышал, постепенно приходя в себя. Сознание он потерял лишь на какие-то секунды.

- Там как током бьет, Андрюх. - Произнес он, приподнявшись на локтях. Оглянувшись в сторону Портала, он, поморщился, потер ушибленный бок. - Так садануло, что… Вообще, не знаю, как жив остался. И не «двести двадцать», это точно.

Шумно втянув воздух ноздрями, слизнув кровь с губы, он замотал головой, будто стряхивая с нее что-то.

- Бестоляк, мля. - Кадык у Терехова задергался, он сглотнул застрявший в горле комок, и опираясь на локти приподнялся.

Синицын помог ему подняться, подав руку. Вдвоем они подошли к Ироду, который что-то говорил «стражнику». Очевидно, отдавая какие-то распоряжения.

Дождавшись пока воин уйдет, они подошли поближе.

- Что нам делать? - Спросил Андрей, одной рукой придерживая Щербатого, который, получив приличный удар, еще слабо держался на ногах, и стоял покачиваясь, периодически встряхивая головой. - Как выбраться отсюда?

- Найдите Ива или кого-нибудь из «стражников». - Произнес Ирод. - Идите на стену, и делайте то, что делают все. Это все, что я могу вам сказать. Вам не удастся уйти отсюда. Вы уже пробовали. Теперь, вы знаете.

- Воевать что ли на стене этой? - Не понимая или делая вид, что не понимает, Щербатый свел широкие брови, повернув голову в сторону стены, на которой стояли вооруженные люди.

- Те, кто приходит в Промежуток, должны делать то, что им положено. - Отрезал Ирод, сверля его своими мертвыми и от того кажущимися еще темнее, глазами. - Если вы не будете делать этого, вы погибнете.

- Но, если мы в любом случае погибнем, тогда, что будет с нами? - Спросил Андрей. - Куда мы попадем после этого?

- Если вы погибнете первый раз, то просто станете тем, кто приходит сюда, то есть, вы, на самом деле, умрете для мира Живых. И будете ждать, пока пройдет сорок дней, и Промежуток перестанет быть для вас прибежищем. Я думаю, что это будет так, должно быть так. Потому что вы живые. Тогда Харон на своей ладье переправит вас в тот Мир, который вы заслужили при жизни или вы провалитесь сквозь эту землю в мир Вечного Страха.

- Какая-то хрень! - Щербатый уже успел немного отойти от удара, перестал встряхивать головой, и более - менее твердо держался на ногах. Хотя голос у него еще был с хрипотцой.

Он еле слышно выругался. Такая перспектива Терехова явно не устраивала.

Оттерев Андрея, он приблизился к Ироду почти вплотную. Кулаки бывшего «зэка» были сжаты. Но Андрей знал, что после увиденного, Щербатый вряд ли решиться вступать с Комендантом в единоборство.

Но под пристальным взглядом темно-коричневых, почти черных глаз Ирода, Щербатому пришлось отступить, отойти назад, и вновь встать рядом с Андреем.

Он понял, что диктовать в данной ситуации свои какие-либо условия было бессмысленно. Законы, по которым он привык жить на земле, здесь не действовали. И тому был наглядный пример.

- Но в какой Мир я попаду? - Спросил он. - Это хоть можно узнать? Насколько я знаю, вроде, происходит какой-то суд.

- Вы узнаете про этот мир, рано или поздно. - Ирод почему-то посмотрел на небо.

И Андрей с Щербатым инстинктивно подняли головы, но ничего нового не увидели. Тот же серый цвет, который бывает и на Земле, когда пасмурная погода, только отсутствие туч, облаков. Непонятно, что загораживало солнце, и было ли оно здесь вообще.

- Когда пройдете через Камень Чувств. - Добавил Комендант, опустив голову. - И тогда будете знать, что стоили в прошлой жизни. Тогда ты будешь ждать с радостью, чтобы эти сорок дней прошли как можно быстрее. Или, наоборот, сожалея о своих деяниях, так как ничего уже нельзя будет изменить. - Произнес Ирод, обращая свои последние слова к Щербатому.

- И что, этот Камень прямо так и скажет нам об этом? - Усмехнувшись, спросил Щербатый. - Куда мы попадем, и что с нами будет.

- Ты сам почувствуешь это, едва прикоснешься к нему. И сам будешь знать все без сомнения. Куда ты попадешь, и что тебя ждет.

- Для того, чтобы пройти через Камень Чувств нужно обязательно быть мертвым? - Поинтересовался Андрей. - Или мы тоже можем пройти через него?

- Живые еще ни разу не прикасались к Камню, человек. - Ирод пожал плечами, что напомнило в нем обычного земного человека, который в чем-то сомневается. - Если в Промежуток через Тоннель попадал тот, кто должен был вернуться, он возвращался, не проходя через Камень. Это было ни к чему, так как время этого человека еще не пришло.

- Но мы-то не можем вернуться. - Вставил Щербатый. - И ты сам видел это.

Он мотнул головой в сторону Тоннеля.

- А раз мы не можем вернуться, раз мы должны жить здесь, воевать за твои интересы, рисковать жизнью… - Немного переведя дух, он многозначительно посмотрел на Андрея.

Ирод слушал Терехова, не перебивая. Прохладный ветер трепал его темные волосы, и короткие, по локоть рукава белой льняной рубашки, выглядывавшие из-под золоченой кольчуги.

- Значит, мы имеем право, пройти через этот твой Камень. - Закончил фразу Терехов, и словно ожидая поддержки, вновь взглянул на Синицына.

- Ты хочешь пройти через Камень Чувств? - Комендант чуть нахмурил длинные черные брови. - Ты можешь этого не делать, а сразу идти на стену. Ибо у тебя есть выбор. Потому как, ты пришел из мира Живых.

Терехов немного заколебался. Он не знал, что может произойти при этом, попытка пройти через Тоннель, который бил, будто током не прошла даром. Но отступать, под взглядом глаз Коменданта, показывая тем самым свою слабость и нерешительность, было уже поздно, и не в его - Щербатого, правилах.

- Я хотел бы пройти через этот Камень Чувств и знать, что меня ждет. - Твердо произнес он.

- И ты не страшишься того, что может случиться с тобой после этого?

- Нет. Не запугивай нас. - Терехов выпрямился, поморщившись от боли в ушибленном боку.

- Ты тоже хочешь этого? - Ирод перевел взгляд на Андрея.

- Я тоже. - Также решительно ответил тот.

Терять было все равно нечего. Вернуться обратно не представлялось возможным. Тоннель не принимал, и по всей видимости, не мог принять их. Так как они пришли не через него. Пробовать вернуться назад по реке… Которая и привела их сюда, тоже не имело смысла. Река тянула лодку только в одном направлении. К пристани, к Промежутку. Иначе, быть, наверное, и не могло.

Андрею, так же, как и Щербатому было интересно узнать, какую жизнь он прожил, и что заслужил ей. Нужно ли было возвращаться обратно, если бы и представилась такая возможность, для того, чтобы жить. Была ли та, земная жизнь, наполненная предательством, коварством и разочарованием, лучше той, которая ждала его после Промежутка.

- Так мы можем пройти через этот Камень? - Уточнил Щербатый, словно сомневаясь, что это возможно.

И хотя он хотел казаться спокойным, старался не уступать Ироду в невозмутимости, Андрей видел, что, несмотря на его солидарность в желании пройти через Камень, Терехов нервничал, причем заметно.

Глава 5

- Камень Чувств находится в Часовне. - Задумчиво проговорил Ирод. - Через него проходят все, кто попадет сюда. Ваше требование справедливо. Раз вы оказались здесь, значит, можете пройти через Камень, если, в самом деле, хотите этого. Идите за мной.

Ирод на некоторое время задержав на них взгляд, будто ожидая отказа или колебания, повернулся, и не оборачиваясь, направился в сторону города.

- А что будет, если мы погибнем во второй раз? - Задал вопрос Андрей в спину Ирода. - То есть, в случае нашей первой гибели, мы становимся такими, как все здесь. Это понятно. И начинаем ждать пока пройдут «сорок дней». Но если нас убьют повторно, в течение этих «сорока дней». Что тогда?

- Тот, кто погибает в Промежутке, не попадает ни в один из Миров. - Ответил Ирод, не оборачиваясь, смотря прямо перед собой. - Он остается между миром Живых и Промежутком. Его тело растворяется в местном воздухе, а душа становится обреченной на вечное скитание. У вас была возможность увидеть это.

- То есть, он становится что-то вроде призрака? - Догадался Андрей, вспомнив убитого Комендантом.

- Это название неприкаянных душ пришло в мир Живых из Промежутка. Его принесли сами же неприкаянные души, призраки, как называете их вы, живые. На самом же деле. Это «мытари», которые вынуждены жить в этом небольшом пространстве между Промежутком и миром Живых. Вынуждены скитаться, иногда пересекая ту или иную из границ. - Ответил Ирод. - Душа «мытаря» невидима здесь, но порой, в зависимости от ее состояния, от состояния тех, с кем она связана, она становится видимой в мире Живых. Она мучает себя, мучает тех, кто был ей дорог. Такова Его воля.

Щербатый хмыкнул, по своему обыкновению, но промолчал.

Они шли молча. Андрей больше не задавал вопросов Ироду. Все, что касалось их будущего, было понятно. Молчал и Терехов, по пути разглядывая местные окрестности.

По мере удаления от городской стены, они заметили, как количество людей резко уменьшалось. В самом городе их практически не было. Если исключить тех, из которых состояли расчеты метательных орудий, расположенных на большой, по всей видимости, центральной площади, и между несколькими домами, а также тех, кто ходил собирать крупные камни для этих катапульт к скале. И тех людей, кто разжигал костры возле катапульт.

В основном, это были пожилые люди и дети, которые были небоеспособны на стене.

Синицын, хотел было, спросить с кем же воют обитатели Промежутка. Этот вопрос мучил его с того самого времени, как они с Щербатым появились здесь. Что за страшный, напоминающий рык животного, рев доносился из-за городской стены. Кто осаждал город? Люди, животные или, может быть, души животных, что было им нужно, из-за чего шла война?

Однако, пока он удерживался от этих вопросов. Андрей знал, что тоже самое, интересует и Щербатого, но тот, также пока не спрашивал об этом еще раз, надеясь, что им объяснят.

Синицын не сомневался, что им скажут. Более того, придет время, и они увидят врага сами. Но… какие-то дети, про которых говорил, ставший призраком мужчина. Что Ирод забирает их. Для чего? Что за законы действовали в этом мире Мертвых? Насколько они были справедливы? Это могло показать только время. Андрей вспомнил, что где-то читал, про то, что был такой царь Ирод, который в каком-то городе приказал истребить всех младенцев. Чтобы, таким образом, убить младенца Христа. Может быть, все это как-то связано между собой. Может, это тот самый Ирод и есть.

На улицах росли те же самые, странные деревья, которые они видели, еще проплывая по реке, кустарники с черными ветками, абсолютно лишенными листвы. Щербатый, не удержавшись, на ходу, отломил край ветки, посмотрел на древесину. Она была темно - желтого, почти коричневого цвета.

- Мертвые, что ли… - Не поняв, Терехов, отшвырнул в сторону черную щепочку.

Пройдя некоторое расстояние, Андрей понял, что они возвращались к Храму. И снова в душе заиграло какое-то благоговение, и чувство радости, и покоя вошло в нее. Не хотелось думать ни о чем, разум будто очищался от мыслей, как бывает очень редко на Земле, но, все-таки, бывает.

Синицын понял, что Часовня примыкала к Храму. Просто тогда, в первый раз, они подошли с другой стороны, поэтому и не заметили Часовни. На небольшой пристройке также был купол. Обычный, как на храме, без креста или полумесяца, какие бывают на Земле, разделяющие людей на религии, заставляющие воевать и ненавидеть друг друга, доказывая что-то.

В Часовню стояла очередь из людей, которая входила в одну дверь, и выходила из другой, противоположной. Лица людей, выходивших из Часовни, были разными. Кто-то плакал от счастья. Видимо, благодаря судьбу за то, что прожитая жизнь, совершенные поступки, лишения, не были напрасными. И теперь, они незримо учтенные, определят дальнейшее.

Кто-то был растерян, и огорчен. На лицах некоторых читалась неприкрытая злоба, ненависть, которые становились еще более выраженными, будто этот пока еще непонятный для этих двоих Камень откладывал свой какой-то отпечаток на этих людей. Выводя их чувства и эмоции как чернилами по белой бумаге.

Андрей видел эти лица, на которых было написано все о их обладателях. Несмотря на то, что эти люди уже не были живы полноценно.

Это на Земле они могли прятать свои мысли, чувства, эмоции, маскировать их, лицемерить. Оставаться хладнокровными и сдержанными, когда это было им нужно, и потом гордиться собой за это сомнительное мужество. Здесь этого не требовалось, да и, как понимал Андрей, не могло быть.

Часовню периметром окружал отряд «стражников», неподалеку стоял еще один отряд, состоявший из одних лучников. Хранилище Камня Чувств, хорошо охранялось.

Ирод остановился неподалеку от Часовни.

- Нам, наверное, туда? - Понял Андрей, обратившись к нему.

- Прям, мавзолей, мля. - Усмехнулся Щербатый, пытаясь за бравадой скрыть нарастающее волнение, которое усилилось после того, как его ударило в Портале. Он понимал, что это хоть и не «зона» Вятлага, но сбежать отсюда, будет куда труднее.

- Идите. - Проговорил Комендант, указав рукой в сторону входной двери. - Вставайте в очередь и ждите.

Хоть и та, и другая двери были открыты, увидеть сквозь проем, что происходило внутри Часовни, не представлялось возможным. Вереница людей, тянувшаяся к Часовне, была длинной.

Они встали в конец очереди, не спрашивая, кто последний или за кем, они будут. Встали непроизвольно, словно ощущая последнего, за кем должны были встать. Впереди их стояла прилично одетая женщина средних лет, с ребенком.

Сзади, спустя некоторое время, подошла молодая парочка - парень с девушкой, лет двадцати. Может, немногим больше. За ним к Часовне в сопровождении «стражника» приблизилась еще группа людей, среди которых был человек без рук.

Молодые люди, вставшие за Андреем, о чем-то оживленно, громко переговаривались между собой, стараясь не обращать внимания на остальных. Никто не делал им замечаний, как это, возможно, было бы на Земле.

- Я говорю тебе, что мы умерли, Джессика. - Пытался втолковать своей подруге юноша. - Это «тот свет», разве тебе не понятно?

- Какой еще «тот свет». Не может этого быть. - Девушка, видимо, ни под каким предлогом не хотела признавать этого. - Если мы бы умерли, и если бы был Бог, то тогда бы мы увидели либо ангелов, либо чертей. Но я ничего не вижу, дорогой. - Она обвела вокруг рукой. - Кроме этих…

Она скривилась, наморщив лобик.

- Тогда, по-твоему, что это? Ты хочешь сказать, что это похоже на наш город? - Не унимался тот. - Вот это все, что ты видишь.

- Ты забыл, что мы ехали в поезде к маме и уснули после очередного «дозняка»? Мне кажется, это какая-то станция, на которой мы сошли, благодаря тебе. - Девушка отчаянно жестикулировала. - Просто ты перепутал станции, вот и все. Это какой-то сумасшедший дом.

- Какая станция, дорогая, какой сумасшедший дом? Ты просто не хочешь верить в это, но это так. И ты сама уже поняла. - Парень, посмотрев на нее, отмахнулся. - У тебя даже другие глаза. - Добавил он, дотронувшись до лица девушки. - Неживые. И я сразу заметил это. Да и у меня, наверное, тоже.

- Это станция, на которой мы сошли, потому что ты сказал, что нам пора сходить. Вот и все. - Игнорируя слова своего друга, Джессика надула губы и отвернулась.

- Тогда скажи, где наши вещи? И кто эти люди? - Он развернул ее к себе. - Вот эти, по-твоему, кто?

Парень пальцем показал на «стражников», стоящих возле дверей Часовни.

- Это кто? - Повторил он свой риторический вопрос. - Посмотри на них, посмотри.

- Вещи должны были быть у тебя… Если ты потерял их, то это не значит… - Голос девушки сорвался, и Андрей понял, что она плачет.

- И что за очередь, куда мы с тобой стоим? - Голос парня стал уже мягче. - Как ты считаешь? - Он замолчал.

Девушка продолжала плакать.

- Нам сказал стоять здесь, один из этих… - Сквозь рыдания пробормотала она.

- Ну, не плачь, дорогая, прошу тебя. - Обняв ее, он стал гладить ее по голове. - Все не так уж плохо, Джессика, посмотри сама. Здесь тоже есть жизнь. Как ни странно. Мы можем, даже обниматься, чувствовать друг друга. Все не так уж плохо. Во всяком случае, лучше, того, если бы нас не было вообще. Ну, согласись, дорогая, ведь, я прав?

- Но я не хочу, Карл, мне страшно. Кто эти страшные верзилы с копьями, похожие на психов? И мне холодно… Этот холодный, пронизывающий ветер.

Джессика зябко поежилась, взглянув на своего друга.

Вздохнув, юноша не ответил.

- Да вы на «том свете», ребята, что вы «паритесь». - Послышался хриплый голос. - Просто, в это не хочется верить, это факт. Но это нужно признать. Во всяком случае, вам придется это сделать.

Синицын с Щербатым инстинктивно обернулись. За молодыми стоял крупный бородач в темном костюме и темных солнцезащитных очках, которых, он видимо не хотел снимать даже здесь, несмотря на отсутствие солнечного света.

- Я рассудил ваш спор? - Бородачу, похоже, доставлял удовольствие его монолог. - И направляемся мы к Камню Чувств, вам должны были это объяснить. Для того, чтобы узнать, что вы стоили при жизни. Каким дерьмом были. Этот Камень сразу выдаст про вас все. Будто «детектор лжи». - Мужчина самодовольно хохотнул. - Наверное, вы «пустили мимо ушей» все то, что вам говорил «стражник».

- А потом, крошка, - продолжил он, - спустя сорок дней, ты, может быть, увидишь, ангелов. В чем я, честно говоря, очень сомневаюсь. - Бородач от души, непристойно громко заржал.

Один из «стражников», стоявший ближе всех, все-таки, бросил на него неодобрительный взгляд.

- Ненормальный! - Закричала девушка. - Тут все ненормальные. Почему я должна стоять в этой идиотской очереди, Карл?! Это ты во всем виноват! Ты!

Бородач заржал еще громче на эту тираду, демонстрируя здоровые крепкие зубы на фоне своей черной с проседью бороды.

Карл, досадливо покачав головой, снова принялся успокаивать свою подругу, бросая на здоровяка с бородой косые взгляды.

Очередь продвигалась довольно быстро. Вскоре, Андрей с Щербатым, сами того не заметив, уже очутились в Часовне. Помещение показалось Андрею огромным, подобное вузовской аудитории или концертному залу. Невысокий от стен, но уходящий куполом вниз потолок, серовато-белые стены.

Камень они увидели сразу. Он находился на прямоугольном столе, покрытом бордовым бархатом, чем-то напоминающем алтарь, и стоял на специальной подставке - оправе. В Часовне была атмосфера, какая бывает в церкви. Тишина и благоговение. Не хватало лишь икон на стенах и священника. Даже Щербатый, как и здоровяк в темных очках, воздержались от своих комментариев и высказываний.

Терехов с трепетом и волнением, которое читалось в его живых глазах, смотрел в сторону Камня. Он сразу все понял, хотя поначалу верилось с трудом. Это, в самом деле, был «тот свет», и все происходило, как и должно было происходить. .

Так, он, вор - рецидивист, имевший за плечами три «ходки» даже не смотрел на судей, которые выносили ему приговор. На прокуроров, которые обвиняли его, представляя перед судом всего его деяния в самых подробностях, и всегда требовавших приговора «по максимуму». Щербатый взирал на них с естественным равнодушием человека, заведомо знающего свою дальнейшую судьбу. Человека, нарушившего законы общества, в котором он жил. И само общество выводило эти законы, само вершило правосудие, исходя из них.

Здесь же, было что-то другое. И те законы, по которым мог осудить Щербатого Камень могли быть иными. Это правосудие должно было быть предельно, если не сказать идеально, честным и суровым.

«… и Он будет судить вселенную по правде, совершит суд свой над народами по правоте…[1]» - Терехов уже не помнил сейчас, читал ли он где-то, слышал ли в церкви или от кого-то из «зеков», начавших читать религиозные книги. Но эта фраза пронеслась у него в мозгу с поразительной точностью ее формулировки.

Этого, Высшего Правосудия он, Щербатый боялся больше всякого другого. Бессонными, а потому, кажущимися нескончаемо длинными ночами на «зоне», теша себя, что оно наступит не скоро. Что он еще молод, и до этого Высшего Правосудия ему еще далеко, и он успеет исправиться, успеет замолить, задобрить Его. Пусть не только количеством свечей в церкви, и суммами подаяний, пусть какими-то благородными поступками. Но, как сейчас он понимал, оно наступило неожиданно быстро.

Так быстро, что ничего нельзя уже было исправить, искупить. Все было потеряно. Щербатый смотрел в сторону алтаря, ощущая, как, по мере продвижения очереди, его сковывает страх, который он еще не испытывал никогда.

Наконец, они увидели его. Не очень крупный, величиной с бычью голову, он был овальной формы. Камень имел множество граней, и нельзя было сказать, чтобы имел постоянный какой-либо цвет. Его грани переливались всеми цветами и оттенками, чем-то, напомнив Андрею Синицыну голубовато - зеркальный вход Тоннель.

Он, будто жил своей жизнью. Казалось, что он то веселился, смеясь красноватыми или рыжими искрами, то равнодушно взирал на людей зеленовато-голубым отблеском, напоминающим чьи-то живые глаза. То злился от зависти или ненавидел, изрыгая ярко зеленый огонь с ядовитой примесью цвета желчи. То рыдал, «проливая» между гранями светло-желтые молнии в форме слез или начинал страдать, почти мгновенно тускнея, наливаясь чем-то серым, напоминающим боль.

Люди, подходившие к Камню, прикладывали к нему ладони, и задержав их на какие-то секунды, кто-то больше, кто-то меньше, отдергивали их, будто обжигаясь. В этот момент, Камень приобретал какой-либо цвет, который, опять же нельзя было определить точно. Его грани искрились, будто маленькими электрическими разрядами, отпугивая, и одновременно притягивая к нему. Он будто читал невидимую информацию с ладоней и реагировал на нее по-своему. Но в то же время эта реакция Камня, его изменение цвета было понятно тому, кто прикасался к нему.

Андрей не успел заметить, как их очередь почти подошла.

Сначала к Камню приложил свои маленькие ладошки ребенок, стоявший впереди их, очевидно, со своей матерью.

Многоугольник заиграл гранями, которые тут же приобрели желтовато - зеленоватый оттенок, и этот цвет побежал по ним, переметнувшись на многочисленные плоскости, словно, переливаясь одним цветом. Отображая короткую жизнь ребенка в себе и в его глазах.

Мальчик засмеялся, очевидно, ему стало щекотно, он будто ожил в этот момент, и отдернул ладошки.

За ним прислонила ладони к Камню его мать. Камень приобрел другой цвет. Он стал матово - синим, но опять же, с примесью желтовато - зеленоватого, как у ее сына, цветом. Женщина, улыбнувшись, отдернула руки, уступив место Андрею.

Очевидно, Камень считывал информацию с линий рук, которые у каждого человека были индивидуальны. И «рисовались» в течение всей жизни, отображая поступки, действия. Отображая жизнь.

Синицын осторожно приложил к Камню ладони, почувствовав холод, который мог исходить от обычного булыжника. Камень будто умер в этот момент, когда Андрей прикоснулся к нему. Он стал обычным. Таким, которых на Земле, как впрочем, и в Промежутке, возле скалы, было предостаточно. Только правильность его форм, что-то вроде природной сделанной нечеловеческими руками огранки, могло отличить его от других камней.

Он стал обыкновенным, серым, на взгляд, тяжелым, спрятав свое многообразие цветов, никоим образом не реагируя на тепло живых рук Андрея, и он вспомнил слова Ирода.

Для убедительности Синицын осторожно потер его, но безрезультатно. Немного шершавая на ощупь поверхность, и холод.

Оглянувшись на Щербатого, он отошел в сторону. Терехов увидев, это, тем не менее, тоже приложил свои ладони к Камню, и также, безрезультатно. В их руках Камень оставался мертвым, вернее, обычным, никоим образом ничего не показывая, не внушая и не изменяясь.

Щербатый отошел в сторону и многозначительно посмотрел на Андрея. Они немного задержались у стены, чтобы посмотреть, что будет с Камнем после их прикосновения. Как поведет он себя с другими.

За Синицыным первой к Камню прикоснулась девушка по имени Джессика, упорно не хотевшая верить в то, что она умерла.

И тут Камень Чувств снова «ожил». Он заиграл сначала какими-то розоватыми красками, которые вдруг резко превратились в сплошной коричневый цвет, словно отображая какую-то мрачную жизнь, читая ее по ладоням. На глазах стало меняться лицо девушки. Сначала оно озарилось миловидной улыбкой, потом гримаса зависти, какая-то болезненная ухмылка исказила губы. Наконец, девушка с ужасом отдернула руки, будто прикоснулась к чему-то неприятному, противному.

- Что это? - Не поняла она, опустив глаза к земляному полу.

- Кусается. - Прошептала она. - Будто злая кошка. Холодный…

Ее голос раздавался в Часовне, так, что его слышали все.

