СЕЙЧАС обсуждают
ОТЗЫВЫ
Сергей Мащинов
Здравствуйте! Книгу получил. Огромнейшее спасибо всему коллективу!!! Сильно порадовали! Теперь я Ваш...)))
Андрей Белоус
Здравствуйте! Авторский экземпляр получил, за что хотелось бы выразить искреннюю признательность. Пользуясь случаем хочу еще раз поблагодарить весь коллектив Издательства,   принявших участие в издании книги. Отдельная благодарность дизайнеру рекламной заставки на главной странице   сайта, сумевшему невероятно полно отразить замысел книги.

Социальная сеть НП
Перейти в соцсеть Написано Пером
5188 участников


ЧИТАТЕЛИ рекомендуют

ТОП комментаторов:
Другое
Комментариев: 315
Писатель
Комментариев: 213
Не указано
Комментариев: 167
Дизайнер
Комментариев: 153
Другое
Комментариев: 150

Мир в хорошие руки
Дата публикации: 24.08.2013
Купить и скачать за 50 руб.
СРЕДНИЙ РЕЙТИНГ:
8,6
Оплатить можно online прямо на сайте или наличными в салонах связи итерминалах:

Читать отрывок...

Читать комментарии...

Читать рецензии...

Наверх...

Жанр(ы): Фантастика, Конкурс
Аннотация:

Подросток Лиан Левцов, страдающий от собственного имени и проблем с родителями, получает от встретившейся на остановке незнакомки интересное предложение - стать властелином иной вселенной. Из любопытства и от отчаяния он запускает волчок - подарок странной дамы в шляпе - и переносится в совершенно незнакомый мир, состоящий из четырех плоскостей, соединенных Осью, по которой движется Ветер Времени. Едва не погибнув в пустыне Дарро, Лиан тут же оказывается в самой гуще событий - провоцирует нападение крылатых исуркхов на город людей Саттард, вступает в конфликт со стеф-вампирами, а главное - нарушает планы чужого демиурга по захвату Среднего мира. Оказывается, стать властелином не так-то просто. Сначала надо уладить проблемы дома, в Питере, где мать безуспешно ищет пропавшего сына, завуч грозит исключением из школы, а чужой демиург охотиться за таинственной женщиной в шляпе и волчком - ключом к обладанию мирами Оси...

Отрывок:

От автора

Эта книга началась с того, что я наткнулась в интернете на объявление: «Мир в хорошие руки». Заголовок был настолько странным, что я просто не могла пройти мимо. В сообщении некто под ником Anchutka искала автора, который бы взялся написать повесть или роман на основе созданного ею мира. Просмотрев сообщения в топике, я увидела, что форумный люд настроен довольно скептически: кому может быть интересно писать историю о чужом мире? Меня же идея зацепила. А что, если мир интересный? Не похожий на мои миры? Почему бы не попробовать принять вызов?

Я написала топикстартеру и попросила выслать какую-нибудь информацию. На следующий день пришло огромное письмо, полное рисунков, карт, сканированных тетрадных листов... Я получила все, о чем любой писатель может только мечтать, и даже более того. Файлы с рокханским алфавитом, краткий рокханско-русский словарь, словарь имен, описания причудливых рас, в том числе вампирских, выдержки из исторических книг....

Так началось наше сотрудничество с Д.Е. Миург. Мир, годами лежавший на дне зеленого чемодана в ее шкафу, был извлечен наружу, проветрен и наполнен новой жизнью и новыми героями – такими же, как мы с вами, и совсем-совсем иными... Приятного путешествия!

Татьяна Русуберг. Автор идеи - Д.Е. Миург

МИР В ХОРОШИЕ РУКИ

All I want to do

Is trade this life for something new

Holding on to what I haven't got

Linkin Park «Waiting for the end»

1

Я сидел, ежась от холода, на облупленных прутьях ракеты, многие годы служившей чем-то вроде турника для росшей в нашем дворе детворы. Вообще-то на далекой заре своего существования ракета была горкой. Но жестяной лист, по которому с визгом скользила вниз мелюзга, давно с корнем выломали и сдали в металлолом. Деревянные ступеньки постигла та же судьба, только кончили они не в пункте приема сырья, а в костерке местных бомжей. Остались одни прутья, утратившие первоначально пестрые краски. Космический скелет, вечно летевший из детства в суровую взрослую жизнь, застрял на половине пути, уткнувшись носом в ночное небо. Прямо как я.

Вздохнув, я засунул руки глубже в дырявые карманы. Железо холодило зад. Родная девятиэтажка «Титаником» высилась в темноте, празднично сияя желтыми квадратиками окон. Я слегка прищурился. Оранжевые и желтые огоньки начали призывно мигать: казалось, в одних квартирах выключают свет, а в других так же быстро включают, будто жильцы затеяли какую-то странную игру. Ракета летела со мной на спине, «Титаник» плыл, опутанный новогодними гирляндами, а над всем этим хозяйством безразлично сияла ледяная искорка Венеры. Когда-то, когда Вовка еще не переехал в Купчино, мы, зачарованные чернотой бесконечности, до крика спорили, звезда Венера или планета. Теперь же мне было абсолютно пофиг.