Какое-то мгновение она так и стояла, молча, потупив взгляд, будто слушая, немой, негласный приговор себе, не подлежащий никакому обжалованию. Никто не торопил очередь, ожидая своей, не кричал на девушку, чтобы она поторопилась. В Часовне стояла тишина.

- Я знаю, что меня ждет… - Тихо произнесла она, наконец, подняв глаза, словно разговаривая сама с собой.

Карл прикоснулся следующим. Камень заиграл голубоватым оттенком, но лишь на какое-то время, потом, он резко поменял цвет на более темный, напоминающий коричневый цвет. Лицо юноши также стало меняться на глазах, будто, на какое-то время оно стало живым. Потом он отнял ладони от Камня.

- Я тоже. - Тихо проговорил он. - Я тоже знаю.

За ними к Камню приблизился молодой мужчина, у которого не было рук. Он наклонился к Камню, и у него из обрубков показались полупрозрачные руки, которые обхватили Камень. По краям внезапно «выросших» рук пробегали маленькие «молнии», как бы очерчивая их.

Андрей с Щербатым вышли из Часовни. Камень продолжал функционировать, выполняя роль судьи. Он не реагировал только на них.

Неподалеку их уже ждал Ирод. Они сразу узнали его среди массы людей, выходившей из Часовни, по золоченой кольчуге и темным волосам.

- Вы прикоснулись к Камню? - Спросил он.

- Он ничего не сказал нам. - Андрей пожал плечами, вспомнив холод и отчужденность Камня.

- Я говорил вам об этом. Вы живые, Камень может дать информацию тем, чье место в Промежутке не случайно. Только у мертвых все деяния при себе, и они могут взаимодействовать с Камнем.

- Но если нам здесь не место, может быть, нам стоит вернуться назад. - Спросил Щербатый. - Ты не можешь повлиять на это и помочь нам?

- Вы не можете вернуться через Тоннель. Вы уже пробовали это. Не можете вернуться через реку Харон. - Ответил Ирод, качая головой. - Вы не можете вернуться никаким образом. Я не знаю, как вернуть вас обратно. Это не в моих силах. Значит, вы должны остаться в Промежутке. И, как я вам уже сказал, делать то, что делают другие. Другого, вам не остается.

- Ив, - Комендант обернулся, обращаясь к кому-то, и тут же за его спиной возник темнокожий «стражник», словно и не уходил никуда. - Возьми их, отведи на стену, дай оружие.

- Хорошо, Комендант. - Мулат кивнул. - Идите за мной.

Глава 6

Обогнув Часовню, Ирод направился к Храму. Он чувствовал, что ему нужно идти туда. Порой, будто что-то необъяснимое гнало его к Храму, что именно, Комендант понять не мог. Сейчас его охватывало некое подобие волнения. Подобное он испытывал в Мире Живых, будучи священником. Когда накладывая епитиминью[2] на очередного грешника, раскаявшегося в своих грехах при исповедовании, сомневался, сможет ли тот выдержать ее.

Пройдя через небольшой двор, он по ступенькам вошел в большую прихожую, и рухнул на деревянную скамью.

- Ты опять пришел? - Устало, не отрывая головы от некого подобия подушки, сделанной из бордового бархата, спросил он. - Я чувствовал весь день твое присутствие. Но ты молчал… Я уж подумал, что ты не придешь больше никогда, после того, как вместо отца отпустил дочь.

- Как ты понимаешь, я пришел вовремя. - Послышался громоподобный голос, сразу разорвавший тишину комнаты, принадлежавший неизвестно кому.

Из тела Коменданта, сквозь кольчугу, отделилось что-то светлое, золоченое с большими белыми крыльями, и уселось на высокий резной табурет.

Это был ангел. Его лицо сияло подобно лампе, глаза горели, белые волосы ровной аккуратной стрижкой спускались на плечи. В руках был длинный меч, подобный тому, который упирался в пол.

- Ты хотел обмануть Его, сегодня, Ирод? - Грозно спросил он. - Рассчитывал, что этот грешник убьет тебя, и на этом все закончится. Ты даже приказал уйти «стражнику», чтобы никто не мешал ему сделать этого. Ты тоже хочешь, чтобы твоя душа скиталась в поисках покоя, и не найдя его, мучилась от этого? Ты представляешь как это тяжело?

- Мне кажется, что тяжелее уже не будет. - Из груди Коменданта вырвался тяжелый стон. - Думаешь, легче посылать на это детей? Причем не своих, а чужих. И мучиться от этого. Зная, что это тоже вечно.

- Ты сейчас думаешь, что я напомню тебе о твоем предке, царе Ироде, который приказал убить всех младенцев Вифлиема, чтобы погубить Сына Его? Эти муки, которые испытываешь ты, должен был терпеть он, совершая сию чудовищную казнь.

- Но сколько же я должен расплачиваться за это? - Простонал Комендант. - Господи, почему я?

Ирод закрыл глаза, и из-под, век на обе щеки стекли две струйки слез.

Ангел молчал, наблюдая за Комендантом.

- Ты знаешь, сколько людей задают этот вопрос, порой, испытывая такие же мучения, что и ты. Не зная, почему, они должны страдать за других. И они страдают не только здесь, но и в мире Живых.

- Да, Гавриил. - Прошептал Ирод. - Еще как знаю. Я каждый день читаю это в их глазах. Почему погибают дети, зачем умирают молодые…

- Ты сам знаешь ответ на вопрос, который задаешь, а посему разговор пуст.

Золоченые крылья архангела дернулись.

- К тому же, ты сам избрал этот путь, постоянными молитвами и постом, пытаясь облегчить судьбу своего предка. Искупить грех детоубийцы, который лег на весь ваш род.

- Этого оказалось недостаточно. - Смиренно промолвил Ирод. - Еще тогда я понимал, насколько велик его грех. И это была лишь малая, крохотная толика того, что я мог сделать, чтобы хоть как-то изменить и смягчить его участь.

- Расплата за грехи на земле - это малая часть. Основное наказание ждет здесь. И у тебя нет детей, Ирод, которые могли разделить с тобой это наказание. Ты последний из рода Ирода, и посему, оно полностью ляжет на тебя. Если ты, в самом деле, хочешь что-то изменить. - Голос архангела гремел подобно грому.

- Да, наказание воистину справедливо. - Прошептал Ирод. - Сейчас, я испытываю то, через что прошли отцы и матери невинно убиенных младенцев.

- Вспомни свою жизнь. Ты должен благодарить Его за то, что умер. И за то, что Он внял твоим молитвам, как Он внимает молитвам любого другого. Вставай, и иди делать то, что тебе должно. Время молитв прошло, Ирод. Ты нужен Промежутку. Потому как тем, чем Он наделил тебя, не владеет никто.

- Спасение в жертве. - Промолвил Ирод.

- Так было всегда. - Архангел кивнул. - Ибо это и есть истина.

Ирод через силу, будто преодолевая сопротивление, сел на скамью.

- Сегодня в Промежуток пришли двое живых. Они пришли по реке Харон, не из Тоннеля. Что мне делать? - Спросил он. - Они не могут уйти отсюда.

Смотреть в глаза архангелу было невозможно. Его горящие очи жгли, будто яркое солнце, и Ироду постоянно приходилось отводить взгляд.

- Ты принял решение, Комендант, отпустив вместо отца дочь. И тогда, я сказал тебе, что когда из Промежутка один уходит вместо другого - это Вход.

- Я хотел добра. - Дрогнувшим голосом произнес Ирод, вновь поднимая глаза. - Я посчитал это правильным, и сделал это. Если я сделал, что-то не так, скажи мне.

- Это было твое право, Ирод, право, данное Им, и ты воспользовался этим. Но не бывает Добра, как такового, как и нет Зла, как такового. Есть только то, что есть, и то, что всегда следует от этого. А посему, делай то, что суждено делать тебе, ибо Творцом всегда дан шанс на искупление греха.

Очертания архангела стали постепенно таять в воздухе.

- Подожди! - Воззвал Ирод, вскинув руки вверх. - Ты не сказал мне, что делать с теми двумя.

Но его слова повисли в пространстве, окруженном золочеными стенами.

Ирод зажмурился. Из глаз вместе со слезами сочилась сукровица.

Нужно было идти в Часовню и выполнять то, что ему было предначертано в этом Мире. То, что было карой и спасением одновременно, то что было трудно постичь разуму человеческому, но было известно лишь одному Творцу.

Ирод вышел из Храма, и стараясь сохранять твердую походку, направился к Часовне, окруженной отрядом «стражников», который сразу же расступился перед ним.

* * *

Андрей с Щербатым в сопровождении Ива направлялись к стенам.

Мулат подвел их к огромной куче с оружием. Здесь было огромное разнообразие. Лежал весь арсенал вооружения средневекового воина. Начиная с примитивного длинного лука, которого Андрей видел в музее и на картинках в учебниках по истории, и заканчивая арбалетом с механизмом натяжения тетивы.

Также в куче остроугольными, угрожающими остриями поблескивали мечи, сабли и копья.

Ив оценивающе посмотрел на них.

- Возьмите луки, - проговорил он, - арбалеты для детей и женщин.

- И прихватите что - нибудь для рукопашного боя. Они лезут на стены, и наши стрелы не успевают останавливать их.

Рядом, отделяясь от общей кучи, лежали простые круглые и прямоугольные, обитые толстой кожей щиты.

- Щиты брать не советую, они только занимают руку. - Мулат скептически покачал головой, перехватив взгляд Синицына. - «Бойницы» защитят вас лучше. А выходить за стены, думаю, вам не придется.

- Может быть, ты объяснишь, с кем мы вообще собираемся воевать? - Спросил Андрей. - И за кого, за чью идею подставлять голову?

Мулат вздохнул. И Андрей только теперь заметил, что под короткой, явно с чужого плеча, кольчугой, наравне с буграми мускулов вырисовываются колото - резаные раны. Настолько глубокие, что они были заметны даже через металлическое плетение защитной рубашки, обтягивающей мощный торс мулата. Кожа в этих местах расходилась, образуя складки. Очевидно, Ив поучаствовал в какой-нибудь драке, закончившейся для него трагично.

- «Харгиры» хотят взять Промежуток и завладеть Камнем. Мы не должны допустить этого. Ни в коем случае. Вот и все, а их вы увидите, когда взойдете на стену. Уничтожайте не раздумывая, не теряя времени, иначе они уничтожат вас. И вы умрете. И не вздумайте трусить, и стараться выжить, прячась за спинами других. Иначе, падете от руки «стражников».

- Будто в сорок первом, тьфу, мля. - Прошипел Терехов, демонстративно сплюнув себе под ноги. - И полк «энкэвэдэшников» за спиной. Такое только в кино увидишь.

Ив никоим образом не отреагировал на его реплику, даже не повернул головы.

- Почему вы воюете таким оружием? - Андрей взял лук и попробовал тетиву. Она оказалась достаточно тугой.

Прежде ему никогда не приходилось стрелять из лука, даже спортивного, и держал он его в первый раз в жизни. Потертое, но довольно прочное темное дерево.

Ив пожал покатыми плечами, оценивающе посмотрев на острие своего копья, на котором были видны следы грубой заточки.

- Мне многие задавали этот вопрос. Это оружие всегда было в Промежутке. Никто никогда не видел здесь другого. Говорят, что оно пришло в и Промежуток, и в Мир Живых из Мира «харгиров». Это они принесли его вместе с войнами, которые развязывали.

Люди не могли этого сделать. У них было поначалу оружие для охоты на зверей. Оно отличалось от этого, потому что предназначалось для другого, можно сказать, для блага.

Людям не было нужды воевать. И, как мне говорили, сначала, здесь, мы сражались с «харгирами» чуть ли не голыми руками, потом стали отбирать у них их же вооружение. Но сейчас их стрелы стали длиннее. Они совершенствуют вооружение даже здесь.

- Кто такие эти чертовы «харгиры», которых мы должны «мочить»? - Спросил уже более спокойно Щербатый, также выбрав себе лук, и попробовав тетиву.

- Вы задаете слишком много вопросов. - Резко ответил Ив. - Я не собираюсь читать вам лекции. Всему свое время. Узнаете, если успеете. - Добавил он, грозно взглянув на них. - А теперь на стены.

- Вон ваш участок. - Вытянув вперед мускулистую руку, он указал на часть стены, с которой упал человек, пронзенный сразу тремя стрелами.

Синицыну стало не по себе. Он еще никогда не видел смерть так близко. На «зоне» случались несчастные случаи среди заключенных, были даже драки со смертельным исходом. Но за свою жизнь Андрей еще ни разу не видел, как умирает человек. Здесь, в Промежутке, за сегодняшний день, он видел это уже второй раз.

- Может быть, ты вернешь нам наше ружье? - Щербатый, вскинув брови, дернул подбородком в сторону плеча Ива, на котором висела конфискованная двустволка. - Нам как-то с ним сподручней, чем… с этими рогатками.

- Ваше оружие останется у меня. - Ответил мулат. - Я также умею им пользоваться, и не хуже вас. В моих руках, возможно, оно принесет больше пользы, хоть его надолго и не хватит. А вы привыкайте к этому оружию, в Промежутке, другого нет.

Дав понять, что разговор окончен, Ив направился в сторону города, по пути отдав короткое приказание одному из «стражников».

Андрей с Щербатым взяв по длинному луку и по колчану со стрелами, прихватив пару коротких мечей с широкими лезвиями, заточка которых оставляла желать лучшего, подойдя к стене, стали молча взбираться на нее по высоким ступенькам.

Идти было трудно, так как поручни, перила или что-то в этом роде, за что можно было держаться, отсутствовали. И поэтому постоянно требовалось соблюдать равновесие, чтобы не упасть.

- Шевелитесь. - Послышалось сзади. - Сейчас атака усилится.

Щербатый обернулся.

Позади него шел молодой мужчина плотного телосложения в камуфляжной форме с короткой прической «ежик». «Хэбэшная» защитного цвета куртка с «маскировочными» пятнами была расстегнута. Вся обнаженная грудь была в запекшейся крови, которая засохшими подтеками спускалась к животу. На фоне этого бурого цвета блестел, кажущийся нелепым круглый золотой талисман на массивной цепи.

- Чего уставился? - Щербатый столкнулся с колючим взглядом мертвым взглядом. - Я кому сказал шевелиться?

Терехов равнодушно развернулся, и по-прежнему, не торопясь, ухмыльнувшись, по своему обыкновению, продолжил свой путь.

Синицын уже приблизился к бойнице, и едва успел нагнуться, чтобы направленная на него стрела из лука, каким-то воином, стоявшим прямо под стеной, не попала ему в голову. Стрела с тихим, чуть различимым свистом пролетела возле уха.

- Осторожно! - Успел он крикнуть Щербатому, который подгоняемый парнем в камуфляже, едва не угодил под вторую стрелу. Терехов также пригнулся и тихо выматеревшись, глянул вниз, за стену.

Андрей смотрел вниз из-под бойницы, и не мог поверить своим глазам.

Тех, кто осаждал крепость, было великое множество. Не было видно даже горизонта из-за их огромного количества. Будто россыпью, они были кругом. Все, что можно было охватить взглядом за стеной, было занято фигурками, тех, кого здесь называли «харгирами».

На первый взгляд они напоминали людей. Чисто внешне. У них были руки, ноги, такое же сложение, пропорции человеческого тела, и они были вооружены почти тем же оружием. Хотя в их одеждах было что-то другое. Они отличались от того, во что были одеты люди в Промежутке.

В одежде «харгиров» было что-то ужасное, устрашающее. Они напоминали варваров, от рук которых, в свое время, пал древний Рим или кочевников, вторгнувшихся на Русь. Характерные «хвосты» на шлемах, на локтях, запястьях. На лица многих были надеты устрашающие закрытые шлемы или уродливые, по всей видимости, самодельные маски. От вида которых холодела кровь в жилах.

Теперь Синицын понял откуда исходил тот страшный рев, который они с Щербатым услышали, когда появились в городе. Его издавали несколько «харгиров», стоявших на специальных высоких повозках, расставленных примерно на одинаковом расстоянии друг от друга.

Они дули или рычали в какие-то трубы, напоминающие «фанфары», которые были установлены на подставках.

Их лица разглядеть было невозможно, из-за приличного расстояния, но Андрею они казались ужасными. Будто персонажи каких-либо фильмов ужасов сейчас были перед ним в реальности.

«Это тоже маски». - Понял он, ища взглядом тех, чьи лица не были ничем прикрыты.

- Вы воевать собираетесь или нет? - Рявкнул на них «камуфляжник», который, совершенно не прятался от вражеских стрел, ловко, практически не пригибаясь, лавировал между «бойницами».

- Ты что здесь «верхотаем» что ли?! - Не выдержал Щербатый, зло взглянув на солдата. - Начальник, хренов.

- А хоть бы и так. - «Камуфляжник» даже не посмотрев на него, отреагировал на реплику. - Будете прятаться больше, чем стрелять спихну вниз, к этим «красавчикам». Так что выбирайте.

- Где-то я это уже слышал сегодня. - Пробормотал Андрей, вставляя стрелу в тетиву лука, и осторожно нацеливаясь из-за «бойницы».

Натянув тугую тетиву, он выпустил стрелу, и не попал с первого раза. Она летела косо, слабо, и, несмотря на огромное количество тех, кто находился под стенами, не попала ни в одного.

От стрелы Щербатого крупный «харгир» ловко увернулся. И она также вонзилась в землю, рядом с его ногами, колени которых были украшены чем-то, напоминающим хвост льва.

Рядом с Андреем на стену упало что-то тяжелое. Он выглянул из-за бойницы, и понял, что это лестница, сооруженная из тяжелого круглого, почти бревен, деревянного бруса. И тут же, словно по какой-то команде, расслышать которую в этом поистине адском шуме боя было невозможно, на ней сразу очутились несколько «харгировских» воинов. Они карабкались с невероятной скоростью, напоминая обезьян, взбиравшихся на пальму.

Андрей наконец-то увидел их лица, и был удивлен. Лица тех, на ком не было масок, ничем не отличались от человеческих.

Лишь тем, что на них не было никаких эмоций. Полное отсутствие каких-либо чувств, выражения страха или боязни. Жалости или наоборот, ненависти. Лица были абсолютно бесстрастны. Иногда, лишь их искажала непонятная гримаса. Что-то, отчасти, похожее на улыбку или на оскал.

- Что стоишь? - Послышался уже знакомый голос «камуфляжника». - Сейчас они тебе башку снесут.

Солдат швырнул ему под ноги деревянную «рогатину», которые стояли почти у каждой «бойницы». С нечто подобным, в старину ходили на медведя. Поняв все без слов, Андрей подхватил ее, и поддев стойку лестницы, что есть сил уперся в нее, ощущая, что другой конец ее больно надавил на живот. Лестница, тем не менее, оставалась на прежнем месте, не сдвинувшись даже на сантиметр, несмотря на усилие.

Взбирающихся по ней «харгиров» становилось все больше, и Синицыну показалось, что сдвинуть ее будет попросту невозможно.

Но, заметив угрозу, подскочили еще три человека, стоявших у соседней «бойницы», и упершись своими «рогатинами», немного отклонили лестницу. Среди них был один старик, в одежде «бомжа». Очевидно, что его переехал грузовик, потому что грудная клетка была полностью, переломана, кости беспорядочно торчали в стороны из - под истрепанного мятого пиджака.

Упершись вчетвером, они толкнули лестницу, которая, отклонившись на критический угол, преодолела его, замерев на долю секунды, и упала в самую гущу. В старика вонзилось сразу несколько стрел, пронзив тщедушное, изуродованное тело. Он скривился от боли, выронил из худых черных рук «рогатину» и застонал. Никто не обращал на него никакого внимания. Все были заняты обороной стен. Бой буквально кипел вокруг.

Но Андрей, также как и Щербатый не сводили с него глаз. Подобное им пришлось уже наблюдать сегодня два раза. Тело старика, стало, как бы растаивать в воздухе, испаряться. Сначала только тело. Грязные лохмотья обвисли. А затем, исчезать стали и они. На каменном приступке «бойницы» осталась только «рогатина», которая свалилась вниз.

Сколько прошло времени с того момента как пожилого мужчину пронзили стрелами до того, как он исчез полностью, Андрей определить не мог. Но как ему показалось, произошло это быстро.

- Ты видел, Андрюх? - Приблизившись, Щербатый наклонился к нему. - Просто растворился в воздухе. Как тот, которому башку мечом... этот Ирод.

Андрей молчаливо кивнул, и почувствовал на себе тяжелый взгляд одного из воинов, одетого в доспехи, который оказался поблизости, хмуро наблюдая за ними. Как догадался Синицын доспехи и кольчуги были своеобразной привилегией особой категории воинов, выполняющих роль командиров над остальными.

- Как бы нас тоже также не «грохнули». - Щербатый покосился на «стражника», снова пробормотав что - то матом.

Мимо пролетел тяжелый короткий дротик. Андрей дернулся.

Терехов вставил стрелу в тетиву лука, и натянув ее до предела, выстрелил, практически не целясь. На этот раз, стрела нашла свою цель, вонзившись в плечо «харгира». Щербатый удовлетворенно ухмыльнулся.

Расстояние до одетого в устрашающие доспехи, «хвостами» и наконечниками - «шишаками» на наплечниках и шлеме воина, было достаточно приличным. Но, тем не менее, Андрей смог рассмотреть его темное лицо, которое продолжало оставаться бесстрастным даже в тот момент, когда воин вытаскивал из себя стрелу Щербатого. Это поразило Синицына.

Он обернулся по сторонам. Может быть, в этом мире не было боли вообще. И не только осаждавшие Промежуток «харгиры» не испытывали ее, но и люди тоже. Однако, это было не так. Андрей заметил то, что искал. Из глаз женщины текли слезы, когда вынимала стрелу, попавшую ей чуть выше локтя. Неподалеку, морщился юноша, обхватив ногу. Он сидел за «бойницей» и тихонько раскачивался, пытаясь унять физическую боль.

Люди, здесь, в Промежутке, несмотря на то, что уже были мертвы, продолжали испытывать боль от ранения. «Харгиры» же, похоже, не испытывали ничего подобного.

Синицын, увернувшись от очередной стрелы, выстрелил в другого воина, взбиравшегося по только что приставленной к стене деревянной лестнице. Расстояние было небольшим - он стрелял почти в упор. Стрела Андрея попала в основание шеи, и воин тяжело рухнул на землю. И также ни единая гримаса боли не отразилась на его лице, которое не было скрыто маской.

«Харгиры» умирали и получали ранения спокойно, можно было даже сказать равнодушно и безразлично. Они атаковали стены с потрясающей выдержкой и хладнокровием, которым мог позавидовать любой воин. Каждой войны и эпохи. Словно выполняли какую-то обычную работу.

«У них нет болевого синдрома. - Понял Андрей. - Они не испытывают боли, и поэтому, никак не выражают ее».

На место погибшего тут же без каких-либо эмоций сожаления, страха и ненависти вставал другой воин, и штурм продолжался, напоминая собой какой-то чудовищно - бессмысленный конвейер.

Казалось, ему не будет конца. Наружные стены города все были выщерблены от ударов недолетавших до города снарядов катапульт. Деревянные, сложенные из бревен ворота города также имели повреждения, наносимые, вероятнее всего, тяжелыми «таранами». Которые стоявшие на стене, над воротами люди - мужчины, женщины подростки, старались предусмотрительно сломать, прежде чем те приступали к своей работе, сбрасывая на них тяжелые, усиленные обломками мечей и копий, бревна. Однако, это удавалось не всегда, и кое-где, бревна ворот были почти сломаны.

Было очевидно, что город рано или поздно должен пасть. Слишком, неравны были силы. И помощи ждать было неоткуда.

- Глянь, тут и бабы есть. - Прокричал ему Щербатый. - Среди этих «харгиров»-то…

Он вытянул вперед руку. Сначала Синицын не обратил внимания, но потом заметил, что в самом деле, среди атакующих, как впрочем, и среди защищавших стены Промежутка, было немало женщин. Они атаковали также по-военному грамотно, не уступая противоположному полу. Это были молодые, физические крепкие, боеспособные женщины.

Это была самая настоящая война. Андрей видел, как погибали люди. Те, кто находился за стенами города, те, кто оборонял его от этих непонятных, странных существ - «харгиров».

И хотя, люди уже, по своей сути, были мертвы, перейдя в Промежуток, их смерть была другой. Здесь было все так, как если бы они были живы. Тот же страх перед смертью, ненависть к врагу, физическая боль от ранения, боль от потери близкого человека, который, испустив страшный нечеловеческий стон, скорее похожий на вой, растворялся в воздухе, не оставляя после себя ничего.

Им с Щербатым почти все время приходилось прятаться от стрел «харгиров». Сказывался недостаток опыта в подобных боевых действиях. Да, и вообще, ни в каких. Синицын порой, перехватывал взгляды «стражников», и помня предостережение Ива, ожидал стрелы в спину. Но этого не происходило.

Андрей заметил, что постепенно начинало темнеть. Очевидно, что день заканчивался, переходя в вечер. Но каким образом это происходило, понять было невозможно. Из-за «бойницы» Синицын вглядывался вдаль, в сторону горизонта, замечая, как начинает угасать некое свечение, исходившее оттуда. Которое, вероятно, и служило источником света того времени суток в Промежутке, которое считалось днем.

Свечение не тускло, а уменьшалось постепенно скрываясь за горизонтом, вытесняемое сероватым небом.

«Харгиры» решились на штурм стен еще один раз, и он был благополучно отбит. Сейчас, они ограничивались лишь редкими, разрозненными выстрелами из луков, подходя к стенам почти вплотную.

К лагерю осаждавших подтягивались свежие силы. Новые отряды «харгиров» шли откуда-то издалека. С того самого горизонта, от которого исходило непонятное свечение. И Андрею сразу вспомнился эпизод из какого-то исторического фильма.

- Мать честная... - Проговорил Щербатый, мрачно сплюнув за стену. - Как тебе все это нравится, а Инженер? Плыли в поселок, мля. Повезло, так повезло.

Синицын промолчал.

- Надо же, имя какое, Ирод. - Хмыкнул Щербатый. - Кто ж его назвал-то так. Или это «погоняло». Чудик в кольчуге, блин.

- Интересно, здесь по поводу ночлега как? - Щербатый немного высунулся из-за «бойницы» и подняв голову к небу повертел ей. - Сдается мне, кемарить нам с тобой, Инженер, придется на этой самой стене.

Со стен, действительно, никто не торопился уходить. Вероятно, это было приказом либо Коменданта, либо «стражников».

- Слышь, солдатик. - Терехов окликнул стоявшего на стене у одной из «бойниц» «стражника». - Нам на ночлег спускаться? Передохнуть-то можно или как?

Воин ничего не ответил, неопределенно мотнув головой. Вероятно он не понял вопроса.

- Н-да. - Терехов поскреб затылок, многозначительно сплюнув уже в который раз за стену. - Самовольничать будем, а Андрюх?

- Если б еще знать куда идти. - Синицын вытянул шею, оглядывая окрестности. Да и спать что-то не хочется.

Действительно, несмотря на то, что и вчерашний и сегодняшний дни были напряженными и, измотали, как следует, спать не хотелось.

- Тут покруче чем на нашем «строгаче» будет. - Щербатый опять тихо выругался. - Вот и вспомнишь родную «зону» добрым словом.

- Женщины и дети могут спуститься к домам! - Послышался зычный голос одного из «стражников».

- Вот, я же говорил. Нас с тобой это не касается. - Щербатый скинул телогрейку и деловито постелил ее возле «бойницы», так, чтобы каменный зубец служил защитой.

Андрей молча наблюдал за ним. Мужчины, как впрочем, и женщины на стене рассаживались возле своих «бойниц», прячась за ними, но никто не ложился, не готовился ко сну.

- Плевать я хотел на этих клоунов. - Щербатый покосился на «стражника», который находился ближе всех к ним. - Законов ихних я не знаю, так что, не расстреляют.

Скептически осмотрев свое место ночлега, Терехов покачал головой.

- Ты что-то молчишь последнее время, Андрюх. - Терехов повернул голову в его сторону. - Завез, черт, знает куда, и молчишь, а? «Сусанин» хренов…

Не дождавшись ответа, он присел на постеленную телогрейку и обернулся в сторону пожилой женщины, которая сидела на чем-то, похожим на пенек, возле соседней «бойницы», прижимая к себе девочку-подростка.

- Мамаш, слышала? Там «верхотай» указание дал, мол, слабый пол с детишками спуститься могут. Так кого караулим-то?

Старушка лишь озлобленно посмотрела на Щербатого, не ответив.

- Что-то не торопятся спускаться. - Прокомментировал Терехов. - Прям, патриоты, какие Промежутка этого.

Андрей тоже скинул телогрейку, и постелив ее по примеру Щербатого, сел, прислонившись спиной к холодной стене «бойницы».

В городе, кое-где зажглись факелы, которые, видимо, служили фонарями. Люди разводили костры прямо на улице. Кто-то был легко одет и, видимо, хотел погреться.

Стену, в самом деле, мало кто покидал. Как ни странно, спускались только женщины для того, чтобы постоять у костров. Дети, хоть их было и не так много, оставались на своих местах, с родителями. Жались к ним.

- Главное, чтобы нас ночью эти самые как их так, мать их растак, так и не запомню, как их… не отправили туда, куда бы не хотелось. - Пробормотал Терехов. - А то полезут как пауки и передавят всех за Камень этот.

- «Стражники», похоже, не собираются спать. - Ответил Андрей, оглядевшись по сторонам. - У них, видимо, что-то вроде дежурства.

- Не привык я «мусоркам» доверять. Не доверял никогда. - Щербатый повернулся на бок. - Давай-ка, Андрюх, с тобой свое дежурство сорганизуем. Захочешь, подрыхнуть, толканешь в бок. Только, сдается мне, не усну я в эту ночь на камнях этих.

- Здесь везде камни, твою мать. - Щербатый с трудом, кряхтя повернулся на бок, так, чтобы часть головы оказалась за «бойницей».

Синицына несколько удивлял, в общем-то, дружелюбный тон Щербатого. Немного изучив характер Терехова, он ожидал, что тот будет срывать на нем зло, обвинять во всех смертных грехах. Вступит в перепалку со «стражниками», что могло быть еще хуже.

Однако, Щербатый будто смирился с произошедшим, либо понимал, что ничего сделать нельзя, даже невозможно. Во всяком случае, пока. Что будет дальше, могло показать только время.

Андрей задумчиво смотрел на ночной Промежуток. Мир, по меньшей мере, незнакомый, непонятный, и от этого еще более пугающий. Сейчас, появилось время для размышления. Андрей не знал, сколько протянется ночь в Промежутке, будут ли атаковать эти существа, похожие на людей, которых называли «харгирами». Но спать не хотелось.

Синицын, к своему удивлению не чувствовал характерной усталости, которую практически постоянно испытывал на Земле, на «зоне». Обычной усталости от физического труда, от напряжения, недосыпа. Когда хотелось лишь одного - упасть на нары, чтобы тело отдохнуло. Здесь этого не было, несмотря на то, что последние сутки приходилось грести веслами, спать в тесной лодке в полулежащем положении. Андрей бросил взгляд на Щербатого, который лежал рядом, возле стены, свернувшись, поджав ноги, и понял, что тот тоже не спит, пребывая, вероятно в своих раздумьях. Может быть, он, также, как, и Синицын, еще не мог поверить в происходящее.

Глава 7

Ирод вошел в Часовню, закрыв за собой двери. Они не запирались, но в этом не было никакой необходимости. В Часовню бы никто не вошел, при закрытых дверях. И дело даже было не охране Камня, которую Ирод не рисковал снять даже в самые трудные минуты осады. Отряд «стражников» должен был защищать Камень от «харгиров», в случае их прорыва в город. Это был бы самый последний рубеж. Шанс отстоять Камень в этом случае был мизерным, но он был.

Люди знали и видели, что он шел туда, в Часовню. Они расступились, поняв, что сегодня им не удастся пройти через Камень. Сегодня начиналась ночь со вторника на среду. Хотя в другие дни, пройти через Камень можно было даже ночью.

Комендант приблизился к Камню, ощущая волнение. Он всегда чувствовал это. В Мире Живых он часто путал это чувство со страхом, хотя придя сюда, понял, что практически за свою жизнь не испытывал страха. Настоящего страха.

Страх он испытает сейчас… Страх, боль души, ужас, ощущение безысходности, чувство какого-то проклятья. Все это он пропустит через себя и своей поистине чудовищной способностью аккумулировать зло в Камне, собирать в нем весь жизненный негатив. Все то, что было дано от Лукавого, того, кто возглавил одержимых гордыней ангелов, самое изощренное, ужасающее. Способное покалечить жизнь, изуродовать душу так, что она будет выглядеть таким уродом, которого не сможет воплотить в жизнь ни одно человеческое сознание.

Когда в Мире Живых к нему на исповедь приходили самые отъявленные грешники, и в леденящих душу подробностях рассказывали о своих преступлениях, отец Алексей слушал их склонив голову.

Батюшка старался не поднимать глаз, как однажды с ним случилось… и исповедуемый, в ужасе отшатнулся от него, будто увидев ужасающий лик всех своих преступлений пред родом человеческим. Истинный образ того, кто сподвигнул его на это, отражавшийся в глазах молодого священника.

Грешник убежал, так и не приняв епитиминьи. Да она бы не смогла что-либо изменить. Не существовало такой тяжелого наказания на этой земле способной так очистить душу, чтобы в другой мир он придти уверенным в искуплении.

Он ушел из жизни, совершив еще один грех, этот грешник. Убил себя, понимая, что то, во что он начал верить под конец жизни есть на самом деле. Увидев все это в глазах батюшки.

Но после этого батюшка Алексей уже не поднимал головы. В тот момент, когда грешник каялся, батюшка не по своей воле, сам не ведая почему, зачем и за что Творец дал ему это, переносился туда, где исповедуемый совершал свой грех. Батюшка становился то жертвой, то самим преступником и переживал все то, что происходило там.

Он входил в что-то вроде транса, сам не понимая того, что с ним происходит и почему. Отец Алексей напрочь, забывал кто он, и становился другим.

Лишь когда каявшийся заканчивал свое жуткое повествование, и наступало молчание, отец Алексей, открывая глаза, приходил в себя. Он ждал, когда видение пропадет полностью, сознание придет в норму, и только тогда поднимал голову на грешника. Тяжелые капли пота появлялись на лбу, учащалось дыхание, а сердце стучало так, что казалось, еще немного и оно выпрыгнет из груди.

- Прощены ли грехи мои? – Вопрошал грешник с мольбой и надеждой в голосе, догадываясь, понимая, что этот странный священник не просто выслушал его. А каким-то непонятным образом проникся, сумел прочувствовать грех.

- До Господа доведена просьба твоя… - Слова отцу Алексею давались с трудом, он еле шевелил побелевшими губами. - Я передал ему твое раскаяние. Слишком тяжела ноша твоя, слишком.

Отец Алексей чуть прикрыл глаза и резко мотнул головой. Потому что видение сразу попыталось вернуться. Повториться вновь.

- Но я же раскаялся. - Грешник не отводил взгляда полного надежды.

Что мог ответить отец Алексей. Он знал точно только одно, что Творец слышал кающегося грешника, иначе бы сейчас у него не было такого состояния. Не было бы той боли, которая еще пока не могла отпустить до конца, того страха, которого он как служитель церкви не должен испытывать вообще.

Отец Алексей постепенно приходил в себя, чувствуя, как ужасные ощущения уходят куда-то вглубь него, затаиваются где-то изнутри

- Верь в силу Его. - Говорил отец Алексей, наконец, поднимая глаза на кающегося. - Верь в то, что раскаяние твое принято, и живи по Его законам. Если не ведомы они тебе, изучай их в чтении Нового Завета, и живи по ним, молись. И я буду молиться за тебя.

Грешник уходил. А отец Алексей уже не мог принять сегодня более ни одной исповеди. Редко когда он принимал две. Слишком изматывали они его. И он начинал молиться, не вопрошая, за что дан ему такой дар, уверенный, что если он есть. Если Он дал ему это, значит, это нужно Ему.

Но каждый день к Свято-Троицкому Собору нему приходили грешники, которые хотели исповедоваться у отца Алексея. Потому как, исповедовавшие ему, в самом деле, начинали жить по-другому. Их переставали тяготить их преступления. Но никто не знал, как и почему это происходило, и ценой каких неимоверных, поистине нечеловеческих усилий это давалось отцу Алексею. Который по-прежнему не мог понять, зачем это нужно Творцу.

Только сейчас, попав в Промежуток, он понял чудовищное предназначение своих способностей. Эти негативные чувства, названные злом он мог выплескивать в Камень, вкладывая их в него и освобождая тем самым свою душу. Во второй раз ему приходилось вновь оказываться там, где совершалось страшное, снова он становился то душегубом, то жертвой.

Ирод протянул руки к Камню, охватив, сжав его ладонями, поднял голову к потолку и почувствовал, как он поплыл перед глазами, растворяясь в пелене. Вот он снова в мире Живых, в том времени, где это происходит.

Место похоже на Промежуток, но Ирод уже не может сравнивать, он забывает про этот мир Мертвых. Он напрочь, уходит из этой жизни в Мире Мертвых. Дует холодный ветер, который крутит снежинки, падающие со свинцового неба. Снег не полностью покрывает истерзанную снарядами и минами землю, а ложится частями, проплешинами.

Сейчас он просто солдат, выполняющий чей-то приказ. Он не задумывается над этим, потому что ему платят за то, что он делает хорошие деньги. Гораздо большие, чем получают гражданские. По сравнению с ним он богач. И он упивается своей властью, силой оружия, которое у него в руках, которое дает эту власть. Он в разрушенном поселке. Остатки кирпичных домов, обугленные стены, полы. Поломанные, пожженные садовые деревья. Рядом с ним такой же солдат.

Перед ними женщина с ребенком лет пяти, которую они нашли в одном из домов. Она стоит на коленях и о чем-то просит, прижимая руку к груди. Несмотря на холод и пронизывающий ветер, и она, и ребенок одеты легко. Но они не обращают внимания на холод. В их глазах ужас. Обе жизни, и матери, и ее ребенка сейчас всецело зависят от них. От этих двух наемных солдат. Женщина надеется, что в них есть хотя бы немного человеческого. Совсем немного, чтобы этого хватило для того, чтобы оставить ей и ребенку жизнь.

Он упивается этим. Ему хорошо от того, что плохо этим двоим, потому что они враги. А для солдата нет ничего лучше ощущения того, что враг находится в его власти. И неважно, что это всего лишь женщина и ребенок. Они оба враги, оба потенциально опасны. И дай им сейчас в руки оружие, неизвестно чем все это может закончится.

Поэтому участь этих двоих предрешена. Просто хочется упиться своей властью. Он смеется, и женщина понимает по ее глазам, что, в конце концов, ждет ее и ребенка. Она устала молить, просить жизнь, потому что это бесполезно. Ее задача, чтобы выжил ребенок, любой ценой, но этого не произойдет. Пройдет еще немного времени, и они погибнут. Она видит, читает это в их глазах. С проклятьями, подобно дикой кошки, она прыгает на них.

Он стреляет в нее в упор, автомат привычно дергается у него в руках, и женщину отбрасывает назад. Мальчик с криком бросается к матери, понимая, что случилось нечто страшное. Он дергает ее за руку, зовет. Наемник нацеливает автомат в голову ребенка. Его нельзя оставлять в живых, да и зачем. Ведь он никогда не забудет, кто убил его мать, и спустя многое время, когда он вырастет, он станет очень опасным врагом. Поэтому его лучше убить сейчас.

Наемник не ждет, когда ребенок повернет голову, ему не хочется встречаться с его взглядом. И он нажимает спусковой крючок…

Руки Ирода отбросило от Камня. Комендант открыл глаза, лишь на какое-то мгновение, заметив, как от ладоней к Камню шли молнии. Затем они исчезли. Камень забрал то, что Ирод принес из Мира Живых. Забрал, чтобы потом отдать и переместить эту энергию, преобразовав ее в нечто другое.

Комендант вновь сжал Камень, чувствуя, как из глаз полились слезы.

Вот он в больнице. Кто-то постоянно зовет из палат, окна которых заделаны решетками. Это психиатрическая лечебница. Теперь он санитар.

Его зовет кто-то из больных. Это старик, который с седой бородой и глазами, в которых пустота и полное отсутствие. Старик перешел в другой мир, но не полностью, и там его кто-то обижает. Причем жестоко, его окружают какие-то существа, которые мучают его.

Эти существа из другого Мира, в котором старик чужой, котором ему нет места, и поэтому его пытаются выгнать оттуда, невидимы санитару, как и другим людям. Санитар не понимает этого, потому как не верит в подобную чушь. Он не знает и не может знать, что клетки не отмирают, а просто перемещаются в своем, неведомом пространстве, и человек начинает жить в двух Мирах одновременно. Видеть, чувствовать то, что недоступно в этом Мире Живых.

Зов старика на помощь, его тщетные попытки отбиться от непонятных существ, людей, раздражают санитара. Он наливает в граненый стакан спирта, и, не разбавляя его с водой, выпивает, привычно обжигая горло.

Ему хорошо здесь. Он дежурный санитар, и он ощущает власть над этими «шизанутыми». Почти безграничную власть… Он здесь хозяин, и здесь не только полоумные старики.

Санитар улыбается своему отражению в зеркале. Здесь есть даже хорошенькие женщины, с которыми он может делать все, что захочет. Причем очень хорошенькие… Он снова самодовольно улыбается.

Но как же надоедает ему этот старикашка. От кого он все там спасается, кому он нужен, кто его там еще мучает? Санитар не выдерживает этих криков, и направляется в палату.

Старик по-прежнему отпихивает кого-то рукой. Он уже порвал простынь на ленты и перевязал ими ноги. Санитар бьет неугомонного больного. Еще и еще. Остальные притихают, зная крутой нрав «ночного хозяина».

Старик пытается слабо защищаться, тогда санитар бьет его еще сильнее, бросает на железную кровать. И старик начинает рыдать. Громко и протяжно. Он не может понять, почему в этих двух Мирах ему делают больно. И здесь, и там его за что-то бьют. Ведь он не сделал никому ничего плохого. Он начинает рыдать сильнее. Слезы ручьями льются по морщинистому лицу…

Ирод отдернул руки от Камня. Открыл глаза и почти сразу зажмурился от душивших горло, щипавших до невозможного глаза, слез. Камень принял и это.

И Ирод почувствовал в очередной раз, как освобождается от этого. Сначала он считал, что ему это только кажется. Но потом понял, что негативная энергия, накопившаяся в нем за всю жизнь в Мире Живых, постепенно уходит.

Он не спрашивал об этом Гавриила, но чувствовал, что ее с каждым разом становится все меньше и меньше. Теперь он знал, что рано или поздно освободится, может быть, он уже освободился. По крайней мере, Камень не брал больше. Но что будет потом? Что будет с Промежутком, оборона которого держится лишь на этом?

Покачиваясь на ногах, Ирод вышел из Часовни. Он не обращал внимания на окружающих. Его не заботила охрана, так как он знал, что люди не могут причинить ему вреда. Он защищен от них. Только «харгир» мог повергнуть, убить Ирода. Так как его спаситель архангел был бессилен против них. Ибо у «харгиров» были свои ангелы.

Комендант закрыл дверь Часовни, боковым зрением видя, что охрана Камня оставалась на своем посту.

Затем он направился в Храм. Впереди предстояла ночь молитв и вопрошаний Творцу, которые он продолжал задавать непроизвольно.

* * *

Выйдя из Храма, Ирод увидел, что Ив с несколькими десятками «стражников» уже ждали его. Ни говоря им ни слова - каждый из них хорошо знал, куда ему предстоит идти, и что делать, Комендант прошел мимо них. И они последовали за ним вглубь города.

Всю оставшуюся после Часовни ночь Ирод пробыл в Храме, неустанно молясь и призывая Творца дать ему сил. Особенно они были нужны ему сегодня и завтра. В среду и четверг - тот самый день, когда его предок царь Ирод Антипа приказал убить всех младенцев, живущих в Иудее. В этот день недели его потомок Ирод, Комендант Промежутка людей страдал больше чем за всю свою жизнь на Земле, в мире Живых. Больше чем во все остальные дни, здесь в Промежутке. Ибо этот день был по особенному страшен, как для тех, кто находился в Промежутке, для «харгиров», так и для самого Ирода. Это было наказанием, и Ирод знал и понимал это.

Ив догнал Коменданта.

- Я разделил их на две группы. - Проговорил он. - Все как обычно?

Ирод молча кивнул. Глаза немного болели. Вчера он смотрел в горящие очи Гавриила больше, чем это случалось раньше, и это давало о себе знать.

- Что на стене? - Спросил Комендант, не поворачивая головы.

- Как всегда. Мы слабее… Люди не хотят становиться «мытарями», а потому многие трусят, Комендант. Не все понимают, что надо драться отчаянно. А те, кто понимают, не могут сделать невозможного. Оборона Промежутка держится на страхе... и сам знаешь на чем. - Ив, осекшись, замолчал, бросив взгляд на Ирода.

Первый отряд, разделенных «стражников» шел вместе с Комендантом и Ивом, второй, немного отставал от первого.

Возле одного из домиков им попалась группа детей. Их было около трех десятков.

- Это те, у которых погибли родные, и те, кто пришел сюда в Промежуток один. Я еще вчера собрал их здесь, и приказал ждать. Некоторые сбежали, но все равно, никуда не денутся.

- Пусть их отведут к Часовне. - Приказал Ирод, стараясь не смотреть на детей.

Ив сделал знак нескольким «стражникам», чтобы они подошли.

- Отведите их к Часовне. Оставьте тем, кто ее охраняет, и быстро возвращайтесь к нам. - Приказал мулат.

«Стражники» подошли к детям, а остальные, вместе с Ивом и Иродом, продолжили свой путь.

Женщина с двумя маленькими детьми, старшему из которых, не было и пяти лет о чем-то рассказывала им, сжимая одной рукой лук.

Завидев приближающихся воинов, она дернулась, было, в сторону одного из домов, но остановилась, поняв, что дети не смогут бежать наравне с ней.

Ив приблизился к ней, не говоря ни слова. Женщина продолжала удерживать детей, прижимая их к себе, не сводя взгляда с мулата. Будто надеясь, что он, постояв, пройдет мимо вместе со своим отрядом. Но этого не происходило.

- Отдай детей, женщина. - Проговорил Ив, протянув руку к ребенку.

Глаза женщины расширились от ужаса.

- Я не могу отдать их. - Ответила она, проводя рукой по светлой головке мальчика. - Я их мать. Я не верила, что вы забираете их. Думала, что все это неправда, выдумки, бред какой-то. Ведь, мы пришли сюда только позавчера. Господи, ведь это твой Мир. Разве такое возможно… почему ты позволяешь этот ужас. - Она вскинула голову к темно-серому небу, как когда-то, еще недавно, делала это на Земле.

- Мы забираем их. - Проговорил Ив, схватив ребенка, который тихонько, тоненьким голоском заплакал.

- Нет. - Женщина подняла пустые глаза на мулата, в которых отчетливо промелькнуло безумие. Она с легкой улыбкой покачала головой. - Нет, я не отдам.

Она попыталась вырвать ребенка из сильных рук мулата, но подскочившие двое «стражников», оттащили ее.

- Господин Комендант! - Закричала она Ироду. - Почему вы забираете детей?! По какому праву?! На Земле не было справедливости, оказывается, ее нет и здесь!

Из второго отряда к ним приблизился воин, уже знавший, что должен делать.

- Возьми их. - Приказал Ив. - Отведи к Часовне и возвращайся.

Тот молчаливо кивнул, забирая детей.

Страшный отряд двигался дальше. Жителей возле домов было немного. В основном это были те, кто спускался со стен за оружием или пополнить колчаны стрелами. Кучи с оружием были почти повсюду.

- Я приказал всем, у кого есть дети, сегодня остаться в городе, и не идти на стены. - Проговорил Ив. - Но они, наоборот, все ушли на стену, прихватив с собой детей. «Стражники» не прогоняют их, потому что те дерутся. Остались лишь немногие. Те, которые не верят, что мы, в самом деле, забираем детей.

Неожиданно, из-за одного из домов выскочила группа мужчин с копьями. Не сговариваясь, они молча, бросились в сторону Ирода, который тут же обнажил меч.

Ив закрыл Коменданта своей массивной фигурой, выставив перед собой свое длинное копье.

Первый отряд «стражников», в обязанности которого входила охрана Коменданта, сразу бросился на нападавших. Второй отряд подтянулся ближе, закрыв тыл. Это был не первый и не последний случай.

Вооруженных мужчин было столько же, сколько и «стражников». Может быть, даже больше. Но, знавшие свое дело, одетые в доспехи воины, быстро одержали вверх, прижав нападавших к стене одного из домов.

Слышался звон наконечников копий, которые попадали по кольчугам «стражников». Предсмертные крики тех, кто напал. Было видно, как их количество уменьшается. Часть уже лежала на земле, поверженная ударами «стражников». Многие стали уже растворяться в воздухе.

- Посмотрите за домом. - Жестко проговорил Ирод, его ноздри раздувались. - Там должны быть дети. Неспроста они устроили засаду.

Часть «стражников» во главе с Ивом скрылась за домом.

Комендант бросил взгляд в сторону, увидев, как его воины добивали остатки отряда напавших на них мужчин.

Ив с остальными появились спустя некоторое время, ведя впереди себя детей.

- Они спрятали их в одном из домов соседнего квартала, который ближе к стене. - Доложил он. - Здесь, где-то человек пятьдесят.

- К Часовне. - Бросил Ирод, сжав губы. - Всех к Часовне. И пошли дальше.

Захваченные дети, в сопровождении кольца из «стражников» двинулись в сторону Храма.

- Остались дети праведников. - Проговорил Ив. - Они стоят, как всегда неподалеку от стены. Ждут…

Ирод кивнул, заметив большую группу людей с детьми, стоявшую возле одного из домов. Это было самое тяжелое. Эти люди, сами отдавали своих детей, не сопротивляясь, не задавая вопросов, не ропща и не проклиная Ирода. Они отдавали детей молча, со смирением, словно принося жертву.

Вот и сейчас, они произносили свои молитвы, и отпускали детей к «стражникам», уверенные в том, что так нужно. Кто-то из них знал, кто-то слышал или догадывался, что произойдет с их детьми, с частицами их плоти и души.

Ирод почувствовал на себе взгляд одного ребенка, которого, перекрестив, мать, отпустила от себя, развернув в сторону отряда, легонько подтолкнув. Большие темные глаза мальчика лет шести - семи смотрели не по-детски серьезно и внимательно. Сколько раз Ирод видел точно такой взгляд на иконах, сколько раз он молился под ними, трепеща от этого взгляда.