Беспокоила проблема гораздо более насущная: идти домой сейчас, чтобы успеть к ужину, или отсрочить неизбежное, но прибавить к сегодняшним грехам еще и неявку к столу. Живот громко заурчал, высказывая свое мнение, хотя его никто не спрашивал. Отчим терпеть не мог, когда кто-то из нас опаздывал к ужину. Для меня такие опоздания чаще всего оканчивались голодным желудком. Сегодня, учитывая мой вид, все могло завершиться гораздо хуже. Эх, жаль, что Вовка переехал. У него всегда можно было переночевать, бабушка пускала. Я похлопал видавшее виды космическое судно по ребрам и спрыгнул на землю.

Жили мы на пятом этаже. Лифт, как обычно, не работал. На лестнице, тоже по обыкновению, воняло кошками и мусоропроводом, лампочки на первом и третьем вывернули. И хорошо, не хватало еще с соседями столкнуться - с такой-то рожей. На всякий случай я надвинул капюшон олимпийки поглубже на глаза. Звонить не стал, дверь открыл своим ключом. В коридор скользнул бесшумно, не включая света. Из кухни тянуло аппетитными запахами, доносились приглушенные голоса – за стол все-таки уже сели. Я сдвинул капюшон на затылок и глянул в темное зеркало.

Мдя, как говорится, ну и рожа у тебя, Шарапов! Левый глаз заплыл грозовой синевой, нос вспух и плохо помещался на лице, которое и лицом-то назвать теперь было совестно. Даже если из школы и не звонили, фингал и носяра говорили сами за себя. Сунув сумку с учебниками в угол и сняв куртку, я зашагал по коридору с чувством приговоренного к смертной казни. На кухне меня встретила семейная идиллия. Отчим Гена восседал на колченогом табурете, как на троне, вывалив на стол волосатые локти, между которыми затерялась тарелка с макаронами. Справа от него примостился Сашка, сражавшийся с полупустой бутылкой кетчупа так, что очки вспотели. Мать накладывала макароны Катюхе – то ли готовить сестренке было сегодня лень, то ли она оказалась на мели, вот на халяву покушать и приперлась.

При виде моей боевой раскраски мама шлепнула макароны мимо тарелки, Катерина изобразила улыбку из фильма «Челюсти», а Сашка бросил кетчуп и принялся протирать очки.

- Приятного аппетита, - вежливо поприветствовал я всех и протиснулся к свободному стулу. Мать подхватила чистую тарелку и принялась вылавливать в кастрюле еще не поглощенные макароны. Не сводя с меня глаз, сводная сестра сунула вилку за щеку: этот жест Катюха явно подсмотрела в каком-то фильме, запрещенном детям до шестнадцати. Сашка тер очки с риском выдавить стекла. Отчим уставился взглядом удава на мои сбитые костяшки. Я сунул руки под стол, Гена – сигарету в рот.

- Издеваешься?! – отчим дохнул вонючим дымом. - Нет, вы только поглядите на него! – затертые, как медяки, глазки обежали публику. - Ему исключение грозит, а у него – аппетит!

Я предпочел промолчать, созерцая извивы макаронных изделий, свисающих с моей вилки.

- Звонила завучиха, как ее... Любовь... – Гена щелкнул пальцами, призывая выпавшее из памяти отчество.

- Генриховна, - подсказал я, раздумывая, как отчим отреагирует на поползновение завладеть кетчупом, если я на него осмелюсь. Странно, но, несмотря на серьезность ситуации, аппетит у меня действительно был в полном порядке.

- Генриховна, - затянулся сигаретой Гена. – Ты снова ввязался в драку.

Сашка поправил очки на носу, стрельнул в меня испуганным взглядом и тут же утопил его в тарелке. Катюха слизывала кетчуп с вилки, как вампирша – свежую кровь. Мама сидела на втиснутой между столом и плитой табуретке, но внутренне отсутствовала.

- Вы ведь сами меня учили, - я упрямо обращался к отчиму на вы, как к постороннему взрослому, - что я должен быть мужчиной, уметь постоять за себя.

- Мужчиной! – Гена уставил на меня тлеющую сигарету. – Не уголовником! Отправлять того слабака в травмпункт было не обязательно!

Избегая смотреть отчиму в глаза, я сконцентрировался на кучке пепла в блюдце со сколотым краем. Говорят, собаки воспринимают прямой взгляд, как вызов.

- Он сам напросился, – я не собирался посвящать Гену в подробности школьного эпизода. Тем более что девчонка, которую зажали под лестницей Факофф и Ко, даже не моя одноклассница.