Сколько раз просил отнять у него то, что далось ему с рождения, что мучило его с самого начала жизни. И, наверное, ровно столько же, просил не отнимать, если это было нужно Ему Творцу. Ведь, ничто не дается человеку просто так, даже болезнь, врожденное уродство души или тела. Все имеет свое предназначение, понятное только Ему. Может быть, это предназначение не уходит и не пропадает, как бы человек не боролся с этим, не противился этому. Значит, оно имеет свое продолжение в другом мире. Просто, кто-то не знает этого, не хочет мириться.

Мальчик шел к «стражникам», не сводя глаз с Ирода. Комендант выдерживал взгляд, он никогда не отводил его, когда забирал детей. Не отвел и сейчас, хотя ему это стоило немалого усилия.

Родители, отдав детей, развернулись и направились в сторону стены. К свои боевым постам.

Ком, стоявший в горле у Коменданта, не хотел проваливаться вовнутрь. Перед глазами стоял этот мальчик, которого «стражники» уже повели с остальными детьми к Часовне.

Ирод долго смотрел вслед удаляющемуся отряду «стражников», рядом с которым шли маленькие фигурки детей. Он зашел за угол дома, почувствовав, как что-то подобное слезам буквально брызнуло из его глаз. Рыдания выплескивались наружу, а вместе с ними и та часть боли, которую невозможно было уже нести в себе, даже здесь, в Промежутке.

Он услышал легкие шаги позади себя, и понял, что это Ив. Мулат осторожно подошел поближе, не решаясь заговорить с Комендантом. Но Ирод сам повернулся к нему.

- Я не могу так больше, Ив! - Голос Ирода сорвался на крик. - Не могу!

«Стражник» поставил копье к стене дома, и обнял Коменданта, прижав его лицо к своей мощной груди.

- Сейчас, я видел ребенка, - проговорил Ирод, - своим ликом он похож на Сына Его. Этот взгляд… я таким и представлял его все это время. И теперь, я же отправил его в Часовню.

- Ирод,- тихо промолвил Ив, - это не может быть он. Это невозможно, просто похож, и ты сам должен понимать это.

Комендант стоял в объятьях «стражника» какое-то время. Ив ничего не говорил ему, и стоял, подобно статуи. Потом Ирод отстранился, и его взгляд приобрел привычную жесткость.

- Сколько мы набрали детей? - Спросил он. - Ты считал?

- Еще не набрали и половины от требуемого количества. - Ответил мулат.

Ему так же, как и Ироду хотелось, чтобы все закончилось как можно быстрее.

В городе было мало людей, несмотря на приказ Ива. Многие, почти все, кто пришел в Промежуток с детьми, уже знали, что каждую среду Ирод забирает некоторое количество детей.

Ирод начинал свой страшный отбор с тех, кто приходил в Промежуток без родителей, потом он начинал выискивать со своими «стражниками» остальных, отбирая у родственников.

- Я думаю, что искать больше по городу бесполезно. - Предположил Ив. - Ты сам уже знаешь. Да и стена осталась без присмотра… слишком долго.

- Пошли. - Ирод вышел из-за дома.

Отряд «стражников» дожидался его.

- Пройдем еще половину города, потом пойдем к стене. - Решил Ирод, и отряд двинулся за ним, не смея ослушаться.

Комендант знал, что Ив прав, что в городе они едва ли найдут еще детей, но оттягивал тот момент, когда придется идти на стену, и отбирать их у родителей.

- Ты боишься восстания, Комендант? - Вполголоса, чтобы не слышали остальные воины, спросил Ив.

Ирод не ответил, продолжая идти, осматривая опустевшие окрестности.

- Мы сможем подавить его. - Проговорил Ив. - Так уже было, если ты помнишь… В самом начале, как только я появился здесь.

- Это было не восстание. - Будто сквозь какую-то пелену вспомнил Ирод. - Противостоять «стражникам» пыталась лишь группа, как было сегодня. Только группа была больше, и там были женщины. Мы не забираем всех детей. Лишь только часть… Потом среди детей много тех, кто пришел сюда один.

- Они хотели захватить Камень, безумцы, и отдать его «харгирам». Нет, это было настоящее восстание, Комендант. Ты представляешь, что могло произойти, если бы им удалось сделать это.

- В тот день очень много стало «мытарями». А те, кто остался, рассказал остальным, что мы беспощадны.

- Пусть лучше будет так. - Промолвил Комендант.

- Мне кажется, что нет смысла оттягивать время, Комендант. - С сочувствием в голосе, будто читая мысли Коменданта, произнес мулат. - Чему быть, того не миновать.

- Я поступаю так, как это нужно. - Произнес Ирод еще более глухим голосом. - Это мой долг и моя кара.

- Ты спасаешь Камень, Комендант, и никого не обманываешь. И кто бы не пытался его захватить. - Ив перебросил свое копье из одной руки в другую, будто это была обычная палка, поправил ружье на плече. - То, для чего предназначен Камень, требует жертв. И я не сомневаюсь в этом, думаю, что ты тоже. Я служу тебе, потому как, кто-то должен служить и выполнять эту миссию, эту работу.

Пройдя еще немного, они обнаружили за одним из домов одинокую старушку, таскавшую камни и складывавшую их в кучу.

Завидев отряд, старушка с невозмутимым видом продолжала свою работу. Спокойно, сосредоточенно высматривая камни побольше, подходила к ним, и взяв столько, сколько могла унести, направлялась к куче. Не обращая внимания на «стражников».

- У тебя есть дети, женщина? - Спросил Ив, наблюдая за монотонной работой старушки.

Она подняла голову, будто только сейчас заметила его.

- Есть, но они остались в том Мире, откуда я пришла. И они уже взрослые.

- Тогда почему ты не возле стены? - Ирод бросил взгляд на кучу с камнями.

- Я собираю камни для катапульт. - Слишком поспешно, как показалось Ироду, объяснила она.

- Ты выполняешь чей-то приказ? - С сомнением в голосе спросил Ив. - Катапульты слишком далеко отсюда, женщина.

- Мне велел собирать камни в этом месте мой «стражник». Он сказал, что от меня все равно мало толку на стене или около нее. Так делают многие, кто стар и немощен… - Она пожала плечами, продолжая свою работу.

Ив перехватил взгляд Коменданта, который был устремлен на кучу с камнями.

- Разобрать камни. - Приказал он «стражникам», мотнув бритой головой в сторону кучи.

Услышав это, старушка отошла в сторону, положила на землю припасенные булыжники, завернутые в мешковину, и принялась негромко молиться.

Подошедший воин откинул несколько камней из кучи, и наткнувшись на кусок ткани, взглянув на Ирода, продолжил расшвыривать ее. Когда камней больше не осталось, на месте кучи сидел на земле ребенок, накрытый фланелевой тканью.

Воин сорвал ткань. Это была девочка лет пяти - шести в коричневом платьице с короткими рукавами и белыми «рюшечками». На голове рыжие кудряшки, лицо с зеленоватыми озорными, но в то же время, пустыми, как и у всех глазами, было покрыто конопушками.

Завидев «стражника», она не испугалась, не заплакала, а лишь закусила нижнюю губу, будто от досады, что в этой игре в прятки ее так быстро нашли.

- Возьми ребенка. - Приказал Ирод воину, отводя взгляд от глаз девочки. - Отнеси его к Часовне, и возвращайся.

Старушка стал молиться уже громче, отрешенно, невзирая на произошедшее.

- Что делать с ней? - Ив подошел к женщине и вопросительно посмотрел на Ирода.

- Оставьте ее. - Тихо произнес Ирод.

- Пошли к стене. - Добавил он, обернувшись к воинам.

«За что мне это Творец?! - Вопрошал Ирод, перед глазами которого стоял взгляд невинной девочки, взгляд мальчика, похожего на Сына Творца. - Почему и до каких пор я должен делать это?! Неужели не нашлось того, кто сильнее меня? Ведь это невозможно перенести».

Все, кто сейчас был на стене, кто возле нее, люди, из которых состояли расчеты катапульт, находились под командой «стражников», подчиненных Иву. Их отличали от остальных обитателей Промежутка кольчуги или шлемы на головах. Каждый из них отвечал за свой отряд, за свой, закрепленный за ним участок стены.

То, что идет штурм, Ирод догадался сразу. Расчеты метательных машин, практически не останавливаясь, с лязгом, скрежетом и характерным свистом расстреливали каменные снаряды, опустошая одну кучу за другой. Которые, почти сразу же рождались заново возле тех же катапульт, складываемые людьми.

Ив взобрался на стену, о чем-то поговорив с «стражниками», стоящими на каждом из ее участков. После чего спустился, отдав какие-то указания.

Ирод находился здесь почти постоянно, в то время, которое он не проводил в Храме или Часовне. Он обходил стену один или в сопровождении Ива.

- Подождем, пока закончится штурм? - Предложил Ив, беспокойно оглядывая стену. - «Харгиры» с утра атакуют почти без перерыва. Я думаю, что скоро у них должны иссякнуть силы, и они будут ждать подмоги. Тогда, может и начнем?

Ирод отрицательно покачал головой. Пока люди были заняты обороной города, у них не было возможности к объединению. Они были разрознены, и находились во власти своих командиров - «стражников». Ив не принимал это в расчет, надеясь на свою власть и силу. Начинать следовало сейчас.

- Дай команду «стражникам», чтобы они высматривали детей, и забирали их. - Приказал Ирод. - Ждать не имеет смысла. Атака «харгиров», в самом деле, затянулась, и это к лучшему.

- Хорошо. - Ив сделал знак первому отряду «стражников», и те поняв его, разбились на группы, направились вдоль стены.

Рядом с Иродом в землю вонзились две стрелы. Комендант был спокоен и никоим образом не отреагировал на это. Он знал, что ни одна стрела, выпущенная человеком, не попадет в него.

Со стены упал один из «стражников». Ударившись о землю, он застонал и начал растворяться в воздухе. Следом за ним рухнул молодой мужчина, видимо, отец ребенка, которого хотели забрать. Он приземлился более удачно, пытался даже подняться, но один из «стражников» добил его ударом короткого меча.

Детей стали подводить партиями по пятнадцать - двадцать человек. И тут же, «стражники» из второго отряда немедленно отводили их вглубь города. Ив стоял рядом, делая какие-то пометки карандашом в потрепанном блокноте.

Ирод подошел к нему.

- Много еще осталось? - Спросил он.

- Еще сто двенадцать, Комендант. - Мулат оторвал глаза от блокнота, и, пересчитав взглядом вновь прибывшую партию, снова сделал пометку.

- Скорей бы… - Прошептал Ирод.

Ив махнул рукой кому-то из отряда, и детей стали уводить.

- Куда ты поставил тех двоих, пришедших по реке? - Спросил Ирод.

- Ближе к воротам… Там они постоянно на виду. Я велел «стражникам» присматривать за ними. - Ив повернул голову, ожидая дальнейших вопросов.

Но Комендант ничего не спросил больше. Со стен по-прежнему слышались крики, плач, лязг оружия. Спустя некоторое «стражники» подвели к Иву новую партию детей. И он, пересчитав, незамедлительно отправил ее.

«Глас в Раме слышен, плач и рыдание, и вопль великий. Рахиль плачет о детях своих и не хочет утешиться, ибо их нет». - Ирод помнил наизусть все Евангелие от Матфея.

И читая каждую строку, представлял себе ту жизнь, в которой он хотел бы жить, чтобы иметь возможность увидеть живого Бога.

Каждый раз в его сознании прокручивалось что-то вроде фильма, хроники тех лет. Его воображение рисовало город Вифлеем с низенькими домиками и садами, земледельцев, скотоводов, ремесленников, торговцев. Узенькие улицы с людьми, ведущими за собой мулов или ослов с тележками.

Сейчас, будто кто-то вбивал ему эти строки из Евангелия, слова в голову, напоминая о страшном преступлении его далекого предка - Ирода Антипы.

К Ироду приближалась толпа женщин, вооруженных луками и арбалетами. Они сообща спустились со стены. Ив заметил их первыми.

- Почему вы не на стене? - Грозно спросил он, выйдя им навстречу, и закрыв, таким образом, Ирода.

- Нам нужно поговорить с Комендантом. - Проговорила одна из них.

- По какому праву вы забираете наших детей?! Для чего? - Спросила другая, сжимавшая заряженный арбалет.

Раскосые глаза, высокие скулы и черные волосы выдавали в ней принадлежность к монголоидной расе.

- Господин Комендант, - от остальных отделилась одна женщина, и обойдя Ива, подошла к Ироду, - моего мальчика сейчас забрал «стражник». Скажите, я смогу увидеть его?

Отчаянье, мольба, страх читались даже в мертвых глазах.

- Сможешь, женщина. - Ответил Ирод. - Завтра, через сутки, если ты будешь на стене, то увидишь своего ребенка.

- Для чего вы отнимаете их у нас?! - К Ироду подбежала другая женщина. Ее современный бежевый костюм, подчеркивающий стройность, местами был порван, волосы растрепаны.

- Для обороны. - Отрезал Ирод, посмотрев в ее глаза.

Под взглядом Коменданта женщина невольно отступила

- Объясните, какие из них защитники! Они не могут держать в своих руках даже арбалеты, не то, что стрелять. Вы говорите какие-то глупости.

- Мы увидим их? - Вновь послышался вопрос из толпы.

- Завтра. - Ответил Ирод.

- Что будет с ними?! И почему мы не можем идти вместе с ними?!

- Разрешите нам идти с ними, раз это так необходимо. Мы матери, в конце концов!

- Вы не нужны там. Для этого нужны только дети. - Ирод сделал шаг в сторону матерей. - Смиритесь с этим, ибо это необходимо.

- Расходитесь! - Крикнул Ив. - Идите на стену! Ваше место там!

Женщины не расходились, не сводя взгляда с Ирода. Лишь встали поближе друг другу, объединенные одним горем, одной болью. Кое-кто потянулся к колчанам со стрелами.

- Идите на стену! - Между матерями и Иродом вновь возникла фигура Ива.

Который скинул с плеча ружье, и подняв его стволами вверх выстрелил.

Выстрел огнестрельного оружия прогремел, будто раскат грома в Промежутке. Ироду показалось, что на какое-то время, даже наступила тишина. Никто не мог понять, что послужило источником такого грохота.

- Следующий заряд будет в вас. - Угрожающе проговорил Ив, направляя стволы в сторону матерей. - Если вы не отправитесь сейчас туда, где должны находиться.

На глазах женщин стали проступать слезы. Но они продолжали стоять, сжимая в руках луки, не сводя взгляда с Ива.

- Вы хотите стать призраками? - Спросил он.

- Мы не верим тебе, Ирод! - Послышался надрывный крик из толпы. - Ты врешь нам!

- Будь ты проклят! - Одна из женщин выскочила из толпы, и выхватив короткий меч с широким лезвием, бросилась на Ива.

Она не добежала шаг, рука с вытянутым, нацеленным в горло мечом замерла в тот момент, когда вновь прогрохотал второй выстрел. Ружье, привезенное Андреем и Щербатым, и ставшее теперь оружием Ива, было направлено в упор и изрыгнуло смерть.

Женщину отбросило назад, на остальных матерей, которые в ужасе отпрянули назад. Ив хладнокровно, о колено переломил ружье, затем переложил его в руку, сжимавшую копье. Достал из пояса - патронташа два патрона и загнал их в стволы.

Тело женщины, умершее во второй раз, медленно растворялось в воздухе. На том месте, где она упала, остался лишь ее лук, колчан со стрелами и короткий меч. Все то, что ей дали в Промежутке, осталось здесь.

Остальные женщины стали расходиться, направляясь к стене.

- Это ад! - Не выдержав, закричала одна. - Это самый настоящий ад!

Она обернулась, рука потянулась к короткому мечу. Ив ждал, не опуская ружья. Женщина колебалась, прикидывая расстояние между ней и Ивом, но затем, отвернувшись, пошла к стене. Ив опустил ружье.

Группа «стражников» вела еще детей. Некоторых, совсем маленьких «стражники» несли на руках.

- Все. - Проговорил Ив, дотрагиваясь до локтя Ирода. - Все дети.

- Все шестьсот шестьдесят шесть? - Спросил Ирод, содрогаясь от названной цифры.

- Да, Комендант.

Поистине это было число Мира Вечного Страха, взявшееся не просто так, ниоткуда.

Глава 8

У Синицына закончились стрелы. Выпустив последнюю, он в очередной раз, сказывалось полное отсутствие опыта стрельбы из лука, промахнулся. В уже наполненном колчане, взятым им вместе с луком из общей, огромной кучи с вооружением, было сорок стрел - Андрей пересчитал их. Куча, периодически пополнялась пожилыми людьми и «стражниками», по всей видимости, подручными Ива. Которые подбирали вооружение погибших, относили его в общее место, и успевали занять свое место на стенах. Синицын убил двух «харгиров» и ранил одного. Ни разу не убивавший до этого, он поймал себя на мысли, что не испытал при этом никаких чувств. Ни удовлетворения, ни радости. Может быть, от осознания того, что убивал не людей или от того, что вынужден был делать это.

Несколько раз мимо его головы проносились «харгировские» стрелы, попавшие в проем, но «бойница» надежно укрывала их с Щербатым. Каждый раз они успевали, сделав по выстрелу, укрыться за каменной кладкой.

Третьим «харгиром», павшим от руки Щербатого была женщина. Андрей видел это. Она быстро, уверенно взбиралась по приставленной лестнице. Устрашающая маска слетела, и Терехов увидел выточенное, будто из камня лицо, прекрасное своей холодной красотой и равнодушием. Волосы были стянуты в «хвост». Идеальная фигура, тренированное тело.

Щербатый застыл на мгновение, опешив, но она слишком быстро и легко поднималась по лестнице. Вот она оказалась уже перед ним, невозмутимо выхватив меч. Пока он не верил, что она может убить его. Но потом выстрелил ей из лука прямо в точеную, без единой складки шею. Он запомнил, как она запрокинув голову, упала за лестницу, запомнил ее равнодушно-холодный взгляд.

Стрелы осаждавших, не оставляли в покое и в городе - скорее наоборот, они становились еще опасней. Перелетев через «бойницы» они камнями падали на голову. Те, кто находился возле стен, то и дело, вскидывали головы вверх, чтобы увернуться от падающей смерти.

Наполнив кожаный потертый колчан длинными деревянными стрелами со стальными наконечниками, рядом с которыми лежали черные короткие, тяжелые, очевидно, для других луков или арбалетов, он направился обратно на стену.

Навстречу ему бежал Щербатый, также с пустым колчаном.

- Слышь, Андрюх, - бывший «зэк» остановился, переводя дух, - не нравится мне вся эта херня, ей - Богу. Ты видел, этих уродов как грязи, мля. Кругом и всюду. Они лезут как тараканы. «Хана» нам, похоже… Они ничего не боятся, мля. Их не остановишь.

Он задрал голову, наблюдая, как короткая стрела, описав дугу, вонзилась в землю в нескольких метрах от них. Затем, перевел красноречивый взгляд на Андрея.

Синицын мрачно покачал головой, не зная, что ответить.

- Ради чего воюем - то? - Щербатый недоуменно смотрел на него. - Там я разговоры подслушал… Ирод этот, комендант, который, долбанный, чего - то там с детьми делает. Отбирает их у родителей… что ли.

Щербатый подозрительно осмотрелся, прищурив глаза. И натолкнулся взглядом на невысокого крепко сбитого мужчину, с ножевым ранением шеи. Ключица у мужчины, похоже отсутствовала полностью. Пустой тяжелый взгляд. Он направлялся к ним, неся в крупных руках вязанку длинных стрел, перевязанных чем-то похожим на проволоку. Очевидно, мужчина был из числа «стражников», так как на нем была одета кожаная со стальными вставками кираса.

- Как «зомби» какие… - Отвернувшись, пробормотал сквозь зубы, Щербатый.

- Ладно, на стене поговорим. - Проговорил Андрей, также покосившись на «стражника».

Позади воина он увидел отряд «стражников», во главе которого шел Ирод. Темнокожий Ив, как и следовало, ожидать, находился неподалеку. Они что-то или кого-то высматривали на стенах. Затем, по сигналу Ива, несколько «стражников» быстро поднимались по ступенькам. Андрей увидел, как пара стрел вонзились в землю, рядом с Комендантом. Синицын успел отметить, что судя по всему это были не длинные «харгировские» стрелы. В Ирода стрелял кто-то из своих.

Со стены неслись крики в адрес Коменданта, разобрать которые было невозможно.

- Гена, - позвал Синицын.

- Пошли. - Щербатый уже тянул его к стене, не видя происходящего.

Андрей успел заметить, как один из числа «стражников» отбирал ребенка, буквально вырывая тщедушное тельце у родителей. От стены отделились еще «стражники», которые вели за руки детей, и отводили их куда-то в сторону города.

На происходящие обращали внимание лишь немногие. Каждый, в этот момент, был занят обороной, и под присмотром «стражников» выполнял ту работу, которую должен был делать.

Возле стены возникло что-то похожее на бой между «стражниками» и теми, кто защищал стены. Но он длился недолго - послышались крики, и происходящее загородили спины в стальных латах.

Они поднимались по ступенькам на свое место на стене, и Андрею едва удавалось удерживать равновесие.

«Харгиры» начали штурм. Андрей сразу увидел край деревянной лестницы и скользнул взглядом под ногами в поисках рогатины.

- Где чертова рогатина?! - Щербатый также не видел ее.

Вероятно, кто-то столкнул орудие ногами или же упал вместе с ним за стену. Раздумывать было некогда. Синицын быстро вставил в тетиву лука стрелу. И чуть отошел от «бойницы», встав почти на край стены, чтобы создать расстояние для выстрела.

Щербатый последовал его примеру. Над стеной показалась голова «харгировского» воина. Он был без маски, сосредоточенное, как показалось Андрею, даже спокойное лицо. И Андрей, уже в который раз, отметил, что это лицо ничем не отличалось от лица обычного человека, обитателя Земли.

Синицын спустил тетиву. Стрела пробила голову воина, запрокинув ее. Туловище стало заваливаться назад, разжались темные руки, и «харгир» молча, без какого-либо возгласа упал за стену. Следом возникла еще одна голова. На этот раз в ужасающей маске, вырезанной из темного дерева.

Терехов стоял наготове, уже успев зарядить свой лук. Оттянув тетиву почти на всю длину стрелы, так, что дрожала рука, он целился чуть дольше, понимая, что промах может стоить жизни. Воин уже шагнул на стену, потянувшись к мечу, как стрела Щербатого пронзила ему горло. Он упал между ними, ногой зацепившись за лестницу.

В это время в городе раздался ружейный выстрел. Синицын понял, что это, скорее всего, стреляла их двустволка, которую забрал Ив. Атака «харгиров» на какое-то время будто остановилась. Но это были лишь мгновенья. Осаждавшие поняли, что в городе появилось огнестрельное оружие. Но оно пока не было введено против них.

Растерялись и люди, непонимающе переглядываясь между собой. Но вот, чуть затихший штурм возобновился с новой силой.

На следующем «харгире» было надето некое подобие кольчуги из прямоугольных щитков, на голове шлем и маска, изображавшая какого-то зверя. Он втянул голову, защищая шею.

Андрей лихорадочно искал место, куда можно было бы выстрелить, чтобы поразить наверняка. Время шло.

- Бей! - Крикнул Щербатый, и Синицын выстрелил наугад.

Стрела застряла в одном из щитков, не причинив воину вреда. Он даже не отшатнулся. Выхватив короткий меч, «харгир» замахнулся. Андрей успел бросить лук и двумя руками перехватил руку с занесенным над ним мечом. Щербатый спустил тетиву, целясь в шею.

Раненый, но еще живой «харгир» вцепился свободной рукой в горло Синицыну, но тот, отпустив одну руку, с силой оттолкнул его. Воин, не удержав равновесия, упал на стену.

Терехов отступал вдоль «бойницы», возле которой выросли сразу две фигуры врагов. Один из них ринулся на него с мечом, и тут же снова раздался ружейный выстрел. «Харгира» отбросило назад, на другого воина, следовавшего за ним. И тут же последовал второй выстрел, поразивший следующего.

Андрей сразу узнал фигуру темнокожего Ива, который стоял на лестнице, прислонившись к стене и перезаряжал ружье. По стене уже бежали его подручные. Один из них размахнувшись, метнул короткое копье в сторону «бойницы», которое пролетело мимо Андрея и вонзилось в плечо «харгиру», который уже перешагивал с лестницы на стену.

Два «стражника» с рогатинами уперлись в лестницу. В живот одному попала стрела, и его место, недолго раздумывая, занял Андрей, подхватив упавшую рогатину.

Услышав новые выстрелы, «харгиры» заметно опешили, не понимая, откуда в Промежутке взялось огнестрельное оружие. Атака на стену на какое-то время вновь ослабла, уступив, наконец, место обстрелу. В «бойницу», из-за которой стрелял, Ив полетели стрелы, целенаправленно ударило несколько осадных орудий.

Однако, мулат, вероятно, предвидев это, уже успел сменить позицию. Ответив очередным дуплетом из-за соседней «бойницы».

Лестница от усилий «стражника» и Синицына отодвинулась от стены и, накренившись, упала вниз. Снова прогремели два выстрела, которые не напугали, скорее, насторожили и удивили «харгиров».

Осаждавшие Промежуток догадались, что ружье одно. Но, тем не менее, пока не торопились начинать очередной штурм. На всякий случай накапливали силы. Подкрепление продолжало подтягиваться из-за горизонта, почти непрерывно.

- Вернул бы нам ружьишко, а? - Крикнул Щербатый Иву.

Мулат задумчиво смотрел на них, словно принимая решение. Затем, начал спускаться вниз. «Стражники», хотели было, последовать за ним, но окрик мулата остановил их.

- Останьтесь здесь. С ними. - Он вытянул руку в сторону Андрея с Щербатым.

«Стражники» встали у соседней «бойницы». Затем один спустился вниз, очевидно прихватить луки.

- Вот и «верхотаев» к нам приставили. - Усмехнулся Щербатый. - Как к неблагонадежным, мля. Знают, к кому приставлять.

Андрей непроизвольно обернулся в сторону города. Такое часто происходило с ним на Земле, когда он чувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Здесь было то же самое, несмотря на то, что это был уже Мир Мертвых.

Он обвел глазами тех, кто стоял под стенами, но все были заняты своим делом - в основном это были женщины, пожилые мужчины и «стражники», которые подбирали оружие, стрелы и сносили их к общим кучам. Чуть поодаль, ближе к центру города располагались расчеты метательных орудий.

Никто не смотрел на Синицына, и вновь повернувшись к «бойнице», он сделал вывод, что ему показалось. Однако, чувство того, что кто-то смотрит на него, не выходило из головы. Андрей вновь обернулся, и понял, что зря искал кого-то внизу.

Это была девушка стоявшая на стене, у «бойницы», расположенной по другую сторону от городских ворот. Их взгляды встретились. Длинное, почти до пят бежевое платье, перетянутое поясом у талии. Светлые длинные волосы были распущены, немного закрывали лицо, разглядеть которое все равно не представлялось возможным. Девушка долго не отводила взгляда от Синицына. Определенно, она знала его.

Андрей отвернулся, поначалу, испугавшись, оторопев от этого взгляда, на котором стояла неизбежная и суровая печать смерти. Он еще никак не мог привыкнуть к этому.

«Не может быть… - Проносилось у него в голове. - Этого просто не может быть. Неужели, все-таки, это она? Но почему она здесь? Почему она мертва?»

Андрей почувствовал, как у него перехватило дыхание, а в груди сжалось от того волнения, которого не было у него так давно. С тех самых пор, как он видел ее, по крайней мере, похожую на нее девушку, в окне по утрам, направляясь в школу.

Он мотнул головой, будто встряхивая мысли, все еще сомневаясь. И вновь бросил взгляд в ее сторону. Синицын не исключал, что все это случайность, и он мог обознаться. Узнать девушку издалека было трудно. Но чувство, которое он не мог объяснить, которое даже порой пугало его, не могло обмануть. Это чувство, испытанное им всего один раз в жизни, запомнилось надолго. И, сейчас, эта непонятная дрожь во всем теле, это волнение, оно вновь дало о себе знать.

- Чего зеваешь, Инженер? - Он услышал Щербатого, который повернулся к нему.

Синицын не ответил, погруженный в свои мысли.

«Харгиры» пока не торопились со штурмом. Перерыв между атаками, позволяющий немного вздохнуть как тем, так и другим, перегруппироваться, пополнить колчаны стрелами, затянулся.

Андрей посмотрел в сторону «стражников», приставленных к ним Ивом. Их внимание, казалось, было сосредоточено на том, что происходило за стеной.

Ему захотелось подойти к ней. После того, как он понял, что им не суждено было встретиться, осознал, что потерял, то, что другие ищут целую жизнь, он мечтал об этой минуте. Какое-то время он все-таки колебался, была ли эта девушка той самой Светой или это была другая.

Подойти к ней по стене было невозможно - мешали разделявшие стену ворота, над которыми располагался отдельный участок стены без «бойниц», заполненный почти полностью мужчинами с луками и «стражниками».

Андрей заметил, как девушка стала спускаться по лестнице. Вот показались длинные светлые локоны, которые вновь скрылись за чьей-то плотной фигурой. Вот, как ему показалось, на какие-то секунды, она повернула голову в его сторону.

- Я пойду, возьму еще стрел. Закончились. - Проговорил Андрей, повернувшись к Щербатому.

Очевидно, что на его лице отразилось волнение, потому что Терехов как-то странно посмотрел на него.

- Подожди, пойдем вместе. - Тот пальцем оттянул тетиву лука, которая начинала махриться у «плеча» лука, скептически цокнув языком.

- Ослабла, паскуда. Как бы не порвалась в самый разгар. - Он вновь взглянул на Синицына, но тот ничего не сказал.

Минуя двух «стражников», стоявших у соседней «бойницы», они спустились со стены. Те проводили их взглядами, но не воспрепятствовали, заметив пустой колчан у Андрея.

Андрей потерял девушку из виду, как только они с Щербатым стали спускаться по ступеням. Ему приходилось постоянно смотреть вниз, чтобы не оступиться, и светлые волосы девушки, как и бежевое платье, потерялись из поля зрения. Очутившись внизу, он двинулся в сторону ворот в надежде встретить ее.

- Ты куда? - Окликнул его Щербатый.

- Я сейчас. - Андрей махнул рукой. - Посмотрю только... кое-кого.

Терехов проводил его взглядом, но не пошел следом.

Однако, девушки, похожей на Светлану, не было и здесь, у ворот. Возле которых кипятились котлы с черной жидкостью. Снова в нос ударил едкий запах ни то смолы, ни то нефти. Со стены над воротами висели веревки с крючьями. Наверху уже были наготове, чтобы в случае атаки подтянуть ведра и вылить их содержимое на головы «харгиров».

Андрей взглядом продолжал искать девушку. По лестницам сновали люди с оружием, «стражники». Кто-то оттолкнул его, проходя мимо. Постоянно слышался то плач, то чьи-то крики, молитвы. Глаза с надеждой выхватывали женщин, одетых в светлое. Но среди них не было ее.

«Может, показалось». - С разочарованием подумал Андрей.

Но тут же отогнал от себя эту мысль. Девушку, похожую на Свету он видел совершенно отчетливо, ощущал ее взгляд. Да и то, что так все сжалось внутри, как забилось сердце, это не могло обмануть.

Подойдя поближе к стене, он еще раз поднял голову. Приблизительно определил место, где она стояла, но и там ее не было. Андрей направился к куче с оружием, помня наказ Ива, что во время штурма он должен находиться на стене. Следовало поторопиться. Неизвестно чем могло закончиться ослушание.

Темнокожий мулат, который, по всей видимости, занимал здесь пост какого-то военачальника, если не следил за ними, то, по крайней мере, приглядывался. И дал соответствующие указания «стражникам», которых поставил у соседней «бойницы».

Тот факт, что Ив, фактически спас жизнь Щербатому, когда им не удалось справиться с «харгирами», говорил о том, что, возможно, они могут понадобиться Ироду. И Ив, вероятнее всего, следует его указаниям. Но для чего? То, что они, в отличие от других, имеют две жизни, вместо одной? То, что они Живые, которых почему-то не принимает обратно Тоннель. Это было только предположение Андрея. Сам Комендант этого мира Мертвых, президент, губернатор или, как еще можно было его назвать, ничего не говорил им.

В конце концов, если бы они, в самом деле, были нужны Ироду, он не поставил бы их на стену. На которой их, в конечном результате, могли убить. И они стали бы обычными обитателями Промежутка. И тогда бы вся надежда на чудесное возвращение, которая была невелика, но все-таки была, испарилась бы вместе с их Земной жизнью.

Но с другой стороны на стене были нужны люди. Бойцы, стрелки, те, кто защищал этот рубеж, не давая возможности огромному количеству «харгировских» воинов проникнуть в город. Все, кто мог держать оружие в руках, мало-мальски стрелять, включая детей, находились либо на стене, либо возле нее.

Возле сложенной кучи с оружием Терехова не оказалось. Видимо Гена уже подобрал себе лук, а может быть, и два, и вернулся на стену. А может быть, принялся искать его, Андрея, не дождавшись. Синицын принялся торопливо набивать колчан, поглядывая в сторону стены. Люди молча подходили к куче, пополняли запасы стрел, брали дротики, и возвращались к своим позициям. Но оружия не становилось меньше. Пожилые женщины и мужчины, приставленные смотреть за этим, постоянно приносили из города целые связки стрел. Некоторые собирали их возле стены.

Неподалеку один из «стражников», у которого не было одной руки, с угрюмым видом, затачивал наконечники использованных стрел о камень.

Прихватив из кучи тяжелый топор с длинной рукояткой и зазубренным лезвием, Андрей направился обратно, по-прежнему вглядываясь в незнакомые лица людей.

- Ты думал, что за меня не отомстят, мразь! - Андрей услышал это за спиной и обернулся. - Не ожидал, что так получится? Что мы встретимся здесь?

В нескольких шагах, позади от него, стоял мужчина с обнаженным мечом.

Слова адресовались другому, который застыл на расстоянии вытянутой руки от того, кто ему угрожал, не сводя взгляда с направленного на него меча.

Они были похожи, эти двое. Их можно было бы принять за братьев. Одинаковые стрижки, похожие, словно купленные в одном магазине черные, «с иголочки», костюмы. Только у первого было обожжено лицо. Так, что даже искусства гримера из похоронного агентства не хватило, чтобы скрыть следы огня.

- Подожди! - Тот другой, также с мечом у пояса, так несуразно контрастирующего с дорогим строгим костюмом, сделал жест рукой. - Я раскаялся в том, что сделал. Опусти меч, Игорь. Мы сравнялись теперь. Мы оба мертвы, разве тебе не понятно?

На обожженном лице заиграла злобная усмешка.

- Здесь другие правила, разве ты не чувствуешь этого?! - Второй мужчина закричал, стараясь привлечь внимание «стражников».

- Не-ет. - Первый медленно покачал головой. И синие губы растянулись в злобной улыбке. - Не-ет, дорогой. Мы не сравнялись, потому что я сейчас убью тебя. И даже то, что я попаду в этот чертов ад, не сможет меня лишить этого удовольствия.

- Ты не знаешь еще, что это такое. - Второй попытался быстрым движением выхватить из ножен меч, но не успел, видимо не хватило сноровки.

- Плевать я хотел… - Мужчина с обожженным лицом замахнулся мечом, и клинок просвистел в воздухе. Однако мимо цели.

Тот, для кого предназначался удар, сумел увернуться, и более того, перехватить руку с мечом. Завязалась борьба, оба упали на землю. Несколько человек столпились возле них, образовав подобие круга. В который ворвался «стражник», вооруженный копьем.

Не разбираясь, и не пытаясь остановить сцепленных мужчин, он ударил копьем того, у которого был меч. Тот был наверху и уже заносил клинок над телом своего врага, прижав коленями его туловище. Удар пришелся в спину, мужчина глухо застонал, и «стражник», выдернув копье, сразу же, нанес второй удар.

Андрей, не став ожидать того, что будет дальше, направился к стене.

Людские судьбы пересекались здесь, в мире Мертвых. По стечению жизненных обстоятельств, от которых, как известно не бывает застрахован никто, здесь можно было встретить как друга, так и врага.

Андрея охватывали сомнения, по поводу Светланы. Ему хотелось увидеть ее, и в то же время, до конца не верилось, что он может встретить ее здесь. Неужели так может случиться… Такое совпадение по времени.

Он продолжал с замиранием сердца искать ее взглядом в группах людей, смотрел на стену. Но не видел. Вот уже показалась лестница, ведшая на их с Щербатым участок стены, к их «бойнице».

Таких лестниц было много. Грубые, узкие, неудобные, сложенные из камней, каждая из них вела к участку на стене.

Глава 9

Неподалеку от ворот, у стены стоял уже знакомый «камуфляжник» с залитой кровью грудью, которого звали Брайен. Рядом с ним находилось еще десятка два мужчин, похожих друг на друга крепким телосложением. Они были по-разному одеты, некоторые были в армейской форме, некоторые в «зэковских» робах, пару человек были в характерных робах, которые носят приговоренные к смертной казни. Все мужчины разнились возрастом, но в их лицах было что-то, что объединяло их всех.

Характерная жесткость, даже жестокость, злоба на мир, на людей, неприкрытая ненависть, какой-то цинизм, сквозивший даже здесь, где отсутствовало все живое, в почти мертвых глазах.

Группа о чем-то спорила с Ивом, взиравшего на них с олимпийским спокойствием со скрещенными на груди руками. Его длинное копье стояло рядом, прислонившись к лестнице, ведущей на стену.

- …да пойми ты! - Почти орал Брайен, - что нам всем, - он обвел изуродованной рукой стоявших позади него, - лучше умереть так, чем уйти как все… - Он мотнул головой.

- Ты уже умер. - Перебил его Ив.

И Андрею показалось, что на его темных губах промелькнуло некое подобие усмешки.

Брайен, на мгновенье опустив глаза, исподлобья взглянул на Ива.

- Сегодня не удастся открыть ворота. - Спокойно продолжал мулат. - Ты видишь сам, что за ними. Их невозможно даже сдвинуть с места, вы просто сломаете их, если начнете открывать. Поэтому…

- Нам нужно всего лишь небольшую щель, чтобы выскочить. - Также, не дав возможности договорить своему собеседнику, выпалил Брайен, потрясая кулаком перед лицом Ива. - И, поверь, мы сможем их хоть не намного, на чуть - чуть отбросить.

- А завтра четверг. - Брайен сделал небольшую паузу, испытывающе посмотрев на Ива, опустил руку. - Завтра пойдут дети… «Промежуток» сможет хоть немного вздохнуть. За это время можно будет по-другому расставить наши позиции, отвести катапульты, ведь многие из них выведены из строя. Расчеты некоторых погибли. Я видел все это.

- Нужно будет перенести кучи с оружием в более безопасные места. - Продолжал Брайен. - По крайней мере, большие кучи. Потому как, «харгиры» уже стали стрелять туда.

Темное лицо Ива оставалось равнодушным. Взгляд был устремлен куда-то мимо Брайена. Словно он не слушал его. Но того, похоже, мало волновало это.

- Мне осталось всего пять дней до того, как я провалюсь в этот чертов ад. А некоторым из них, - Брайен снова резко обернулся к стоящим за его спиной. - И того меньше. Пойми, мы не хотим туда, куда должны идти. Харон нам как-то рассказывал, что там… Там вечный страх, постоянный за все время, пока там находишься, а мы все заслужили это. Нам лучше умереть во второй раз. Пусть лучше мы будем скитаться по Земле. Пусть будем «мытарями», но лучше это.

Мужчина уже не кричал, он почти молил Ива, стараясь поймать его взгляд, отведенный в сторону.

- Прошу тебя! Прошлые разы ведь получалось, вспомни, Ив. Те, кто выходили за ворота здорово отбрасывали этих ублюдков.

- Вы бы поменьше болтали, и почаще стреляли. - Ив повысил голос. - Тогда бы не было такого скопления «харгиров» у ворот.

- Они слишком близко подвели свои катапульты, Ив. Может быть, твое ружье спровоцировало их на это. Этим нужно воспользоваться. Этим глупо не воспользоваться. - Уговаривал Брайен. - Слишком близко. Наш отряд сможет прорваться к ним, и уничтожить эти орудия. Иначе они к чертовой матери разнесут весь Промежуток.

Какое-то время Брайен с надеждой смотрел на Ива, ожидая его реакции, но тот будто не слышал и не видел его, устремив свой взгляд по-прежнему куда-то в сторону.

Брайен недовольно отвел взгляд, равнодушно сплюнул на землю, вскинув короткостриженную голову, посмотрел на Ива взглядом полным ненависти и презрения.

- Когда у тебя просили пощады те, кого ты убивал, женщины, дети, старики, ты оставлял им жизнь? - Теперь уже полумутные глаза мулата зажглись недобрым огнем. - Или тогда ты считал себя Творцом, способным казнить и миловать?

- Ты был таким же наемником, как и я. - Брайен выдержал взгляд, рука, будто сама по себе потянулась к поясу, на котором висел короткий меч, но замерла на полпути. - Я нисколько не сомневаюсь в этом. Таким же мясом, только черным.

Он полупрезрительно улыбнулся.

- Может быть, - Ив медленно кивнул, - но Камень разделил нас. И иного быть не могло.

Еще какое-то время они смотрели друг на друга, ни говоря ни слова. Пытаясь пронзить мертвыми, но будто ожившими на какой-то миг глазами. Два «солдата удачи», возможно, разных войн и принципов, разного чувства долга и убеждений.

- Идите на стены, и стреляйте. - Напряженное молчание нарушил приказ Ива.

Он перевел глаза на отряд Брайена.

- Я не могу принять решения выпустить вас за ворота Промежутка. Это может сделать только Ирод, но я поговорю с ним.

Толпа будто по приказу разошлась. Мужчины стали взбираться по лестницам, чтобы занять свои позиции у «бойниц».

Синицын только сейчас заметил Щербатого, стоявшего у лестницы, рядом с Ивом. Колчан у того был набит стрелами, на поясе висел меч, вместо ножен - две кожаные петли. Он подождал Андрея, и они вдвоем стали молча подниматься по лестнице. Лицо бывшего «зэка» было взволнованным, бледным. Руки немного тряслись.

- Ты чего? - Спросил Андрей, когда они пробрались к своей «бойнице». - Плохо, что ли, Ген? С сердцем?

После атаки на стену Щербатый был более спокоен, чем сейчас. Можно было предположить, что на него повлиял услышанный разговор. Щербатый был далеко не праведником, и Андрею было совершенно понятно, что дальнейшая судьба не могла не волновать его товарища.

- «Кореша» встретил из четырнадцатого отряда. Может, слыхал про него. Витька Бык. - Щербатый остановился, перевел дыхание. - В прошлом месяце в «больничке» умер от туберкулеза.

Терехов был просто взволнован, может быть, напуган чем-то, сердечного приступа не было. Оглянувшись, он продолжил подниматься.

- Ну… - Синицын напряг память. - Что-то припоминаю… Он постоянно в «больничке» лежал. Ну да.

Андрей помнил длинного как жердь, сутулого Быка, с желтоватым, изрезанным морщинами лицом. Внешность «зэка» совершенно не вязалась с его «погонялом[3]».

Они поднялись к своей «бойнице».

- Только что его встретил вот… - Продолжил Терехов, отложив часть стрел, чтобы удобнее было их брать, на каменную кладку. - Разговорились. Он думал, что и я тоже… Ну, в смысле, «крякнул». Но я ему рассказал, как мы сюда попали. Ну, это ладно… Он мне рассказал кое-что. И ему, как раз, сегодня сорок дней исполнилось.

Щербатый покосился по сторонам, глазами ища Ива, не стоит ли он поблизости. Потом махнул рукой.

- И вот, мы стоим, с ним разговариваем. - Продолжил Терехов. - Минут пять болтали, не больше, пока этих «верхотаев» не было. - Он покосился на «стражников», занимавших позицию возле соседней «бойницы». - И он мне говорит, что, дескать, сорок дней он уже здесь… Ждет в общем, часа своего. Я его, значит, спрашиваю, мол, через Камень этот их, проходил? Он отвечает, что, дескать, да. Сразу, вроде, как положено, был в Часовне этой. Туда - сюда, болтаем, значит с ним. И вдруг, он, бац, сквозь землю проваливается.

- Как проваливается. - Не понял Андрей. - В смысле?

- А вот так. - Щербатый рубанул рукой по воздуху сверху вниз. - Проваливается и все. Будто утащил его кто за ноги туда. Будто и не было Быка. Как под воду ушел топором. Прямо на моих глазах.

- Земля что ли под ним разверзлась? - Догадался Синицын.

- Ну да, вроде того. Ему Камень этот тоже весь черным показался. Как и тем, кто позади нас стоял. «Нарики» эти, помнишь? Парень с девкой. Понимаешь, Андрюха. Это он в ад попал, понимаешь? - Терехов свел брови на переносице, закачал головой. - Провалился он туда.

Его взгляд стал рассеянным.

По всей видимости, под Промежутком находился еще один Мир. В который люди попадали не на ладье Харона. Просто, когда приходило их время, они попадали туда, проваливаясь сквозь оболочку или почву, если это можно было так назвать, этого Мира, во внутрь другого. Который предназначался для душ грешников.

Это было логично и объяснимо. Загнать людей, совершивших за свою жизнь преступления перед подобными себе, на баржу Харона для того, чтобы везти их в тот мир. Который был им известен, было бы невозможно, даже с помощью «стражников».

- Теперь, понятно, откуда это тепло, которое идет от земли. - Проговорил Андрей, вспомнив, как он сначала поразился этому, вроде бы, необъяснимому явлению. Контраст холодного, неизвестно откуда дувшего ветра, и теплой, почти жаркой почвы.

Щербатый, похоже, не слышал его, погруженный в свои мысли.

- Души грешников имеют вес. - Задумчиво проговорил он. - Грехи их тянут… Поэтому они и проваливаются, не могут подняться на небеса. Значит, правда все это. Никто ничего не придумывал.

Об этом, на своей проповеди говорил священник с мягким умиротворенным лицом, приезжавший к ним на «зону» прошлой зимой. Все, почти без исключения, «зэки» слушали его молча, стараясь не пропустить ни единого слова.

«Зоновский» актовый зал, ремонтом и отделкой которого занимались сами заключенные, чтобы хоть это помещение не напоминало о потере свободной жизни, в котором хоть на какую-то минуту, можно было забыть, что ты находишься на «зоне», был забит до отказа.

- Атака! - Послышался предостерегающий крик одного из «стражников», стоящих на стене. Он поднял вверх руку с копьем, привлекая внимание.

- Атака! - Вторили ему в городе, предупреждая остальных.

Андрей выглянул за «бойницу», заметив, как по приказу ударили катапульты людей, и за стену полетели тяжелые снаряды.

«Харгиры», пытавшиеся сначала пробраться к стене, не атакуя, малыми группами, принялись стрелять по тем, кто находился у «бойниц». За ними бежали другие, которые тащили к стене длинные лестницы и веревки с крючьями. Начинался штурм.

- Значит, и я тоже туда попаду. - Щербатый, не обращал внимания на происходящее. Лишь рассеяно посмотрел вниз. - Ничего хорошего - то я не делал. Думал…

Последние слова Терехова заглушил нараставший шум и рев, который «харгиры» стали издавать еще сильнее.

- Мы еще не умерли, Гена. Мы живые. - Андрей потряс товарища за плечо, другой рукой вытаскивая из колчана стрелу. - Кто знает, как вывернет.

- Да брось, ты. - Щербатый, все-таки, успев вовремя среагировать, резко отклонился за «бойницу». Чтобы в него не попали сразу две стрелы, летевшие в проем. - Я думаю, Инженер, это вопрос времени. В этом «штрафбате» ни те, так свои, мля, уделают.

Терехов истерично усмехнулся, зарядив уже машинально свой лук. И, чуть выглянув за «бойницу», быстро прицелившись, выпустил стрелу. Тут же, вставив в тетиву другую, из заранее припасенного пучка.

- Нет, Андрюх, кому расскажи, не поверят! - Прокричал он, в каком-то злом азарте выпуская одну стрелу за другой.

- Осточертевать мне уже все это стало. Все равно ничего не исправить! Чтоб вас всех, мля!

Щербатый выскочил из - за своего укрытия, положил колчан прямо под ноги, и натягивая тетиву, стал пускать стрелы, совершенно не прячась.

Синицын схватил Терехова за рукав телогрейки, с силой рванул на себя, и потянул за «бойницу», понимая, что тот от увиденного, что произошло с Быком, легко может впасть в истерику. Что уже начинало происходить.

- Гена, успокойся. - Синицын, отложив лук, с силой потряс Щербатого обеими руками. - Ты еще не умер. Посмотри на других. - Он обвел рукой за городом. - Они умерли, и то, они на стене. И не дергаются, хоть и могут умереть во второй раз.

Терехов присел на корточки за «бойницей», обхватив голову руками. Так продолжалось некоторое время. Синицын наблюдал за товарищем краем глаза, продолжая стрелять из своего лука.

«Харгиры» начали группироваться возле ворот, то и дело, вскидывая вверх головы в ужасающих шлемах.

«Стражники» с соседней «бойницы», которых поставил Ив, куда - то подевались. Внутри города, возле стены шла какая-то возня, но рассмотреть получше, что там происходило, не представлялось возможным.

Андрей заметил Ива, который наблюдал за ними, находясь возле одной из «бойниц», но пока ничего не говорил, и не предпринимал никаких действий. Мулат перевел взгляд вниз, будто ожидая чей-то команды.

«Харгиры», как и следовало ожидать, усилили атаку. По всей видимости, к ним еще незаметно подошло приличное подкрепление, так как количество осаждавших резко выросло.

«Харгировские» стрелы сыпались черным дождем, огромными стаями черных иголок, они устремлялись к городу, большая часть из которых попадала либо в стену, либо перелетала ее. И лишь небольшая часть этого дождя находила свою цель в образе защитников Промежутка. Одна из черных стрел прорвала телогрейку Терехова, скользнув ему по спине. Он повернул голову, и сразу встал на ноги.

В глазах был испуг, но они, наконец-то, были осмыслены.

- Возьми лук, Гена! - Крикнул Синицын. - И вставай на свое место! Вставай! Но прячься за «бойницу»! Слышишь?!

Он схватил товарища за телогрейку и потянул к себе. Отрешенность Щербатого пугала Андрея.

Щербатый поднялся, и подхватив свой лук, шагнул к другой стороне «бойницы».

Вновь ударили катапульты после страшного рева «фанфар». Град горящих факелов и обычных камней обрушился на защитников города.

Андрей с Щербатым прижались к «бойнице». Синицын нашел в себе силы, чтобы посмотреть в ту сторону, где должна была стоять Светлана. Сейчас, наверное, он больше боялся за нее, нежели за свою жизнь, хоть в глубине души, и сомневался, что девушка, которую он увидел, есть та самая Света. На той стороне стены, разделенной воротами, все, кто стоял у «бойниц», также вжались в стену, прячась от падающих на голову камней.