- Это ты напрашиваешься!!! – кулак с расплывшейся наколкой ударил в стол, тарелки подпрыгнули, мать вздрогнула, но глаза ее остались устремленными в маленький телевизор на холодильнике. Передавали прогноз погоды.

Дальше все пошло по заведенному сценарию. Отчим распинался на тему, как много он претерпел за свою доброту, приютив одинокую бабу с двумя неблагодарными щенками, один из которых кончит в тюряге, а второй – в приюте, потому как первый доведет благодетеля до инфаркта. Гене всегда надо было завести себя, прежде, чем взяться за ремень. Голос его поднимался до визга, перекрывая сообщение диктора о порывах западного ветра до пятнадцати метров в секунду. Я следил за отмашками мерцающего огонька сигареты и узорами, которые рисовал на клеенке осыпающийся пепел. Сашка притворялся, что ест. Катюха – что случайно нацепила майку на два размера меньше в груди. Мать – что ее интересует моющее средство, удаляющее даже самые въевшиеся пятна.

Я притворялся больше всех. Но на этот раз недостаточно хорошо.

- Ты слышишь меня, выбл...док подзаборный! Смотри сюда, когда с тобой разговаривают... – тяжелая рука легко достала меня через стол, предназначенный для малометражных городских кухонь. Окурок еще тлел и горячо укусил меня в щеку. Черно-белая женщина с улыбкой смотрела на все сверху вниз и утверждала, что я никогда не забуду отдых на пляжах Анталии. Я не услышал грохота упавшего стула - так ревела кровь в ушах, прокачивая литры ненависти через слишком узкие для нее вены.

Я смотрел в покрывшееся красными пятнами лицо с жирными слизнями губ, обмусоливавшими каждое бранное слово; в глаза, вместо души отражавшие выгребную яму. Туда я и плеснул из стоявшего перед отчимом стакана.

Пепси жутко жжет роговицу, особенно когда оно смешано с водкой. Гена взревел, как раненый медведь, и схватился за морду. Споткнувшись о стул, я вылетел в коридор. Сзади радостно завизжала Катюха, что-то стеклянное разбилось о пол, тяжелое тело ломанулось через кухню, как ледоход через арктические льды. Искать куртку в темном коридоре было некогда. Я порадовался, что не разулся: чувствовал, что ли, как все обернется? Дрожащие пальцы едва справились с замками в двойных дверях. Я поскакал вниз по лестнице, рискуя сломать ноги в неосвещенных пролетах. Вослед мне несся почти нечленораздельный рык, призывавший немедленно вернуться обратно, а не то!... Неужели Гена действительно был такого низкого мнения о моих умственных способностях?!

Когда я немного пришел в себя, то обнаружил, что сижу на автобусной остановке. Не то чтобы я собирался куда-то ехать. Просто пластиковая будка-ракушка худо-бедно защищала от поднявшегося ветра (западного, до пятнадцати метров в секунду). К тому же остановка оправдывала мое позднее нахождение на улице в глазах возможных маньяков и педофилов: занят парень делом, ждет автобуса. Значит, где-то и его ждут. Хотя, насколько я мог разглядеть со своего поста, поблизости никого не было, кроме толкущихся у круглосуточного магазина унылых алкоголиков.

Я дрожал, с тоской вспоминая оставленную в квартире куртку, но капюшон не натягивал – может, моя морда отпугнет, если кто еще забежит в ракушку погреться. С пластиковой стенки настойчиво обещала незабываемый отдых женщина из Анталии. Загорелая кожа у нее шла складками, будто она мерзла в одном бикини. Какой-то умник откровенно выразил свое мнение о ее обещании, украсив полосатые трусики тремя жирными черными буквами. Я был с ним вполне согласен. Переполненная мусорка, грязный с выбоинами асфальт и издыхающий фонарь, вообразивший себя маяком, меньше всего напоминали Анталию.

Мучило беспокойство за Сашку и мать. Как там отчим переживет унижение? Обычно Гена их не трогал и срывал плохое настроение на мне. Но сегодня все было не совсем так, как обычно. Или совсем не так? Если бы Вовка не переехал, я мог бы сейчас завалиться к нему, и меня бы пустили без объяснений. Но теперь он жил с матерью в Купчино, бабушка его умерла, номер Вовкиного телефона был записан в какой-то из моих школьных тетрадей. Адресом я так никогда и не разжился. Оставалась еще, правда, бабушкина дача в Толмачово, которую мы втайне от предков посещали вне сезона. Но до Толмачева еще требовалось доехать, а в карманах – одни дыры. К тому же не хотелось прибавлять к списку моих преступлений против человечества еще и взлом, да и старого друга подставлять. Но переночевать где-то надо, и поесть я не успел...

От мрачных размышлений меня отвлекла одинокая фигура, возникшая из сгустившихся за кругом света теней. Облаченный в длинный, парусивший на ветру плащ человек именно возник - словно соткался из темноты в паузе между вспышками шипевшей над нами неоновой лампы. Только что вокруг никого не было – и вот он уже торчит на краю тротуара, будто всю жизнь только и делал, что ждал тут автобуса.