Вновь послышались крики и стоны людей, которые не хотели становиться призраками или «мытарями», как их называли здесь. Они жили надеждой, что подобное не произойдет с ними. Что они продержаться свои сорок дней, и попадут в другой мир. Мир, где не будет ничего этого, того, что они терпели здесь, даже после смерти.

И становилось больно, обидно и страшно от незаслуженной кары.

- Какого хера наши - то не стреляют?! - Прокричал Щербатый, сжав кулак. - Эти, суки, сыпят и сыпят! Эх, «ствол» бы сейчас нам наш. Этот чертов негр…

Он уже взял себя в руки, заставив, вероятно не думать сейчас об участи Быка, и о своей собственной.

Катапульты людей, в самом деле, на какое-то время будто затихли, отвечая «харгирам» лишь беспорядочными одиночными выстрелами. Очевидно, «харгировские» расчеты, каким-нибудь образом, узнали или вычислили, где находятся катапульты людей, и метали свои снаряды целенаправленно, чтобы вывести из строя орудия Промежутка.

Сделав несколько залпов из метательных машин, «харгиры» начали штурм стены. На стены вновь, уже в который за сегодняшний день раз, упали тяжелые лестницы, часть из которых люди успели столкнуть обратно. Но по другим уже проворно взбирались «харгиры».

Андрей схватил было рогатину, которая стояла прислонившись к «бойнице», но упершись в лестницу в одиночку, ему не удалось даже сдвинуть ее с места. По ней уже карабкались трое «харгиров». Которые понимали, что чем больше их будет на лестнице, тем труднее будет столкнуть ее вниз. Синицын понял, что это бесполезно, поэтому поднял топор, прихваченный им из кучи с оружием. Щербатый последовал его примеру, достав короткий меч.

«Харгиры» уже не так сыпали стрелами, чтобы не попасть в своих, тех, кто уже оказывался у стены. Планомерность, слаженность, а главное спокойствие их действий поражали. Рядом с Андреем неожиданно возникла массивная фигура вездесущего Ива. Который, вероятно находился на стене все это время.

Первый «харгир», голова которого возникла над стеной, был сражен копьем мулата. То же ожидало и второго воина. Рядом с первой упала еще одна лестница. На которой опять оказалось сразу три «харгира». Едва один из них оказался наверху, Андрей отсек ему руку, сам едва не упав со стены, так как не рассчитал силу удара. Воин с одной рукой попытался, было все равно шагнуть на стену, но у него этого не получилось, и он рухнул вниз.

Второго буквально сбил сильный удар меча Щербатого, нанесенный изо всех сил. Лезвие ударило в грудь, и «харгир», не удержав равновесия, упал за стену.

Андрей повернул голову. Из города тянулось подкрепление. Которое, сразу же, оказывалось на стене, и вступало в бой. Женщины и подростки осыпали «харгиров» стрелами из арбалетов. Рядом с Щербатым оказался невысокий коренастый мужчина с мечом. Он ударил поднявшегося по лестнице воина мечом, но тот, выдержав удар, резко выпрямил руку, пробив своего противника мечом насквозь.

Терехов ударом своего меча отсек голову «харгиру», который мешком свалился вниз. Из шеи, на телогрейку брызнула сукровица. Пробить, разрубить тело «харгира», как заметил Синицын, не составляло особого труда. Тела, только на первый взгляд казались плотными. Это, наверное, должно было происходить и с людьми, здесь тело человека переставало жить той жизнью, которой жило на Земле. И по определенным законам становилось слабее.

Неподалеку от ворот группировалось плотное кольцо «харгировских» воинов, которое расступилось. В центре стояло несколько осадных орудий, которые, как по команде, почти одновременно, дали залп в сторону ворот. Тяжелые камни ударили по деревянным воротам, отчего последние закачались.

Ив на какое-то мгновение вгляделся в осадные орудия врагов людей, словно пытаясь запомнить их месторасположение. Видя, что стрелы защитников не достают расчеты катапульт «харгиров», он поспешил к лестнице.

Катапульты в это время ударили второй раз, расчеты торопились. Вновь затрещали ворота. Снаряды, отлетев от деревянных ворот отлетали на самих «харгиров», тех, кто работал «таранами». «Харгиры» не жалели своих, зная, что на смену одним придут другие, пытаясь любой ценой завладеть городом, ворваться в него.

Спустившись со стены, Ив бежал к расчетам катапульт, тем, которые еще оставались неповрежденными, чтобы дать команду куда метать камни.

Ударил третий залп, снова по воротам, но уже не такой дружный и точный. Слишком торопливы были расчеты «харгировских» воинов.

И вот уже, целенаправленно, ударили катапульты людей. Судя по количеству выстрелов, Синицын догадался, что сейчас работали все метательные машины Промежутка. Очевидно, часть из них, специально не вводилась в бой в самом начале, для того, чтобы не раскрывать свое местонахождение, не выдать себя раньше времени. Их берегли для трудного момента, который сейчас настал.

Все снаряды, стрелы, сейчас летели в одну сторону, туда, где располагались убийственные для ворот города осадные орудия «харгиров».

Залпы шли поочередно, один за другим, обрушивая на расчеты «харгиров» непрерывный поток зажженных снарядов, выводя из строя и круша орудия. Которые еще успели сделать один недружный залп по воротам и замолчали.

На стене послышался победный клич, который был подхвачен десятками как мужских, так и женских голосов. Лучники добивали тех, кто находился под воротами.

Атака «харгиров» стала ослабевать. Очевидно, что они ждали очередного подкрепления, так как пришедшее ранее, несмотря на численность, уже израсходовало себя. Но следующего пока не было, а оставшимися силами продолжать штурм было бессмысленно. Возле ворот валялись брошенные «тараны», и постоянно вверх, к темно-фиолетовому небу уходило что-то серое, что оставалось от тел поверженных.

Падали штурмовые лестницы, отброшенные защитниками города, срывались и бросались вслед отступающим, хитро сплетенные крючья. «Харгировские» воины отступали, но только от стен, на безопасное расстояние, с тем расчетом, чтобы стрелы людей не смогли достать их.

Штурм переходил в вялотекущий режим, в течение которого «харгиры» переговариваясь между собой, группировались, дожидаясь подхода свежих сил, чтобы начать новую атаку Промежутка. Небольшая их часть - те, кто остался у стены продолжали стрелять из луков, ловко уворачиваясь от стрел людей, но пока на этом все и заканчивалось. Андрей заметил, как Ив, направляясь в центр города, исчез в толпе людей.

- Сейчас бы из города выйти всем вместе, и «вымести» их до ихнего Промежутка или там что у них за город, из которого эти черти появляются. - Процедил Щербатый, и зажав одну ноздрю шумно высморкался.

- Не успеем выйти, как их станет в десятки раз больше. - Ответил Андрей. - Ты, что не видел прошлую атаку?

- Ладно. - Щербатый махнул рукой. - Здесь есть начальники, вот они пусть этим и думают. Нам-то что… - Он покосился в сторону «стражников». Одного не было на месте. То ли он пал от «харгировских» стрел, то ли спустился вниз, было непонятно.

- Надоела мне эта херня уже. - Добавил Терехов, и первый раз за все время как-то тяжело, с чувством вздохнул.

- Город падет. - Задумчиво произнес Андрей, критически оглядывая из-за «бойницы» выщербленную стену, поврежденные ворота. - Если они будут атаковать так, как атакуют сейчас. Это очевидно.

- Падет, так падет. - Щербатый сплюнул. - Меня одно волнует… не хочу я попадать туда, куда Бык попал. Не хочу.

- Мы же не прошли с тобой через Камень, подумай сам. - Проговорил Андрей. - Почему ты так уверен, что попадешь именно туда. Мы не можем пока знать этого.

- Я все равно знаю. - Щербатый поднял голову, прищурил глаза. - Я знаю свою жизнь, Инженер. И без их Камня. Только я. Знаю, что будет… - Он снова вздохнул и покачал головой.

Что мог ответить ему Андрей. Читать нотации о том, что нужно было жить по-другому, было глупо. С другой стороны, живя Гена Терехов по-другому, по тем канонам, не оказался бы он сейчас вместе с Андреем здесь в Промежутке. Что было об этом говорить. Успокаивать Щербатого было бесполезно. Да и чем?

Терехов так же, как и в прошлый раз присел на корточки, обхватив голову руками. Синицын молчал, пытаясь заставить себя ни о чем думать. Где-то в прошлом осталась другая жизнь. И хоть, они пробыли в Промежутке всего один день, и вот второй уже подходил к концу, эта была уже другая жизнь. Это было их настоящее. Каким бы необычным или нереальным оно могло бы показаться, но это была жизнь.

Но Светлана… Как он мог не думать о ней, не вспоминать. Пережила ли она эту атаку? Ведь катапульты «харгиров» стреляли в том направлении. Осталась ли жива после такого? Неужели даже здесь что-то ужасное может воспрепятствовать встретиться им. Мысли о девушке не давали покоя Андрею. Он снова, уже в который раз повернул голову туда, где увидел ее, откуда почувствовал ее взгляд. Напряг зрение. Нужно было дойти туда. Дойти, добраться до ее места, и спросить тех, кто был рядом. Возможно, что ее просто загораживали от его глаз другие.

Он решительно направился к лестнице, но его остановил «стражник».

- Ты куда?

- Мне нужно увидеть одного человека. - Андрей не стал врать, что-то подсказывало ему, что этого делать не следует. - Очень нужно… Узнать жив он или нет.

«Стражник» колебался, очевидно, выполняя приказ. Синицын ждал. Обойти «стражника» было нельзя, он загородил и без того узкий проход по стене.

- Оставайся там, где стоял. - Наконец, проговорил тот.

- Но почему? - Андрей попытался отодвинуть его плечом, но тот твердо стоял на ногах.

- Оставайся на своем месте. - Повторил он. - Сейчас начнется атака.

Андрею ничего не оставалось, как подчинится.

- Что сходил куда хотел? - Насмешливо спросил его Щербатый.

Синицын не ответил, лишь мрачно сплюнув за «бойницу».

- Видно не равнодушно к нам начальство тамошнее. - Щербатый улыбнулся. - Раз стерегут так рьяно.

- Определенно. - Буркнул Андрей.

- Увидел что ли кого? - Поинтересовался он, не сводя с Андрея взгляда голубых глаз.

- Да так… - Андрей отмахнулся.

Рассказывать Терехову про Светлану пока не хотелось. По крайней мере, до тех пор, пока он точно, не узнает та ли это девушка или он все-таки обознался.

Щербатый опустил голову и задумался. Его лицо сделалось серьезным. Геннадий вспоминал о матери, которую не видел почти двенадцать лет. После своей второй отсидки ему так и не удалось побывать дома, увидеть мать, поблагодарить ее за передачи, которые она, несмотря на скудную пенсию, регулярно высылала ему.

Сейчас он смотрел на людей. Видел, как матери прячут, оберегают детей. Все больше и больше он приходил к выводу, что ничего хорошего он не принес своей матери, хотя она, как и любая другая, ждала и надеялась на это. Верила, что из ее сына получится хороший и заботливый сын. Что в старости он будет рядом с ней. И сейчас, будь он маленьким, также бы оберегала и прятала его.

Потому что была матерью. И верила, что он будет рядом, когда ее постигнут болезни, нужда. Он проводит ее в последний путь. Он будет приходить на могилку хотя бы по праздникам, протирать деревянный крест, и каждый год, пусть, хотя бы в одиночку, но пить, вспоминая ее добрым словом. И неважно, кем он стал, кем он был, много или мало сделал плохого людям, он должен был выполнить свой сыновний долг до конца.

Щербатый вновь тяжко вздохнул, его начинало тяготить еще это. Мысли о матери, о том, что он, наверное, уже никогда не увидит ее, не вернется в отчий дом, чего он втайне желал последний срок. Эта тяготило его не меньше того, что нельзя, невозможно уже все исправить и вернуть на круги своя. Переписать жизнь с чистого листа…

- Ты видел здесь детей? - Спросил он, спустя некоторое время, подняв голову на Андрея.

- Этих? - Синицын кивнул головой в сторону стоящего у «бойницы» неподалеку мальчика с арбалетом, возле которого стояла женщина также с арбалетом, очевидно, его мать. Женщина постоянно оглядывалась в сторону города, словно чего-то ждала. И каждый раз старалась прикрыть ребенка своим телом, будто пряча его. Синицын поначалу подумал, что ему это показалось, но после того, что он увидел сегодня в городе, понял, что не ошибся. Женщина именно старалась спрятать сына от «стражников».

Сразу, на память пришло увиденное сегодня. Он так и не успел рассказать об этом Терехову, и вот, теперь, Гена, похоже, сам хотел что-то поведать ему.

- Нет. - Щербатый, повернувшись в их сторону, замотал коротко остриженной головой. - Нет, ма-аленьких. «Соплей» еще совсем, которые и оружие-то пока держать не могут. Не видел?

- Я сегодня видел, как «стражники» отбирали их у родителей. - Андрей кивнул головой и взглянул на Щербатого. - Не знаю… зачем.

Терехов поднялся и взял лук. Синицын не сводил с него глаз.

По идее умирать должны были дети всех возрастов, но именно младенцев он не видел в городе. Может быть, попросту не обращал внимания.

- Во-от. - Подтвердил Щербатый. - Каждый день, когда сюда «приходят» дети, постарше, помладше… неважно. - Щербатый немного отклонился в сторону. Затем позыркал глазами, ища Ива. Но мулата не было на том месте, где он стоял.

- Так вот, - продолжил свое повествование Щербатый, - детей или младенцев, если они «приходят» с родителями, отбирают у них и помещают в Часовню, к Камню. Это происходит каждую среду. Там они находятся сутки или около того. Этот Ирод, поэтому его и прозвали так, с ними что-то там делает, и их выпускают за стену.

- Выпускают за стену? - Не понял Синицын. - Но для чего? Зачем?

- Для боя с этими уродами. - Неуверенно ответил Щербатый, очевидно сам не совсем понимая того, что ему рассказал Бык.

На память пришел разговор Брайена с Ивом. Его полумертвые, уже начавшие затухать глаза, в которых читалась мольба.

«… завтра четверг, завтра пойдут дети…» - Синицын поначалу как-то не придал значения словам «камуфляжника».

- Что может сделать, ребенок, тем более, младенец? Какой из него воин? - Недоумевал Андрей. - Сам посуди. Какой может быть бой, если он не умеет еще стоять на ногах?

Щербатый пожал плечами, скривив губы.

- С ними выпускают детей постарше, - проговорил он, - они держат совсем маленьких на руках. Держат какое-то время. Я так слышал… от Быка. Берут в основном тех, кто остался без родителей. Потому что родители сразу начинают «возбухать». Да ты сам это видел, говоришь.

- Ты ничего не придумываешь? - Синицын с сомнением покачал головой. - Я видел, как они забирали детей. Можно предположить разное. Может быть, эти «стражники», наоборот, хотят сохранить им жизнь. Но… каким образом из них можно сделать воинов?

- Мне рассказал это Бык. Он здесь все сорок дней прожил. Ходил, даже пару раз за стену, вместе с другими, такими же, как и он. Его не убили. Третий раз не пошел. Решил, что уже вроде как искупил грехи, раз за стену ходил, не верил, что попадет в ад. И вновь, хотел пройти через этот их Камень. Думал, что искупил грехи. Как бы не так… Не учитывается это здесь.

- Но дети… Если их выпускают за стену, следовательно, они должны погибнуть. Но они же не должны попадать туда, куда попадают те, кто умирает во второй раз. Этого не может быть. Они же еще и не жили, следовательно, не успели и нагрешить. - Рассуждал Андрей, по-прежнему сомневаясь в правдивости слов Терехова. - Тогда зачем их выводить за стену? Зачем делать их призраками?

- Увидим. - Ответил Щербатый, устремив взор на серо - черное поле за «бойницей». - Если доживем. Вряд ли Бык стал что-нибудь придумывать. На кой ему это.

- А какой сегодня день недели? - Самого себя спросил Андрей, и снова вспомнил, что Брайен говорил, что завтра будет четверг.

Щербатый промолчал. Он так же, как и Синицын запутался во времени.

- Сегодня среда… - Сам ответил на свой вопрос Синицын.

- Какая хер разница, среда или еще что. - Терехов смачно, как, будучи еще на «зоне», в «авторитетах», сплюнул за стену.

Затем, порыскав в кармане телогрейки, достал пачку сигарет. Протянул Андрею, но тот, к своему удивлению отказался. Курить не хотелось, несмотря на то, что последнюю сигарету он выкурил еще вчера, в лодке.

Синицын заметил, что в Промежутке не хотелось ни есть, ни пить. Чувство голода давно должно было дать о себе, но оно не ощущалось. Состояние организма было нормальным. В самом деле, это был другой мир.

Щербатый достав спички, прикурил, но, сделав пару затяжек, отшвырнул сигарету за стену.

- Черт-те что… - Пробормотал он. - Вкус какой-то… непонятный, вроде и не курева. - Он сплюнул. - По-другому здесь все. И небо другое.

Фиолетовое небо, с темными облаками нависало над Промежутком, и казалось очень низким по сравнению с тем, которое они привыкли видеть на Земле.

- Если поставить Храм, который мы с тобой видели, во-он там, - Щербатый неожиданно вытянул руку в направлении горизонта, где виднелись приближающиеся фигурки «харгиров», - то он как раз будет от неба до земли. Как бы соединять их… То и другое. Только небо должно быть светлее. Как на Земле.

- Я художником с детства мечтал стать. - Объяснил Щербатый, смущенно улыбнувшись. - Нравилось мне рисовать. В школе всегда рисовал небо, синее-синее. И землю темную. И всегда чего-то не хватало. Теперь понял чего. То, что связывает небо и землю. Храм. И больше ничего. Он светлый, и небо светлое. И он связывает земной мир с высшим.

- Хотел, что ж не стал? - Не удержался от вопроса Синицын. Ему никогда не приходило в голову, что Гена может так просто, доступно и наглядно объяснить, что есть Церковь, Храм. Тем более, выразить это картиной.

- А-а… - Терехов махнул рукой и отвернулся. - Чего быть, того не миновать.

Щербатому вспомнилось детство. И почему-то зима. Сугробы на соседских избах, делавшие их похожие на сказочные домики из детских книжек. Весело потрескивающие дрова в печке, блинцы с парным, пахнущим коровьим выменем молоком.

Синицын вновь обвел взглядом стену в поисках девушки, пристально вглядываясь в окружающих. Глаза наконец-то выхватили светлые длинные волосы, а сердце сладко, и как-то тревожно забилось. Внутри все наполнилось чем-то непонятным.

«Вот она! Вот! Слава Богу, с ней ничего не случилось!» - Андрей вытянул шею, но тут же почувствовал, как Щербатый схватил его за голову, пригнув ее за «бойницу».

Над головой Андрея просвистела стрела.

- Чего ворон считаешь, мать твою! - Щербатый пригнулся, спрятавшись за «бойницей».

На стену вновь, уже который раз посыпались стрелы, раздался вой, который потом сменил душераздирающий стон, сменившийся затем рыком.

- Завели свою «шарманку», мля. - Терехов выругался, медленно натягивая тетиву лука.

«Харгиры» приближались к стене полукругом, в несколько рядов. За последним рядом лучников катились катапульты.

- Когда только кончится вся эта херня. Надоело уже, мля! - Гена, выйдя из-за стены быстро прицелился, и спустив тетиву, вновь укрылся за кладкой стены. Стрела нашла свою цель, вонзившись в грудь одному из воинов, несшему к стене деревянную лестницу.

Щербатый достал вторую стрелу. И тут же, будто в ответ, в каменную «бойницу», в нескольких сантиметров от Терехова, ударили сразу четыре черные стрелы, отскочив от нее. Четыре «харгировских» воина одновременно опустили свои луки. Чтобы зарядить их снова.

Андрей успел спрятаться за свою «бойницу», заметив, как с криком стала растворяться в воздухе женщина - мать мальчика. Стрела попала ей в горло. Ее сын, непонимающе, с расширенными глазами смотрел на мать, схватив ее за руку.

Он дергал ее за исчезающую руку, что-то кричал, звал ее, но разобрать слов в жутком шуме было невозможно. Женщина растворилась в воздухе окончательно, и тут же на ее месте оказался «стражник», который схватил ребенка за руку, и стал осторожно уводить со стены.

Их место заняли другие пожилой мужчина с желтовато - бледным лицом и молодая женщина в брючном костюме с внешностью «бизнес-леди».

«Харгиры» уже подтянули силы. Количество их воинов росло, снова возле городских ворот, которые и так были изрядно повреждены. Что побуждало «харгиров» к новым интенсивным действиям. Они подтащили два новых больших бревна - «тарана», которые казались еще больше предыдущих. На них были стальные тупые наконечниками, которые должны были окончательно разрушить ворота Промежутка. Вдали из-за горизонта, показался еще один ряд осадных орудий. Их было много. Рослая фигура Ива вновь возникла на стене. Заметив огромное количество катапульт «харгиров», он поспешил спуститься вниз.

Глава 10

В городе людей, возле метательных машин появились горки снарядов, разгорались новые костры. Следовало ожидать, что через некоторое время начнется новый штурм. Который обещал быть еще упорней предшествующих атак, и судя по надвигающейся опасности, вполне мог стать роковым для Промежутка.

Дождавшись, когда к подошло подкрепление, «харгиры», загородившись щитами, стали подтаскивать «тараны» к воротам. Другая часть принялись осыпать стрелами и дротиками тех, кто находился над воротами, прикрывая тех, кто прорывался. Остальные принялись возиться возле орудий, настраивая их для того, чтобы вновь ударить по воротам.

За спиной, внутри города, послышался какой-то шум, возбужденные голоса, которые трудно было разобрать. Андрей обернулся. Возле стены в сопровождении Ива появился Ирод. Мулат что-то говорил ему, отчаянно жестикулируя, указывая рукой в сторону ворот.

Потом к ним подошел Брайен, и на его лице вновь отобразилась мольба. На этот раз он уговаривал Ирода. Разговор был коротким. Брайен перекрестился, кивнул, и махнул рукой кому-то на стене.

- Стрелять в сторону ворот! - Послышался зычный приказ Ива, который проворно поднялся по лестнице на стену. - Все слышали? В сторону ворот!!

Его приказ дублировали «стражники», за каждым из которых был закреплен определенный участок стены. И слова мулата, будто эхом раздались со всех сторон. Но многие, из-за довольно приличного расстояния, как и в прошлые разы, не могли достать атакующих стрелами, которые попросту падали, не долетая.

Было понятно, что Ив хотел вывести за стену группу бойцов во главе с Брайеном, который все-таки удалось уговорить на это Коменданта. Чтобы они вступили в рукопашный бой.

На стены стало подниматься еще больше людей с луками и арбалетами. Очевидно, Ив решил использовать всех, кто мог держать в руках оружие.

До ворот было далеко, но Андрей прикинул, что достать «харгировских» воинов, скопившихся возле них, из лука для него и Щербатого было реально. Он натянул тетиву и пустил стрелу в самую гущу осаждавших.

Сейчас, практически можно было не целиться, насколько плотной стала осада ворот. Тут же Андрей достал вторую стрелу, и выпустил ее, как можно сильнее, почти до плеча, натягивая тетиву. Третья была пущена уже на автомате. Щербатый не отставал от него, также до предела растягивая тетиву своего лука, делая один выстрел за другим.

И в то же время приходилось постоянно прятаться за «бойницей», чтобы самим избежать стрел «харгиров». Меньшая их часть, в основном, стрелки, находилась на некотором расстоянии от основной массы, и выполняла задачу по прикрытию тех, кто шел на ворота.

Словно, поняв, что готовиться попытка отбросить их от ворот, подтягивающие силы «харгиров» принялись активно лезть на стены. Лестницы одна за другой стали падать возле «бойниц», вслед за которыми сразу летели веревки с крючьями. Но и защитники Промежутка не дремали.

В ход пошли «рогатины», и атакущие, не успев забраться даже до середины падали. Но те кто мог, поднимались опять, и снова карабкались по крепко привязанным деревянным перемычкам лестниц.

Андрей то и дело бросал взгляд в ту сторону, где должна была находиться Светлана. Над воротами было много людей, и они почти заслоняли силуэт девушки, но каждый раз ему удавалось увидеть то светлые волосы, то край платья, в которое она была одета.

- Только бы она осталась жива. - Про себя молил Андрей, уже не сомневаясь в том, что это была именно она и никто другой. - Только бы она осталась жива.

Светлана, будто чувствуя взгляд, повернула голову в тот момент, когда он в очередной раз посмотрел в ее сторону.

Он опять встретился с ее голубыми глазами. Пусть они находились далеко, пусть их невозможно было разглядеть, но, несмотря на расстояние, он знал, что они голубые, потому что видел их не один раз, и то, что она смотрела на него сейчас, он знал, ощущал душой, сердцем.

Но сейчас, увидев в них уже ставшую за тот короткий промежуток времени, привычной смерть, не испугался и не отвел взгляда, как в первый раз. Девушка, вновь задержала на нем свой взгляд.

Он помнил этот взгляд, эти глаза, пусть уже не живые, пусть уже без того огня, который он привык видеть у людей в том, ставшим уже «другим» мире. Но он помнил… Небольшой двухэтажный домик, широкие окна с поразительно чистыми стеклами, и этот взгляд, именно этот взгляд, провожавший его каждый раз, когда он проходил мимо. Он не мог ошибиться. Это была она. Та девушка, которая развешивала белье, в то утро, когда он уезжал из родного маленького городка, чтобы поступить в институт, и начать новую, взрослую жизнь.