Я насторожился и стал исподтишка рассматривать стоявшего вполоборота незнакомца, раздумывая, не дать ли деру. Свободный плащ, вроде дождевого, укрывал его с головы до пят. Шляпа с мягкими полями, которую непонятно почему не сдувал разошедшийся ветер, была нахлобучена на уши. А погода расшалилась: сухие листья и беспризорные бумажки стайками носились по асфальту, закручивались вихрями, отрывались от залитой мазутом земли и уносились в ночное небо, словно огромные бабочки. Это зрелище завораживало, прямо как в «Американской красавице». Поздний пассажир глазел себе на мусорную возню и попыток завязать контакт не делал. Это усыпило мою бдительность.

Лампочка в фонаре на мгновение погасла, а когда снова зажглась, незнакомец стоял рядом со мной – так близко, что плащ почти касался моих колен. Я дернулся и поднял глаза. Фу ты, ну ты! Это был не незнакомец, а незнакомка, только высокая, как баскетболистка! Из-под шляпы струились длинные каштановые локоны, отличавшиеся каким-то особенным блеском, какой бывает только в рекламе шампуней и краски для волос. Хотя на лицо падала тень, я рассмотрел, что оно длинное и породистое, как у мачехи из пиндосовского фильма про Золушку. Губы, накрашенные алой помадой, улыбались, и ей это шло. Глаза были большие, но слишком круглые, чтобы назвать их красивыми. Огонек, плясавший в их темной глубине, припечатал меня к месту крепче клея «Момент».

Этот огонек я часто видел в зеркале, к холодной поверхности которого прижимался горячим лбом, давая себе невыполнимые клятвы. Из-за этого огонька я заработал прозвище Псих, которым я, в общем-то, даже гордился - в том числе потому, что оно не имело ничего общего с моим настоящим именем, доставлявшим одни огорчения.

- Лиан, - произнесли алые губы. В их исполнении дурацкое имя звучало так, что никому бы и в голову не пришло, что оно рифмуется с предводителем обезьян. Фонарь снова мигнул, и когда сиреневый свет вернулся, незнакомка сидела на грязной лавочке рядом со мной.

- Вы меня знаете? – инстинкт самосохранения все-таки сработал, и я отодвинулся на край скамейки.

- Ты меня боишься? – в круглых глазах что-то поднялось и опало, как крылья хищной птицы. Алый рот улыбался – теперь насмешливо.

Мне стало стыдно, и я попытался замаскировать это наглостью:

- Ну да, вы очень страшная. Вы знакомая моей матери? – сказал и тут же понял, что сморозил глупость. Ну откуда у бедной мамы, работавшей санитаркой в больнице, могли быть такие знакомые?

Шляпа качнула полями, пустив по кругу длинные тени.

- Я пришла, чтобы сделать тебе предложение.

Это прозвучало настолько дико, что я попросту разинул рот. Наверное, дама – какая-нибудь извращенка-маньячка. Может, она уже давно за мной следила, оттого и знает, как меня зовут. Я поискал глазами пути к отступлению. Вокруг только сор вихрился, толкался черными мотыльками под фонарем. Обтянутое плащом колено прижалось к моему – меня вдавили в угол.

- Эй, полегче! – голос сорвался. – Я вообще-то женщин не трогаю, но у меня в кармане нож, – руки у меня действительно были глубоко упрятаны в дырки. Поди разбери, что там.

- А у меня в кармане – вот что, - маньячка сунула руку в глубины плащ-палатки. Сердце у меня бухнуло в пустой желудок. Не знаю, что я ожидал увидеть, топорик или презерватив, но на обтянутой черной перчаткой ладони оказался... волчок!

Да! Обыкновенный детский волчок в веселую полоску, какой с восторгом пускают по полу счастливые трехлетки. Только раза в три меньше обычного, так что как раз умещался в горсти. Что и требовалось доказать – дама явно не в себе. Напряжение отпустило так резко, что я не выдержал и глупо хихикнул:

- Я в эти игры уже не играю.

Женщина тоже рассмеялась. Смех у нее был глубокий и низкий, почти мужской.

- О, нет, Лиан. В эту игру ты еще не играл, - весело так сказала, но от ее слов мороз по коже продрал. А она склонилась ко мне – даже сидя, выше меня была – так близко, что я ее почуял. Пахло от нее... свежестью, что ли, вроде первого глотка воздуха, когда распахнешь окно из душной комнаты в лето.

- Я хочу предложить тебе мир, - в круглых глазах отражался волчок, тоже круглый, цветной и блестящий. До меня смысл ее слов дошел не сразу. Фонарь успел мигнуть пару раз, но сумасшедшая никуда не исчезала и на меня не бросалась. Смотрела только прямо в глаза не мигая. Ждала ответа.

- Как это – мир? То есть... какой мир? – я покосился через плечо. Сквозь прозрачную стенку ракушки видно было, что улица совсем опустела. Даже пьянчуги исчезли – может, забились в тепло супермаркета? Машины перестали мимо проезжать. Да и автобусу давно пора бы подойти...

- Большой и настоящий, - круглые глаза смотрели на меня серьезно, безумный огонек в них исчез, - а главное – весь твой. Ты ведь хочешь уйти отсюда, да? Там, - незнакомка легко дотронулась до волчка пальцем в перчатке, - ты найдешь все, что ищешь. Мир, полный возможностей. Новые пути. Новое имя. Новое лицо.

Да, вот новое лицо мне сейчас как раз бы не помешало. Я шмыгнул опухшим носом:

- Ага. И все это – в детском волчке.

Хоть бы автобус пришел, что ли? Может, удалось бы психическую отпихнуть и дать стрекача – уж на глазах у пассажиров она не станет маньячить?

- Это не волчок.

Нет, конечно, это летающая тарелка! Или карманная галактика... Я не лох, я смотрел «Людей в черном».

- Это осколок межмировой грани.

А, что-то новенькое. Говорят, психи изобретательны.

- Он помогает войти в Ветер Времени. Ветер перенесет тебя по оси. Он подхватит тебя так же легко, как эти листья. Смотри!

Я смотрел. Город вокруг будто вымер. Время остановилось. Только фонарь все еще мигал. Но каждая вспышка лиловатого света показывала все ту же картину. Пустая улица. Пустая проезжая часть. Темные кроны деревьев по бокам. И листья, скрюченные смертью, шуршащие с запада на восток – десятками, сотнями, тысячами. «Имя им – легион», - всплыло откуда-то в памяти. Единственный островок затишья был под козырьком автобусной остановки. Выйди я сейчас из-под него, и меня бы мгновенно погребло под ворохом листвы.

- Время, - произнесла незнакомка, взгляд которой летел по воздуху, как осенняя паутина, - его становится все меньше и меньше. Оно убывает с каждой смертью, – ее глаза обратились ко мне, вспыхнув кострами. - Ты нужен Миру, Лиан! Покрути волчок. Ничто не остановит тебя. Нет такой стены, которая бы остановила этот ветер.

Я посмотрел на игрушку в ее руке. Посмотрел на полуголую женщину, корчившуюся за прозрачным пластиком вместе с пляжем, морем и безоблачным небом. Три буквы, написанные несмываемым черным маркером, отрицали существование этого мира так же твердо, как я только что отрицал существование мира в волчке. Какой из них был более реальным?

- Как он называется? – тихо спросил я.

Выщипанные брови под шляпой недоуменно сдвинулись.

- Кто?

- Ну... Мир, - пробормотал я, краснея, то ли от сознания собственной тупости, то ли оттого, что говорил так, будто поверил в фантазию душевнобольной. Это Сашка у нас зачитывался «Гарри Поттером», «Властелином колец» и прочей фэнтезятиной, так что с него взять? Пацану всего десять лет.

Тень под шляпой прорезала алая улыбка:

- А как называется твой мир?

Я подавил желание покрутить пальцем у виска и буркнул:

- Земля.

Собеседница фыркнула, проявляя признаки нетерпения. Волчок глухо брякнул в ее руке.

- Земля! Это планета. Я спрашиваю, как называется твой мир?

Я задумался, глядя на летящую мимо листву.

- Солнечная система? – попробовал я снова. - Млечный путь?

Шляпа укоризненно качнулась:

- Твоя вселенная, дурачок!

Я так озадачился вопросом, что даже на дурачка не обиделся. Надо же, а мне казалось, что я что-то вынес из уроков физики... Действительно, а как она называется? Наконец, я сдался:

- Не знаю.

- Конечно, не знаешь, – незнакомка удовлетворенно тряхнула волчком. – Вот и я не знаю.

Я опасливо скосил глаза на полосатый предмет, с которым так бесцеремонно обращалась дама в шляпе:

- Вы хотите сказать, что...

Незнакомка возвела круглые очи к небу, то есть к прозрачному козырьку остановки, за которым клубилась ночь.

- Так ты берешь его? – рука в перчатке сунула мне волчок. Терпение дамы в шляпе стремительно истощалось. Я отважился вытащить руки из карманов и осторожно дотронулся до полосатого бока. Волчок как волчок. Металлический и холодный на ощупь. Интересно, а если я возьму его, шляпа отвяжется?

- И что мне делать с... ну, с целой вселенной?

Круглые глаза воззрились на меня, как на идиота той же формы.

- Править, конечно.

Мдя. Лиан – властелин вселенной. Звучит. Круче, чем властелин каких-то там колец. Я снова глянул через плечо. Там исчезли уже не только алкоголики, но и супермаркет с неоновой вывеской. За пластиковой стенкой летели в черную бездну сухие листья. Бесконечный серый поток. И в нем – мигающий островок света, остановка, мальчишка с подбитым глазом и женщина в плащ-палатке и шляпе. Такой вот парадиз-отель. Красотка с пляжа Анталии подмигнула мне зеленым, как сигнал светофора, глазом. Этот отдых вы никогда не забудете.