Как мучился, он потом, вспоминая эти глаза, как жалел, что не хватило смелости, подойти, завязать разговор, познакомиться. Ведь, в этом случае, все могло быть иначе. Совершено иначе, он понимал это все время. Все по-другому. Могло не быть того, что он совершил, могло не быть следствия, страшного, кажущегося ужасным сном суда, на котором он готов быть сгореть от стыда перед коллегами по работе, родственниками, друзьями. Могло не быть «зоны», унижающей его своими неприемлимыми для него «понятиями», порядками и законами. И то, что происходило сейчас… Что это было? Андрей не мог дать более - менее точного объяснения происходящего в данный момент с ним, с Щербатым. Что это? Все-таки, смерть? Нет. Но они находились в том мире, в котором все были мертвы. И это было очевидным фактом.

И выйти отсюда, выбраться, вернуться вновь, туда, где была жизнь, живые люди. Туда, где еще не поздно было начать все сначала. Заново жить. Пусть даже, «отмотав» положенный с добавленным за побег срок на «зоне», было невозможно. Просто нереально. Хотя, он, конечно, слышал и читал о тех, кто смог вернуться с «того света», перенеся клиническую смерть. Но это были люди, которые должны были вернуться. Это было другое. Но возможно ли это было с ними.

Все могло быть по-другому…

Но как она оказалась здесь? Он вновь задал себе этот вопрос. Умерла или погибла, как могла еще она появиться в этом мире. Андрей оторвался от размышлений, выпустил еще три стрелы, и вновь перевел взгляд на девушку.

Она нацеливала небольшой арбалет. Длинные волосы светлыми волнами спускались ниже плеч почти до самой поясницы.

Синицыну захотелось подойти к ней, поговорить. Прямо сейчас, во время боя. Спуститься со стены, наплевав на «стражников», «харгиров», и все остальные препятствия, которые могли возникнуть, и подняться на ее участок и подойти к ней.

Она узнала его. Почему-то, он не сомневался в этом. Нет, вероятнее всего, она не погибла в катастрофе. По крайней мере, на ее теле не было каких-либо видимых ран или увечий, свидетельствовавших об этом. Хотя рассмотреть что-то с такого расстояния было трудно. Значит, она умерла от какой-либо болезни или стала чьей-то жертвой.

Со стены над воротами раздался дуплет ружейных выстрелов, за ним еще один. Туда пробрался темнокожий Ив, и теперь палил из ружья по «харгирам». Он отдал отрывистую команду, и на «харгиров» полилась темная, заранее приготовленная кипящая смола. Сразу большая часть из них свалилась замертво, испаряясь вместе с черным едким дымом.

И возле ворот освободилось пространство. Ив снова выстрелил из ружья, и вновь отдал какой-то приказ, расслышать который могли только те, кому он предназначался.

Снаружи послышался звук, напоминающий хруст, затем крики. Это, по команде Ива открывались ворота.

Сквозь образовавшуюся между ними щель один за другим стали выскакивать войны Промежутка, люди. Каждый из них был вооружен заранее остро отточенным мечом, который держал в руках. За поясом, в ножнах, было еще пару мечей. Андрей сразу узнал Брайена. Тот самым первым выскочил за ворота и принялся рубить «харгиров». До уха Андрея донесся характерный звон мечей, заглушивший яростные крики людей. Брызнула бурая «харгировская» сукровица.

«Харгиры», довольно быстро придя в себя, охватили «десант» Промежутка плотным кольцом, которое извивалось гигантской змеей, атакуя со всех сторон. Но люди держались. Понимая, что им нечего терять, продолжали с каким-то остервенелой обреченностью, рубить своих врагов.

Они вышли сюда по жребию, слишком много было желающих не попасть в Мир Вечного Страха, пусть стать призраками, душами без упокоения, но избежать страшных страданий.

«Харгиры» один за другим валились на землю под ударами мечей грешников. Но их место занимали другие, следующие. Кольцо вокруг людей не разрывалось, но и не сужалось сильнее, продолжая лишь извиваться.

Несмотря на то, что и среди людей были потери, почти сразу. Андрей заметил, как около полутора десятков выскочивших за ворота воинов, пали от мечей и копий «харгиров». Видел, как они, растворяясь в воздухе, исчезали. Пропадали вообще.

Расчеты метательных машин «харгиров» по своей остервенелости не уступали тем, кто вышел за вороты города. Снаряды, каждый второй из которых был зажжен, сыпались каким-то адским камнепадом, поражая как своих, так и людей. Воины, приставленные к катапультам, уже практически не целились, просто выпуская камни в сторону города.

Со стен осаждавших Промежуток, по-прежнему, обстреливали из луков и арбалетов. Внутри города продолжали работать катапульты людей. Которые, чтобы не задеть своих били своими тяжелыми камнями чуть подальше от ворот.

Брайен что-то кричал своим, указывая мечом в сторону катапульт. Наконец, отряду, удалось прорваться, прорубиться сквозь кольцо «харгиров», прежде чем оно сомкнулось вновь. Внутри осталась больше половины всех воинов. Остальные, во главе с Брайеном ринулись к осадным орудиям. Расстояние, которое следовало преодолеть, было небольшим, и вскоре, люди уже начали рубить ненавистные метательные машины, повреждая механизмы. Со стен стали доноситься ликующие крики. В руках Брайена оказался факел, который он поднял над собой и поджег одну из катапульт.

«Харгиры» уже перестали штурмовать стены, и почти все бросились на отряд Брайена. Но ему уже хватило времени, чтобы вывести из строя большую часть орудий. И возле катапульт завязался новый бой. Людей в отряде оставалось еще достаточно много, чтобы держаться какое-то время.

Расправившись с отрядом Брайена, «харгиры» принялись откатывать катапульты на более безопасное расстояние.

Та, большая часть отряда людей, которая осталась в кольце начала редеть на глазах. Из - за плотного окружения в них летели стрелы и длинные черные дротики, копья. Один из них, в окровавленной робе что-то кричал своим воинам, очевидно, чтобы они сами нападали на окружившее их кольцо «харгиров», так как стрелявшие в них лучники, были беззащитны в ближнем бою. Но сил у грешников оставалось все меньше и меньше.

Они бросились в атаку почти одновременно, видимо по приказу своего нового вожака, но «кольцо» вместо того привычно «сжаться», наоборот, растянулось, образовав некоторое расстояние, и по грешникам был дан залп из стрел, дротиков и копей. Сразу одна треть из оставшихся из отряда людей пала. «Харгиры» сменили тактику. Они расступались перед людьми, осыпая их стрелами. Как бы заманивали вглубь. У ворот их уже не осталось.

Остатки отряда уже добрались до катапульт «харгиров», некоторых, которые те еще не успели откатить, и принялись крушить их. Но «харгиров», казалось, уже не очень волновало это. Их воины рассыпались по полю, продолжая обстреливать людей. Теперь их количество было даже меньше, чем людей. Часть «харгиров» успела откатить метательные машины на безопасное расстояние, но большая уже была выведена из строя.

Кто-то из людей прятался за остатками орудий от стрел «харгиров», кто-то безучастно направлялся в сторону ворот, и не дойдя до них, останавливался, усевшись прямо на землю. Миссия отряда Брайена была закончена.

До уха Андрея снова донесся зычный приказ Ива. После которого послышался скрип. «Стражник» приказывал открыть ворота для того, чтобы впустить остатки «десанта». Но это было излишне. Никто из тех, кто вышел за ворота для того, чтобы обрести свою вторую смерть, и сделаться призраком, вечно скитающимся по земле в поисках покоя, не собирался возвращаться, чтобы попасть в ад.

Только некоторые, меньшая часть, из оставшихся в живых, продолжала биться, подобно коршунам, нападая на своих врагов. Остальные, ожидая своей долгожданной участи, остановились то ли от усталости, то ли от безысходности. Парень в робе и еще двое бойцов продолжали рубиться с группой «харгиров». Которая отступала, следуя тактики заманивания.

Ив выскочил за ворота и стал что-то гневно кричать, потрясая своим копьем. Со стен послышались ругательства и проклятья в сторону тех, кто был за стенами, и сейчас ждал своей второй смерти.

- Подонки! Мрази! - Слышался мужской баритон. - Возвращайтесь, или Ирод больше не пустит за ворота никого!

- Вы сейчас сдохнете, и избежите ада! А мы?!! Вы о нас подумали?!! - Вторил ему бас. - Будьте вы прокляты! Какого черта жребий выпал на вас!

- Командир, пожалей меня! Вернись! Я тоже не хочу туда, в этот ад! - Слышался молодой голос. - Потом пойдем вместе, умоляю тебя! Вернись! Больше, ведь, никого не пустят.

Из слов было понятно, что Ирод не выпускал за ворота всех желающих, ибо их было слишком много. Вероятнее всего, те, кто выйти бросали жребий, и давали обещание, что если останутся живы, то вернутся в Промежуток. Но этого не происходило. Грешник и здесь старался жить по своим принципам.

Никому не хотелось упускать шанса избежать ада. Они выбирали Мир «мытарей», обреченные на вечное скитание, и, возможно даже такой же страх и мучения, и вечный жар, которые ждали их в другом страшном Мире, которого, как им казалось, удалось скрыться.

Синицын заметил Ирода, который, согнув одну ногу в колене, и опершись на нее локтем, стоял на стене, возле самых ворот, задумчиво наблюдая за происходящим. Кто-то из отряда Брайена показал ему неприличный знак, и принялся хохотать, другой, размахнувшись, метнул в Коменданта дротик, не особо надеясь попасть. Короткое копье пролетело в нескольких метрах от коменданта. Ирод никак не отреагировал на это, будто находясь в какой-то прострации. Кто-то выстрелил в него из тяжелого «харгировского» лука, но также безуспешно.

Ив продолжал кричать воинам, чтобы они вернулись в город. Со стен не умолкали мольбы, которые сменялись проклятьями и ругательствами.

Наконец, парень в робе, и вместе с ним еще порядка полутора десятка воинов направились к воротам. За ними, не желая отпускать жертв двинулась темно - серая волна «харгиров». На которую со стен с новой силой обрушился шквал стрел и камней.

Остатки отряда достигли ворот и скрылись за ними. Ворота закрылись с присущим им скрипом. Андрей взглянул на то место, где стоял Ирод, но Коменданта уже не было там.

Активность «харгиров» после вылазки заметно спала. Штурм прекратился, но Андрей понимал, что это временно. Осаждавшие приводили в порядок те осадные орудия, поврежденные атакой горожан, которые еще можно было как-то отремонтировать. Было видно, как вдалеке они собирали и подтаскивали камни.

В городе также не теряли выигранного времени. Часть людей спустилась со стен, и принялась за работу. Катапульты меняли свои позиции.

Горожане откатывали их с «пристрелянных» мест, о которых уже знали, догадывались «харгиры». И куда, в первую очередь, должны были ударить их орудия. Люди перетаскивали тяжелые черные камни, служившие снарядами. Переносили и огромную кучу с оружием, местонахождение которой «харгиры» вычислили ранее, и вели прицельный огонь.

Вереница людей тянулась от кучи вглубь города, передавая цепочкой вооружение и доспехи. Синицыну вместе с Щербатым и другой частью горожан, Ив приказал оставаться на стене, возле своей «бойницы».

Гена молчал, по своему обыкновению, присев на корточки возле «бойницы». В глазах бывшего «зэка» читалась отрешенность, если не обреченность. Очевидно, он находился под впечатлением от боя, да и разговор с Быком наложил свой отпечаток на душу бывшего «зэка».

Смуглые руки Щербатого с длинными тонкими пальцами, в самом деле, можно было принять за руки художника или музыканта, если бы не вытатуированные на них перстни, и заскорузлость пальцев.

Андрей смотрел на начинающее темнеть фиолетово-серое небо, пытаясь определить, где может находиться солнце, и если его нет, то, что освещает Промежуток днем. Так и не придя ни к какому - нибудь более - менее объяснимому выводу, он вновь вспомнил про девушку, и поискал ее глазами. Ни девушки, ни стоящего рядом с ней старика на стене не было. Место возле их «бойницы» было пустым.

Андрей почувствовал, как у него сжалось сердце. В груди появилась какая-то пустота. Где она? Где? Он продолжал искать ее глазами, но не находил, и сердце сжималось все сильнее и сильнее, будто зажатое в какие-то тиски. Синицын пытался успокоить себя мыслью, что, возможно, он обознался, и это была не она. Но что-то, в глубине души, подсказывало ему, что это не так, и от этого, становилось еще тревожней.

«Неужели она погибла? - Синицын гнал от себя эту мысль, которая каленым железом пронизывала его мозг и не хотела уходить. - Неужели все? Она стала призраком?»

И он больше никогда не увидит ее. Неужели судьба, если она и существовала, дала шанс им так встретиться. Всего, на какие - то мгновения взглянуть друг на друга, и все. И встретиться здесь, в Промежутке, где нет живых, а только все мертвые. Как порой, она бывает, несправедлива и жестока. Почему так?

Андрей вышел из-за «бойницы», и направился по стене, ближе к воротам, наплевав в душе на приказ «военачальника» оставаться на своем месте. Он не стал ничего говорить Терехову, который лишь проводил его равнодушным взглядом. Какая-то сила гнала его. Та, которая сидела где-то внутри, в Мире Живых, сейчас, будто вышла наружу, высвобождая чувства. И они оказывались сильнее всех запретов.

Осторожно, чтобы не упасть, обходя «бойницы» и людей, стоявших за ними. Он хотел найти ее, увидеть вновь. Теша себя надеждой, что она жива, что попросту спустилась со стены или стоит где - нибудь за «бойницей».

Он упорно всматривался в женщин внутри города, на стене, напрягая зрение, вглядывался в вереницу людей, переносивших кучу с оружием, взглядом ища длинные светлые волосы и черное платье. Как кто-то холодной, словно лед рукой дотронулся до его локтя.

Андрей вздрогнул от неожиданности и инстинктивно отдернул руку. Обернулся и увидел ее.

Большие голубые глаза, с темными, кажущимися траурными кругами под глазами, смотрели на него из-под длинных ресниц с каким-то сочувствием и состраданием.

- Привет. - Проговорила она. - Меня тоже оставили на стене. Только я теперь совсем ближе к воротам. Поэтому мы и не могли видеть друг друга.

Она махнула тонкой рукой, затянутой в бордовый бархат платья, за часть стены, находящейся сразу за воротами.

Он не понял, как она оказалась здесь. Видно сошла со своего места, и обойдя ворота, поднялась на их участок стены.

- «Стражник» сказал, что я хорошо стреляю и прячусь. - Она виновато улыбнулась, словно стесняясь этого. - Поэтому и перевели. Там нужны меткие.

«Хорошо стреляет, Господи».

Как это не вязалось с ее внешностью, не то чтобы женственностью, даже девственностью, чистотой и непорочностью, которая читалась во всем. В лице, одежде, в фигуре. Будто и не проходило тех лет, за которые она должна, обязана была стать женщиной, обзавестись мужем, детьми. Словно она оставалась той, которой он помнил ее до сих пор. С тем же чувством, и с таким же взглядом.

Андрей выдохнул, и сглотнул застрявший в горле комок.

- А я уж думал, ты погибла. Испугался, честно говоря… Пошел тебя искать.

Они разговаривали впервые, но складывалось впечатление, что они знают друг друга давно. Синицын чувствовал это. Будто все это время они не расставались, а были вместе, и сейчас, как это бывает зачастую в земной жизни, просто потерялись на какое-то время в обычной людской толчее. И снова встретились.

Впервые он так близко видел ее лицо, которое не смогла испортить, изуродовать своей страшной печатью даже смерть.

- Нет. - Она покачала головой. - Я не погибла, погиб старичок, который был рядом со мной. Сорвался со стены, когда начался обстрел. Не удержал равновесия. Я схватила его за плащ, но не смогла удержать.

В ее глазах появилась грусть, сострадание и боль.

- Даже здесь, в Мире смерти есть смерть. - Тихо произнесла она, неестественно дернув головой.

- Но как ты здесь? Почему так произошло, что ты умерла? Ты ведь молода.

- Молодые тоже умирают. - Она удивленно посмотрела на него, будто он спросил что-то такое, что и так было понятно.

Но он продолжал смотреть на нее, ожидая ответа. Почему так произошло?

- Рак. - Пояснила она. - «Сгорела» буквально за месяц.

Андрей медленно кивнул, не отводя от нее взгляда, отметив с каким спокойствием и безразличием, она произнесла это, будто речь шла не о собственной жизни. А о погоде, о быте, о чем-то обыденном, о чем разговаривают каждый день на Земле, и это считается нормальным, само собой разумеющимся, в порядке вещей.

Андрей в очередной раз подумал, как разнятся эти два мира. Мир Мертвых и мир Живых.

- Кстати, меня зовут Светлана. - Она нарушила ход его мыслей, приблизив небольшую аккуратную ладошку к груди, указывая на себя. - Тебя, кажется, Андрей?

- Да. - Синицын слегка удивился.

Откуда она могла знать, как его зовут. Хотя… он же знал, как зовут ее.

- Я знаю. - Отвечая на немой вопрос, проговорила Светлана. - Я узнавала, хотела познакомиться… Но видно не судьба. - Она вздохнула и улыбнулась.

В этой улыбке не было и доли кокетства или наоборот, смущения.

- Я тоже хотел познакомиться с тобой. - Андрей улыбнулся и пожал плечами. - Но, честно говоря, не знал, как это сделать. Вроде бы и удобные моменты были… но, как-то не получалось. Хотя хотелось.

Светлана понимающе кивнула.

- Я чувствовала это. Чувствовала, знала…

- В то утро, когда ты развешивала белье, по-моему, была прекрасная возможность. Ты смотрела на меня… Но я опять прошел мимо… Я не знаю почему. - Он развел руками, виновато взглянув на нее, закусил губу.

- Не знаю. - Вновь повторил он, немного смутившись под ее взглядом.

- Ты застенчивый, просто. - Светлана снова улыбнулась. - Во всяком случае, был тогда.

В ее словах не было ни упрека, ни насмешки, ни разочарования. Она говорила легко, не смущаясь и не стесняясь общения с ним.

- Да. Наверное, это так. - Синицын непроизвольно усмехнулся. - В то утро, я уезжал из нашего городка, чтобы поступить в институт. Судьба давала шанс, чтобы, по крайней мере, не потеряться.

И вдруг его будто прорвало, раскрылось окончательно что-то внутри, распахнулось в этом Мире, то, что, возможно, никогда бы не произошло там.

- Ты, знаешь, Света. Я, ведь, все время думал о тебе. Каждый день, если не сказать, каждую минуту или, даже секунду. Если бы ты знала, как я жалел потом… Как казнил себя, мучил, что мы не познакомились. Ведь, возможностей было масса.

- Я тоже думала о тебе. - Проговорила она. - Так бывает.

- Потом я смирился, - продолжал Андрей, - успокаивал себя, что мы толком не знали друг друга. Что могло ничего не получиться, но потом понял, что это я просто успокаиваю себя, потому, что где-то в глубине души знал, что все бы получилось, все было у нас хорошо. Чувствовал это, ощущал каждой клеточкой.

Андрей почувствовал, как участилось дыхание, как зачесались глаза. Но ему не было стыдно, он не испытывал чувства неудобства. Он раскрывал сейчас то, что сидело многие года, и так бы и сидело, если бы он не оказался здесь, и не встретил ее.

- Успокойся… - Она взяла его за руку и стала гладить по волосам, как ребенка. - Хороший.

Сначала осторожно, но он не отшатнулся, как в первый раз, когда она дотронулась до него своей холодной рукой. Потом, более смелее.

Он вновь ощутил тот страшный мертвый холод, исходивший от ее руки, но уже не отдернулся, как в первый раз, когда она прикоснулась к нему.

- А я ждала тебя потом каждое утро. - Света смотрела куда-то вдаль, за стену, вспоминая то, что помнил он. - Ждала, когда пройдешь. Но тебя все не было. Ждала каждый день. Потом спросила у знакомой девочки из твоего дома, и она мне сказала, что ты уехал.

- Надо же… - Андрей не отводил взгляда от голубых глаз. Ему казалось, что он не в силах оторвать взгляда. - А я ведь, когда приезжал потом, где-то спустя месяц. Потом, после того, как поступил. Нам дали каникулы. И тоже спрашивал про тебя. Мне сказали, что вы с матерью переехали. Куда неизвестно.

- Да. - Она перевела взгляд на него, печально улыбнувшись.

И снова погладила его по голове, как успокаивая.

- Мы поменяли квартиру. Но я почему-то ждала тебя все равно. Странное чувство… И знаешь, почему-то знала, что мы обязательно встретимся. Когда - нибудь, но обязательно. Но не думала, что здесь. - Она мечтательно посмотрела куда-то вдаль.

- Думала, что буду идти по улице, и, вдруг, ты. И все произойдет как-то само собой.

- Так ты не вышла замуж? - Спросил он.

- Нет. - Света покачала головой. - Может быть, тебе покажется это ненормальным, глупым, но я ждала, когда мы случайно встретимся.

- Я тоже не женился. - Проговорил он. - И не хотел. Тоже чего-то ждал. Думал, может, все-таки, жизнь вывернет так, что мы повстречаемся. Что мы еще молоды, а жизнь, ведь, она такая длинная и почти бесконечная.

Она, похоже, удивилась этому.

- Я знала, что ты хороший, как-то ощущала это. Переживала… Я так ждала нашей встречи, что потом заболела. Странное чувство, когда окружающий мир меняется, а внутри что-то начинает болеть. И ты все воспринимаешь совершенно по-другому.

- Так бывает. - Добавила она. - Когда чего или кого ждешь. Потом все это переходит в другую боль. Если, что суждено, но не сбывается, то потом происходит разное…

Андрей вспомнил про Толика Лопухова, следствие, суд. Зона… Судьба могла быть другой.

Он взял ее руку в свою, стал нежно перебирать холодные пальцы. На ногтях кое-где сошел лак, и там было синее.

Она заметила, что он увидел синету, и пыталась отдернуть ладонь, но он мягко удержал. Затем поднес ее к губам и поцеловал.

Как он ждал этого момента там, в Мире Живых. Мечтал об этом, что сможет прикоснуться губами к ее руке.

- Господи, - произнес Андрей, - почему так. Почему мы встретились здесь.

Он почувствовал, как у него затряслись от волнения руки, закружилась голова. Он понимал, что сейчас ничего уже нельзя изменить. Что ни время, ни тем более, обстоятельства теперь не подвластны им. Что им уже никогда не быть вместе. Не создать семьи, не завести детей, не радовать друг друга. Не обрести счастья. Все это было упущено, все это могло быть, но жизнь распорядилась по-другому.

- Андрей, - она откинула со лба прядь светлых волос, заглянула ему в глаза, - не переживай. Значит, так было нужно. Мы же все равно встретились, познакомились, наконец. Мы разговариваем. Мы все знаем.

Синицын медленно покачал головой, ощущая, как вновь закололо в глазах, не успев отпустить, а в горле застрял предательский комок, не дающий дышать. Но разве он мог знать! На что он надеялся, чего ждал?

Хотя, нет, он знал, догадывался о ее чувствах, видел их в ее глазах. Но чего-то ждал, рассчитывая, что еще успеет познакомиться. Что все еще впереди… Чего он ждал, что останавливало его в эти моменты и почему?

- Не терзай себя. - Она будто читала его мысли. - Не надо. Мы же встретились. - Повторила она. - Мы знаем о том, что должны были сказать друг другу, радуйся хотя бы этому. Пока мы здесь, мы сможем быть рядом друг с другом.

Он вздохнул так тяжело, что это больше было похоже на стон, вырвавшийся из груди.

- Но это не то, Света. - С горечью произнес он. - Ты ведь сама знаешь, что это не то. Это не жизнь.

Андрей обвел руками город, и то серое пространство, которое находилось за стеной.

- Это смерть, Света, ее Мир. Это смерть. - Повторил он. - Как можно радоваться этому?

Он вопросительно смотрел на нее, чувствуя, как в глазах закололо сильнее, но он уже не обращал на это внимания.

- Как? - Повторил он свой вопрос. - Если мы с тобой знаем что ничего не будет. Если все так поздно. Все потеряно и упущено, все. Безвозвратно.

Она не ответила. Он был прав, и сейчас, они оба понимали это. Только Андрей терзал себя больше, потому что он был мужчиной.

Она вновь прикоснулась матовой рукой к его волосам, провела по ним. Она знала, что он не испугается, не отстранится, не сбросит ее руки.

Глава 11

Дети уже находились в Часовне несколько часов. Их следовало запускать всех одновременно, когда набиралось требуемое количество. И когда это число набралось, «стражники» загнали их туда. Страшное воздействие Камня уже шло на них.

Ив стоял возле Ирода, уперев свое копье в землю. Комендант только сейчас заметил это.

- Сегодня нам снова удалось отбросить «харгиров». - Проговорил он, взглянув на Коменданта. - Но это ненадолго. За ночь они отремонтируют осадные орудия, возможно, подведут новые, и утром штурм усилится.

- Утро. - Ирод печально улыбнулся, словно вспомнив что-то. - Если бы знать, когда оно наступает, и когда переходит в день, вечер… - Проговорил он, будто разговаривая сам с собой.

- А я думал ты уже привык, Комендант. - Усмехнулся мулат. - Я и то научился распознавать все эти временные промежутки. Особенно, полдень, когда Харон забирает людей на свою баржу. Как в свое время говорил мой командир, «человек - это такая скотина, которая привыкает ко всему».

Ирод не ответил «стражнику», погруженный в свои мысли.