- А что я вам буду должен? – обернулся я к незнакомке. Прожив пятнадцать лет в стране дикого капитализма, я четко усвоил, что все хорошее дорого стоит. И быстро кончается.

Женщина махнула перчаткой.

- Не думай об этом. Я рада, что отдаю мир в хорошие руки.

- Значит, задаром? - уточнил я. Ощущение подвоха охватило меня с новой силой. За бесплатно только пенделя получают, и то «спасибо» говорить надо.

Дама замялась.

- Ну... не совсем. Сейчас мне ничего не надо. Отправляйся в мир. Наслаждайся, - алые губы выпятились сердечком, будто посылая мне воздушный поцелуй. – О плате мы поговорим позже. Я возьму с тебя мелочь. Безделицу.

«Дорогуша, так только на иглу сажают», - подумал я, а сам сказал:

- А что же вы сами туда не унесетесь на этом самом ветре? Раз мир у вас такой расчудесный?

Дама поправила шляпу над ухом, будто прислушиваясь. Глаза искали что-то в сумраке за пластиковой будкой.

- Я не могу. За мной уже пустили бладхаундов. Вот, слышишь?

Я навострил уши и не поверил им. Из сухого шуршания до нас донесся далекий лай. Бладхаунд... Это, кажется, такая гончая? Пес был не один, скорее звуки напоминали целую свору, взявшую след. Нет, это бред какой-то! Наверняка, бездомные шавки брешут. У соседнего гастронома кормится целая стая.

- Кто пустил?

Женщина нервно встала, зашуршав полами плаща. Прижала руки к груди, всматриваясь во тьму.

- Я не могу больше ждать. Решай, берешь его или нет?

Волчок поблескивал между черными пальцами, пуская по стенкам будки цветные блики. Почему-то мне не хотелось упускать его из виду.

- А я смогу вернуться?

- А ты хочешь? – круглые глаза метнулись ко мне, мгновение изучали и снова уставились во тьму.

Я подумал о матери и Сашке.

- Наверное. Да.

- Тогда ты найдешь путь. Просто поверти волчок в обратную сторону.

Женщина сделала шаг к краю тротуара. Ветер подхватил полы плаща, потянул в листопадную круговерть. Она сопротивлялась. Вытянула руку ко мне, предлагая игрушку. Я понял, что это в последний раз. Собачьи голоса взвыли по ту сторону ветра, уже громче, ближе.

- Ладно. Я беру его.

Торопливо поднялся со скамейки, шагнул к протянутой руке. В круглых глазах снова взмахнули крылья.

- Береги мир, Легкий. Им многие хотят завладеть. Не показывай никому... – женщина тревожно прислушалась, склонив шляпу на плечо, и вдруг ступила с тротуара на проезжую часть. Ветер мгновенно подхватил ее. На том месте, где она только что стояла, кружились несколько скукоженных листочков, потерянно тыкаясь в воздух. Где-то близко, скрытая листопадом, пронеслась, подвывая, свора, гнавшая дичь. Я посмотрел вниз, на свою руку. В не очень чистой ладони лежал, поблескивая полосатым боком, волчок.

Фонарь мигнул. Сиреневый свет зажегся вновь. Загорелая красотка из Анталии посылала меня на три буквы. Ветер гнал воздух на восток со скоростью пятнадцать метров в секунду. Листопад иссяк, у круглосуточного магазина снова тусовались алкоголики. Один из них раздобыл бутылку. Скособоченный автобус показался из-за поворота, натужно подкатил к остановке и разинул двери. В задней открывалась только одна створка. Этот номер шел к электричке. Я мог бы зайцем прокатиться до платформы и сесть на поезд в Толмачево. Я мог бы закинуть волчок в кусты на станции или отдать попрошайкам у касс.

Двери с шипением закрылись. Автобус судорожно дернулся и укатил, подгоняемый западным ветром. Я подождал, пока подслеповатые задние фонари растворятся во мраке. Поставил волчок на лавку рядом с собой. Я был почти уверен, что ничего не случится. Но просто не мог не попробовать. Закусил губу и вдавил металлический стержень в полосатое нутро. Еще и еще, пока игрушка не набрала скорость, так что зеленые, синие, красные и желтые полосы слились в одну пеструю спираль. Я отпустил рукоять, глядя, как спираль накручивает витки вокруг неподвижной оси – быстро, так быстро. Волчок довольно гудел, словно шмель, обнаруживший поляну сочных ромашек.

Ну вот, так я и знал. Обычная игрушка. Обычная шизофреничка. И я, заурядный неудачник с именем, рифмующимся с болваном. Всем своим существом я пожелал оказаться как можно дальше от этой позорной скамейки, автобусной остановки, алкоголиков, отчима с его сигаретами и ремнем и даже Анталии, посылающей всех в сторону, противоположную раю.

Что-то изменилось. Я стал легким. Я почувствовал ветер. Прозрачные стены остановки внезапно перестали быть для него преградой, и он заполнил все. Ветер летел сквозь меня, он был вне и внутри меня – или это я стал ветром? А может быть, я сделался флейтой, на которой играл мелодию воздух? Я не видел, что происходило вокруг – не мог отвести взгляда от уходящей в бесконечность спирали. Но я знал, что уже не сижу в пластиковом аквариуме. Я летел, я был легким и прозрачным, как воздух, как тьма. И издалека, которое становилось все ближе и ближе, пел незнакомый хрустальный голос:

Истекание сроков... Он близится, скорбный предел,

В океанском просторе туманом поставленный парус.

Зюйд-зюйд-вест. Под зеленой звездой Усны дом опустел.

Норд-норд-ост. И под желтой звездой никого не осталось.

Только в улье хрустальном гудит золотая пчела,

Ей последней вкушать медоносную дикую сладость.

Ее мать утомилась - детей она долго звала,

Не дождавшись, уснула, на бубен умолкший склоняясь.

Ей приснилось: она на зеленом паркете одна,

Вяжет тонкую сеть золотых вихревых полукружий.

Под босыми ногами быстрее кружится земля.

Воздух времени ясен, и Демон стоит безоружен.

2

Говорят, в прыжках с парашютом главное – научиться правильно приземляться. Оказалось, что в полетах между мирами умение приземляться тоже было ключевым, только вот ему меня никто не учил. Поэтому приложился я изрядно.

Ветер, что нес меня через пространства и плавно кружил, словно сорвавшийся с родной ветки листок, внезапно потерял ко мне интерес. Я выпал из потока где-то в метре над землей и брякнулся плашмя на негостеприимно-жесткую поверхность. Инерция подхватила тело, перевернула пару раз, как перекати-поле, пока я не тюкнулся затылком во что-то твердое. Вокруг стремительно стемнело.

Очнулся оттого, что даже через закрытые веки слепило солнце. Сразу все вспомнил и прислушался к ощущениям. Ничего себе ощущения, только голова побаливает, что вполне объяснимо. Еще жарко как-то. Я рискнул разлепить глаза. Сначала не много увидел – такой яркий был вокруг свет. Потом оказалось, что валяюсь навзничь, уставившись прямо в безоблачное небо, на котором по-летнему сияет солнышко. Небо как небо, голубое, пожалуй, с бирюзовым оттенком, но такое и у нас бывает. Светило в небе одно, вроде как поменьше, чем обычно, и жарит яростнее, но это мне, возможно, только кажется.

На пробу повернул голову направо. Потом налево. Потом снова направо. Увиденное с одной стороны от меня ничем не отличалось от наблюдаемого с другой стороны. Я приподнялся на локтях. Впечатление было такое, что я сидел на посадочной полосе гигантских размеров аэродрома. Закатанная в асфальт плоская поверхность простиралась на многие километры вокруг. Над ней дрожало знойное марево, отражая все тот же серый асфальт и скрадывая границы бетонного поля – если у него вообще есть границы. Вдалеке высилось что-то, похожее на горы. Я сразу понял, что сдохну от жары и безводья прежде, чем дотопаю хотя бы до их тени. Ну, или от солнечного ожога окочурюсь.

Да, в довершение всего я обнаружил, что сижу на взлетно-посадочной полосе неизвестного мира совершенно голый! И даже фигового листка тут нет, чтобы прикрыться. Только валяющийся рядом нелепый полосатый волчок. Меня пронзила ужасная мысль: а что, если это действительно инопланетный космопорт? Сейчас тут приземлится какой-нибудь их «Челленджер», оттуда высыплют закаленные галактические разведчики, а тут я – бледнокожий, голый, с детской игрушкой, пускающей солнечные зайчики... Судорожно прикрывшись ладошками, я заозирался по сторонам. Вокруг по-прежнему был только наплывающий волнами жар. Прищурив заслезившиеся глаза, я уставился в небо. Ни тучки, ни крыльев, ни сверкающих огней... Бирюзовое пространство над головой оставалось глубоко и девственно пусто.

Я чуть расслабился, кое-как поднялся на ноги и подобрал волчок. Определенно, мое последнее желание сбылось! Куда бы меня ни занесло, я был сейчас невообразимо далек и от автобусной остановки с алкоголиками, и от отчима, и даже от пляжей Анталии. «Новые пути», - сказала дама в шляпе. Да уж, новых путей тут было хоть отбавляй. Налево, направо, прямо... Зюйд-зюйд-ост или, как его там, норд-норд-вест... Гуляй - не хочу. Дама еще бормотала что-то о новом теле и новом лице. Я критически оглядел себя. Даже за спину заглянул, вывернув шею. Мускулов у меня не прибавилось, хвост не отрос, и пальцев на руках было по-прежнему пять. Единственное, что было новым, – коллекция ссадин от неудачной посадки. Интересно, а чего я ожидал? Что Бэтменом стану или Человеком-пауком? Хотя крылья мне бы как раз очень не помешали...