- Завтра мы пустим детей. - После некоторой паузы проговорил он. - Завтра четверг.

- Завтра четверг. - Подтвердил Ив, качнув бритой головой. - Я завтра покидаю Промежуток, Комендант. Завтра, Харон заберет меня тоже.

Ив мечтательно посмотрел вдаль, и замотал головой, будто не веря, что произойдет завтра.

- И я буду ждать свою Сесиль. - Добавил он. - Она еще молода, но время в том Мире, в который я направляюсь проходит быстро.

- Вы венчаны? - Спросил Ирод, он почти забыл, что завтра Ив должен будет уйти в другой, заслуженный им Мир.

Ив утвердительно кивнул, переведя взгляд на Коменданта.

- Тогда, даже там будете вместе.

- Я знаю это. - Толстые губы Ива расплылись в улыбке.

- Ты хороший воин, Ив. - Произнес Ирод, посмотрев в черные, немного выпуклые с уже начавшими темнеть белками, глаза мулата. - Обороне Промежутка, да и мне, будет не хватать тебя. Оставил после себя замену?

- Конечно. Я думал над этим. Мое место займет Мишель. Он пришел сюда пару дней назад, но поверь, уже знает, что делать. Я все объяснил ему, что делать, подготовил. Уверен, что он станет твоей правой рукой.

- Хорошо. - Удовлетворенно произнес Ирод. - Завтра, перед тем как покинуть Промежуток подведешь его ко мне.

- Конечно, Комендант. - Ив кивнул, и его темное лицо сделалось серьезным.

Мужчины замолчали, наблюдая, как несколько человек катили катапульту. Деревянные, потрескавшиеся колеса орудия с трудом перекатывались по каменистой почве. Но люди упорно, не замечая ничего вокруг, продолжали толкать катапульту. Ничего не могло так объединить людей, как общий враг или общая беда, война. Они становились единым и целым, выполняя одну задачу.

Ив первым нарушил молчание.

- «Промежуток» долго не продержится, Комендант. - После некоторого колебания, произнес он, посмотрев в глаза Ироду. - Ты сам должен понимать это.

- Ты никогда не говорил мне таких слов, солдат. - Заметил Ирод. - Хотя и знал это, также как и я. Мы разговаривали об этом только намеками.

- «Харгиров» становится все больше и больше. - Задумчиво добавил мулат. - Они воспринимают свою вторую смерть, как избавление от Мира Вечного Страха. Ведь, большинство их не доживает свои сорока дней, как это положено.

- Они сознательно развязали войну между своими Мирами. - Проговорил Ирод. - Чтобы сюда, в Промежуток, попадало как можно больше их народу. Слишком велико их желание владеть Камнем.

- И основная часть этого народа - войны. Причем не плохие. - Ив вздохнул, скептически качнув головой. - С каждым днем все труднее держать оборону.

Он посмотрел на Ирода.

Тот устремил свой взгляд, на группу людей, которая катила вторую катапульту, неумело, но с таким же трудом и упорством что и первая, будто не слушая «военачальника».

Но мулат, за почти сорок дней пребывания в Промежутке уже успел изучить своего Коменданта, и знал, что это не так. Ирод слушал его, соглашался, но не знал, что нужно делать.

Он был человеком, обычным человеком, пусть и наделенный определенными возможностями, данными ему свыше. Он использовал эти возможности, будучи живым, на Земле. Использовал и здесь, тот дар, ставший его наказанием. Но совершить невозможное, несоизмеримое с его силами, он не мог.

- Люди изначально не были задуманы Творцом, как войны. - Задумчиво промолвил Ирод. - Поэтому мы и проигрываем им.

- Человеку нужно учиться стать воином, а научить его за сорок дней… - Ив замолчал.

- У меня, похоже, закончилось все то, что я отдавал Камню. - Произнес Ирод.

- Это может закончиться? - Удивился Ив.

- Я тоже думал, что это неиссякаемо. Но, как мне кажется, вчера я отдал все.

- Ты уверен, Комендант?

- Каждый раз, когда я отдавал, накопленное исповедями, я чувствовал, как становится легче. Будто что-то освобождает душу, очищает ее. Так, наверное, и должно быть. Это можно отдать только здесь… После вчерашнего сеанса с Камнем, я ощутил полное опустошение. Я не могу больше ничего дать ему. Это все.

Каждый из них знал, что это значит.

Ив снова бросил взгляд на Ирода, будто решаясь, стоит ли ему говорить или нет.

- Говори, Ив. - Произнес Ирод, не поворачивая головы, по-прежнему, провожая глазами удаляющееся от них осадное орудие. - Ты ведь что-то хочешь сказать. Или я не прав?

- Да, Комендант. - Ив решился. - Во время штурма среди «харгиров», я заметил двоих в армейской форме. Той, которую носят люди. Более того, я узнал в одном из них своего командира по иностранному легиону. «Харгиры» есть среди людей. Среди тех, которые живут на Земле.

- Они и были среди людей, когда шла вторая Мировая война. Когда было нашествие варваров на Рим. Есть они и сейчас. Их не может быть очень много, иначе, они бы попросту завоевали бы Землю, но они приходят с мира Живых и попадают в свой Промежуток. Смерть разделяет всех. Потом, вместе со своими, они воют против нас. Я не вижу здесь ничего удивительного.

- Но это может означать, что за Камень Чувств может возобновиться война на Земле или ты так не считаешь?

Ирод, наконец, оторвал глаза от стены и посмотрел на Ива.

- Для того, чтобы это произошло нужно переправить Камень на Землю. Как это происходило два раза. Но это невозможно. - Отрезал он. - Во всяком случае, для меня. Я не знаю, как это сделать. Мне никто не говорил об этом. И это терзает меня.

Мулат опустил глаза.

- Если «харгиры» захватят Камень, что будет с теми, кто уже умер?

- Не знаю. - Ирод покачал головой. - Хотя не думаю, что это как-то повлияет на тот мир, куда ты собираешься завтра уйти. Он независим. Слишком независим. - Задумчиво проговорил Ирод. - А Земля перестанет быть Ведущим Миром. Все люди, пришедшие в Промежуток из мира Живых, будут оставаться здесь дольше своих сорока дней, а потом возвращаться обратно в Мир Живых. Чтобы жить другую жизнь, и так до тех пор, пока Камень Чувств не вернется в Промежуток.

- Только и всего… - Ив горько усмехнулся. - Это значит, что я могу не дождаться свою Сесиль. Она была очень набожной, это правда, всегда хотела попасть в лучший Мир, стремилась к этому. Ведь, жизнь в Мире Живых у людей не такая уж и прекрасная. Но, ведь, она не заслужила этого, Комендант.

- Ты думаешь это заслужили другие? Те, кто придет с ней? - Ответил Ирод, и добавил. - А про жизнь в Мире Живых я знаю не хуже тебя, и как там порой бывает, тоже.

- Послушай, Комендант. Ведь, те двое с Земли не случайно появились здесь. Те, которые пришли в наш Промежуток не через Тоннель. Нужно как-то использовать…

- Я думал над этим. И думаю постоянно. Как они могли пройти, это мне более-менее понятно. Но я не знаю, что делать с ними…

- Они должны вернуться, Комендант.

- Гавриил говорил мне, что когда один уходит вместо другого - это «вход».

- Когда ты отпустил отца вместо дочери, небо стало малиновым. - Проговорил Ив. - Это знак.

- Я помню это. Это означало то, что женщина сама захотела уйти, когда ее отец напомнил ей о детях. Тогда это и произошло. Когда они оба захотели этого. - Ирод поднял голову на темно-серое небо.

- Но больше такого знака не было. В этот момент эти двое и оказались здесь, потому что, вероятнее всего открылся портал на реке Харон. И «выход», как я понял после этого, откроется тогда, когда кто-то из живых захочет остаться вместо мертвого. Они оба живы. - Добавил Ирод. - Но мы не можем заставить их остаться вместо кого-то. Желания должны совпадать, и это должны быть близкие люди.

- Они на стене. - Проговорил Ив. - Стреляют как все. Я наблюдаю за ними, стараюсь подстраховать. Пока они живы. Но… - Ив запнулся. - Они могут погибнуть, Комендант. В любой момент. Может быть, стоит поберечь их? Может быть, это и есть тот самый шанс.

- Законы Промежутка одинаковы для всех, Ив. Кто попадает сюда, и может держать оружие в руках, должен сражаться. Я не имею права делать исключений в этом. Но мне нужно будет еще раз поговорить с ними. Если они знают больше, чем знают остальные. Просто не говорят об этом.

- Позвать их, Комендант? - «Военачальник» испытывающее смотрел на Ирода.

- Пока не надо… Я сам подойду к ним.

- Хорошо. Я пойду, проверю посты. - Ив направился, было уже, к стене, но Ирод окликнул его.

- Ив, Харон заберет тебя завтра только в полдень. - Проговорил он. - Штурм начнется с утра. За это время ты можешь погибнуть. Я не хочу этого. Поэтому, не поднимайся завтра на стену до полудня. То, что ты сделал для Промежутка, за время пребывания в нем, я думаю, дает тебе это право.

Мулат отрицательно мотнул головой.

- Я буду на стене до конца, Комендант. Потому что солдат. И не хочу, чтобы ты из-за меня нарушал правила. А вот насчет тех двоих, я думаю, их следует все-таки, поберечь.

Ирод не ответил.

* * *

Ночью «харгиры» не штурмовали город. Лишь обстреливали из луков, и метали зажигательные снаряды из катапульт. Очевидно, копили силы, готовясь к следующему дню. Пока еще темнота полностью не взяла во власть этот мир, можно было видеть, как к стенам города пребывали новые полчища, подкатывали осадные орудия.

Лагерь «харгиров» был освещен огнями костров и факелов, горевшими длинными красными языками. Андрей отметил про себя, что даже огонь здесь, в этом мире был каким-то другим, не голубым, как на Земле, а красным. Будто не хватало кислорода для полноценного горения.

Для них с Щербатым это ощущалось и в дыхании.

По-прежнему слышался страшный рев, исходивший с разных сторон лагеря, от которого леденела кровь в жилах. Он то замолкал, и наступала тишина, страшившая по - своему, то внезапно начинался вновь, с новой силой.

Но те, кто попал в Промежуток еще давно, уже привыкли к этому. Плакали только маленькие дети.

Синицын вглядывался в темноту в прорезь «бойницы», и не мог определить, как она наступила. В этом Мире Мертвых не было солнца, которое бы закатывалось, не было луны, не было звезд. Какому закону подчинялось время в Промежутке, понять было невозможно.

Андрей повернул голову, и посмотрел на Светлану. Его глаза уже привыкли к темноте, и он мог разглядеть лицо девушки.

- Ты давно здесь? - Спросил он.

- Завтра будет пять дней. - В ее голосе проскользнула печаль.

И Синицын понял, почувствовал сейчас, как ей, наверное, тяжело было расставаться с родными, близкими людьми.

Как страшно ей стало, когда она уже знала, что скоро произойдет то, чего не должно было произойти так скоро. Что осталось много того, чего она еще не сделала, не успела, не сумела, не выполнила. Как страшно было покидать тот мир, в котором она родилась. Потому как было неизвестно, что там, за другой стороной. Есть ли там что-то или там пустота и нет ничего. Никаких ощущений, никаких чувств, а значит, и никакой жизни.

И вновь стало больно на душе, вновь защемило сердце, снова чувство вины охватило всего его, и стало жалить душу жестоким острием.

Синицын тряхнул головой, словно стараясь отогнать эти мысли, которые жгли его нутро, будто раскаленным железом.

- Не могу понять, - Андрей снова устремил свой взгляд в темноту за «бойницей», - откуда здесь берется ночь, и куда она пропадает?

- Сияние. - Света вытянула руку в направлении горизонта. - Я тоже сначала не могла понять, а потом увидела его. Утром на горизонте появляется сияние, которое и освещает Промежуток. Вечером оно пропадает. Старушки говорят, что это свет от свечей, которые ставят по нам родственники. Вот поэтому и светло здесь.

- Но каким образом оно доходит сюда?

Она пожала плечами.

- Этого никто не может знать, даже находясь здесь. Там, на Земле, нам казалось, что когда мы попадем сюда, то все сразу станет понятно. Как, почему, зачем. Но, на самом деле это не так, даже Комендант не знает всего. Просто, в одном Мире ты получаешь одну частицу знаний, переходишь в другой, что-то получаешь в нем. В третьем, что-то еще. И так далее. Мы знаем только то, что нам положено знать, не более того.

- А те люди, которые проваливаются сквозь землю? - Андрей вспомнил рассказ Быка, переданный ему Щербатым. - Получается, то, о чем говорили на Земле, писали в книгах, все правда про ад? Ты видела как это происходит?

- Видела. - Девушка качнула головой. В ее взгляде появилось сострадание. - Это грешники. Их не держит даже эта земля. Их не берет Харон на свою ладью, они не могут даже сесть на нее. После того, как пройдет сорок дней, они проваливаются в ад. Который под нами. - Она показала пальцем вниз. - Здесь его называют миром Вечного Страха.

- Для них, наверное, лучше погибнуть в бою.

- Да. Многие из них так и делают. Становятся призраками. Которые вечно скитаются по Земле, ищут покоя, но не могут его найти. Это ужасно… но, наверное, так лучше для них.

- Ужасно то, что не только грешники становятся призраками. - Проговорил Андрей, имея в виду рассказ Щербатого про детей.

- Все здесь кошмар. - Девушка опустила голову и закрыла лицо руками. - Остается надеется лишь на другой Мир.

Андрей понял, что она плачет. Ему захотелось обнять девушку за плечи, гладить по ее шелковистым волосам, шептать на ухо, чтобы она успокоилась.

Он приблизился к ней и тихонько обнял за плечи, вновь почувствовав мертвый холод, исходивший от девушки. Света уткнулась ему в плечо. Затем, через какое-то мгновение, подняв на него глаза, отстранилась.

- Ты дышишь, - сквозь слезы проговорила она, - ты живой, от тебя тепло, а я мертвая. Тебе должно быть неприятно. Я не хочу, чтобы ты чувствовал мой холод, мою смерть.

- Света, мы здесь все живые. Мы ходим, разговариваем, даже воюем. Мы… - Он запнулся. - Мы просто перешли из одного Мира в другой. Только и всего.

- Все равно мертвые. - Она покачала головой. - Все равно…

Андрей хотел, было возразить ей, спорить, но понимал, что Света была права. Но почему он дышал, почему дышал Щербатый.

Значит, можно было сделать вывод, что они в самом деле с Щербатым были по настоящему живы, несмотря на то, что находились в Мире Мертвых. Но как могло это произойти, что они жили здесь?

Почему, в отличие от других они дышали этим кисловато - приторным воздухом, в котором не хватало кислорода. Андрей не мог этого объяснить ни себе, ни Светлане.

- Я сразу поняла, что вы живые. - Прошептала она, беспокойно оглянувшись, будто желая убедиться не подслушивает ли их кто - нибудь. - Сразу. Как только увидела ваши глаза, заметила, что вы дышите. Почему вы здесь, среди нас?

- Мы попали сюда не через Тоннель. Мы плыли по реке, вышли на какую-то странную черную реку, это была река Харон, и очутились здесь. Нам самим непонятно, как это произошло. Мы поначалу ничего не могли понять. Эти странные люди вокруг, этот город. Но потом догадались.

- Это, - Светлана обвела рукой окружающее пространство, - это находится под землей. Под нашим миром Живых, понимаешь? Это подземный Мир.

- Я догадался, что-то вроде, царства Аида. Под этим Миром есть еще один - Мир Вечного Страха.

- Вот именно. Мифы не могли родиться ниоткуда. Все имеет свою подоплеку. Просто периодически открывается что-то вроде Тоннеля, и живой человек может попасть в этот Мир.

- Но вы должны уйти отсюда, Андрей. - Она заглянула ему в глаза. - Ты должен понимать это. Это не ваш Мир. По крайней мере, пока не ваш.

- Мы хотели уйти. - Ответил он. - Пробовали через Тоннель. Тот, который возле скалы. И этот парень… Комендант не удерживал нас. Но ничего не получилось. Гена хотел, но Тоннель отбросил его. Он едва не погиб. Отсюда нет выхода для нас.

Она задумалась.

- Не может этого быть. Ведь вы живы. Выход должен быть. Просто нужно, чтобы этот Тоннель или Портал вновь открылся.

- Наверное. Но мы не знаем об этом ничего. Когда он откроется. Похоже, ничего не знает и Комендант, иначе, он бы отпустил нас. И нам ничего не остается…

Он замолчал.

- Но что будет дальше, Андрей? - Светлана вопросительно смотрела на него. - Что будет с вами дальше. И не может быть, чтобы ты не думал об этом.

Что будет дальше, он тоже не знал. Они с Щербатым будут драться с «харгирами» также как и все. Но это не может продолжаться вечно. Когда-нибудь, рано или поздно их убьют. Что тогда. Тогда, вероятнее всего, они станут такими, как все в этом Промежутке, настоящими покойниками. И будут ждать, когда пройдет «сорок дней» для того, чтобы отправиться в иной мир. Или станут призраками. Растворятся в воздухе, и будут скитаться между Промежутком и Землей.

Но с другой стороны, они попали сюда не так как все. Они попали сюда по реке Черника. Значит, можно будет попробовать как-то выбраться. Светлана была права, да и он сам понимал это. Если есть нестандартный вход в Промежуток, то почему нет выхода.

Если попробовать уйти по той же реке. Попробовать, почему бы и нет. И… взять с собой Светлану. Кто знает, что будет с ней, если она вернется в мир живых. Пусть не через Тоннель, а другим путем. Но она вернется. Нужно попробовать, обязательно нужно попробовать…

Андрей понимал, что только тешит себя этой мыслью о том, что сможет покинуть Промежуток вместе с ней, как ребенок несбыточной мечтой. Он уже думал о том, чтобы вернуться по реке, но пришел к выводу, что это нереально, что они даже не отплывут от пристани, которая притягивала лодку. Даже, если в ней будет Светлана. Они не смогут уйти, потому в этом мире действовали те силы, о которых никто не знал, а мог только догадываться на Земле. Что это другой мир, и что-то здесь очень просто, а что-то невозможно вообще. Также, как, и в Мире Живых.

Синицын взглянул на нее, и почувствовал, как она рукой вновь провела по его волосам. По-прежнему несмело, осторожно, словно боясь, что он одернется, отстранится, и она больше никогда не сможет сделать это.

Сквозь темноту, по стене, к ним пробиралась чья - то фигура, которавя поднялась на стену. Андрей напряг зрение, и понял, что это был Терехов.

- Ты чего здесь застрял? - Спросил Щербатый, переводя взгляд на Светлану, которая стояла рядом с ним. - Жду его жду, думаю, где он мотается.

- Да, вот встретил… разговорились.

- «Разговорились». - Передразнил его Терехов. - Тебя «верхотай» спрашивал, которого над нами поставили, «запарил» уже. Он, блин, всех наперечет, что ли, знает. Где, говорит, с тобой который был. Почему не на своем месте. Пошли, давай… здесь, хуже, всякой «зоны», мля. - Щербатый засопел, видимо, недовольный тем, что его отправили за пропавшим товарищем. - Пошли тебя искать. Помню, ты сюда поднимался, вроде. Но с «бойницы» не видно.

- Мне пора. - Андрей дотронулся до руки Светланы. - Нужно идти на свою позицию.

Она, улыбнувшись, кивнула головой.

- Приходи… когда сможешь.

- Конечно. - С чувством ответил он, совершенно, не стыдясь, не стесняясь этого. - Обязательно. Мы увидимся еще.

- Я буду ждать. - Тихо произнесла она, будто самой себе, но он услышал эти слова.

- Пошли. - Щербатый уже тянул его за рукав телогрейки, бросив взгляд на Свету.

- Что за «краля»? - Спросил он, когда они немного отошли по стене и стали спускаться по лестнице. - Знакомую, что ль, встретил?

- Да, знакомая… - Уклончиво ответил Андрей. - Потом расскажу.

Поделиться с Щербатым, с тем единственным человеком, оказавшимся с ним здесь, в Промежутке, который, кроме этого, знал о Светлане, рассказать о том, что та девушка, которую он видел с ним и есть она, Андрею хотелось. И даже не было столь важно, как бы Гена с его цинизмом отреагировал на это, что сказал бы в ответ.

Они спустились по лестнице вниз.

И «стражник» - молодой, атлетически сложенный юноша, уже ждал их возле стены.

- Ты покинул свое место. - Проговорил он, обращаясь к Синицыну. - Куда ты ходил и зачем?

- Я встретил здесь человека… которого знал раньше, когда… был жив. На Земле.

- Ты и сейчас жив, мне говорил про вас Ив. Вы оба дышите, вы живые. - «Стражник» потрогал руку Андрея, словно желая удостовериться, что это так.

И тот, вновь почувствовал специфический холод, исходивший от этой ладони.

- Не покидай больше своей позиции. - Строго проговорил «стражник». - Здесь идет война, а на ней нужна дисциплина. И если вас поставили сюда, значит, вы должны придерживаться общих требований.

- Хорошо. - Ответил Андрей. - Но… эта девушка… она мне дорога. Могу я хотя бы иногда видеть ее? В перерывах между боями. Она… мне очень дорога, понимаете? Это правда.

Юноша задумался, не зная, что ответить.

- Если она, в самом деле, так много для тебя значит, вас нужно поставить вместе. - Наконец, произнес он. - Мы стараемся не разлучать родственников или близких людей, потому как они отвлекаются на время боя. Их внимание сосредоточено на своем близком человеке, и в результате они… погибают. Поэтому, лучше ставить их вместе, чтобы они защищали друг друга. Это более эффективно. Я поговорю с Ивом, или ты сам можешь спросить у него разрешения, когда увидишь.

- Где он сейчас? - Спросил Андрей, чувствуя, как сердце наполнилось радостью от одной мысли, что они со Светланой могут стоять вместе. Он смог бы защищать ее от вражеских стрел. Он сделал бы все, чтобы она осталась жива, и не стала призраком. Чтобы, как можно дольше, им можно было побыть вместе.

- Я не знаю, где сейчас Ив. Он не докладывает нам… Но, думаю, что он скоро появится.

«Стражник» проследовал по стене дальше, осматривая вверенные ему позиции.

- Кого ты там встретил? - Спросил Щербатый, наклонив голову. - Уж не ту ли зазнобу, про которую ты мне рассказывал.

- А хоть бы и ее. - Андрей улыбнулся, чувствуя, как от одной только мысли о Свете, встрепенулось сердце. - Ты не поверишь, Ген, но это действительно она.

- Вот это да, Инженер. - Терехов обалдело уставился на него. - Неужели ее? Разыгрываешь, поди.

- Серьезно тебе говорю.

- Слушай… Ну… Вот уж сон «в руку» у тебя был. - Не унимался Щербатый. - Честно говоря, я, когда вас увидел, вспомнил, что ты мне рассказывал… про нее. Но не поверил, что так может быть. Что здесь…

Андрею показалось, что на какое-то мгновение глаза Щербатого засветились, как светятся у детей, когда они смотрят по телевизору сказку с хорошим концом.

Они поднялись к своей «бойнице», к своему «боевому посту». Андрей посмотрел в сторону ворот, но так и не увидел Светланы. По-прежнему ему не было видно ее отсюда.

- Я и сам не думал… Но увидел ее и сразу узнал. И она меня узнала… Все время о ней думал… - Проговорил он.

- Надо же… - Терехов сочувственно поцокал языком, его глаза потухли, словно он понял, что в этой сказке хорошего конца быть не может.

- Вот, ведь, как бывает. Встретились здесь. Недаром, говорят, что на «том свете» люди встречаются. - Проговорил Терехов. - Ты в этом убедился, Андрюха.

- Надо же. - Задумчиво повторил он. - Она, я так понимаю, умерла? Молодая девчонка-то…

- Да, умерла. Здесь все, знаешь, ли… - Синицын осекся. Ему не хотелось грубить Щербатому. Казалось, что Гена, даже порадовался за него.

Тот не стал дальше допытывать его. Они замолчали.

У Андрея стало тепло на душе, тепло и спокойно. Он вновь хотел увидеть Светлану, и пристально всматривался туда, где они с ней стояли. То ли играло воображение, то ли, на самом деле, девушка не уходила с того места, но Синицыну казалось, что пятно ее светлых волос все-таки белело. Которое тянуло, притягивало к себе. Ему хотелось говорить с ней. Рассказать о многом, о своей жизни, о себе. Самому послушать ее голос.



[1] Псалом (глава 9, стр. 9).

[2] Епитиминья - своего рода наказание, которое накладывает священник на грешника для искупления его грехов. Может выражаться в чтении церковных книг, молитвах, регулярном посещении церкви, посте. (Прим. автора).

[3] «Погоняло» - прозвище, кличка (жарг.). Прим. автора.

Наверх...

ПРОГОЛОСОВАЛО:
МЕНЕЕ 10
ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ:

На портале принята 12-балльная шкала рейтингов, которая помогает максимально точно отразитьвпечатление от прочитанной книги.Выставляя рейтинг, руководствуйтесь следующим соответ- ствием между качественной оценкой ичислом.

Понравилось? Поделись ссылкой!
/upload/image/tUp6bhLzu7zmozfF
Камень чувств - Литературный портал Написано пером.
Вы должны войти на сайт, чтобы иметь возможность комментировать и оценивать материалы.
26.05.2013 02:05 volvich
Сложную тему выбрал автор, хотя читается легко и с интересом - МОЛОДЕЦ автор!!!
Страницы:
1

Читать отрывок...

Читать комментарии...

Читать рецензии...

Наверх...