В этом отношении баскетболистка-аферистка явно меня надула. Я погрозил кулаком куда-то в бирюзовую пустоту над головой, да так и замер с воздетой дланью и округлившимися глазами. Рассаженные в драке костяшки были совершенно целы и отливали розовостью младенческой кожи. Я тут же устроил себе более тщательную проверку. Так оно и есть – все старые шрамы, включая отметины от выдавленных прыщей и отчимовых окурков, исчезли без следа! Руки, ноги и прочие части тела стали как новенькие, будто меня только что отмыли в ванне с тем самым чудо-средством, удаляющим самые въевшиеся пятна! Даже синяки были новорожденные, иномирные.

Я лихорадочно ощупал лицо. Нос сидел, как ему полагалось, ровно посредине, вернувшись к своим обычным размерам. Опухоль под глазом тоже спала, и его больше не дергало. Эх, жаль, тут зеркала нет, ну или хотя бы лужи! Я запустил пальцы в рот. Клыков вампирских там не оказалось, зато на месте выдранного в прошлом году зуба прорезался его безупречный двойник.

Так. Выходит, новые лицо и тело - хорошо забытые старые. Я вздохнул от разочарования и решил отправиться на разведку местности. Взял направление на «горы» - все-таки хоть какой-то ориентир. Сделал шаг... и тут же с воплем заскакал на месте. Бетонка жгла босые ноги, как раскаленная сковородка. Это поначалу я стоял на належанном пятачке, а теперь шутки кончились.

Вернувшись на исходную позицию, я с тоской окинул взглядом километры сероватого камня, покрытого тонкой сеткой трещин. Идти, изображая йога, или остаться и точно сдохнуть от жары и жажды - вот в чем вопрос. Хотя, конечно, есть и третий выход – покрутить волчок и вернуться обратно. Пятки будут целы, но нового мира я так толком и не увижу.

Упрямо закусив губу, я зафиксировал взгляд на дрожащих сквозь марево вершинах и маршевым шагом попер через «космодром». А чтобы не скулить и отвлечься от боли, предался серьезным размышлениям.

«Интересно получается, отправился я с ветром вечером, было часов девять... А тут день, солнышко в зените. Это потому, что я в отключке провалялся, или потому, что здесь время с нашим не совпадает? И что, если все-таки совпадает? Тогда лучше мне к ужину вернуться, а то мама с ума сойдет, а Гена выдерет. Хотя он, наверное, все равно выдерет, только, может, не так сильно...»

Я попытался сглотнуть, но обнаружил, что глотать, собственно, нечем. Язык напоминал засохшую половую тряпку, а горло горело, обожженное горячим воздухом. Я понял, что до вечера так не дотяну. И тут меня серьезно взволновала проблема возвращения.

Что сталось с джинсами и олимпийкой, покрыто мраком. Но вряд ли стоило надеяться, что одежка будет дожидаться хозяина под козырьком остановки. Конечно, можно попробовать пожелать вернуться в родную квартиру. Но кто даст мне гарантию, что волчок подчинится моим желаниям? Я представил себе собственное явление народу при ярком дневном свете на остановке, забитой спешащими с работы гражданами. Бр-р... Нет, уж лучше таки дождаться темноты. Просто на всякий случай. Скрепя сердце я поплелся дальше, хотя не очень понимал, зачем. Исследование безымянной вселенной пока не обогатило меня ничем, кроме волдырей на пятках. Радостных иновселенян, собравшихся поприветствовать нового правителя, что-то пока не было видно.

«Интересно, когда вернусь, нос распухнет обратно? Если не распухнет, проблематично будет объяснить такое быстрое исцеление. Все-таки мама не зря в больнице шесть лет проработала...»

Тут мои воспаленные глаза наткнулись на нечто, не характерное для однообразного ландшафта. В мире без теней, кроме моей собственной, короткой и путавшейся под ногами, они увидели – тень. Пока это было только маленькое пятнышко, скользившее по «асфальту» со стороны «гор» и медленно приближавшееся. От жары мозги, видно, спеклись, потому что прошло несколько минут, прежде чем я сообразил задрать голову.

Сначала я принял летящее существо за птицу. Сложив ладонь козырьком над глазами, я всматривался в растущие крылья, но что болталось между ними, разглядеть не мог – так слепило солнце. Наконец, летун настолько вырос в размерах, что заслонил проклятое светило. И тогда я понял, что это вовсе не птица. Крылья были кожистые, перепончатые и красного цвета. Тело между ними оказалось тоже красным, с желтым животом и без намека на перья. В остальном оно вполне напоминало человеческое, если представить себе чешуйчатого качка со здоровенными когтями на всех четырех конечностях, головой варана и хвостом с кисточкой. Неприятной новостью стало то, что лысый попугай сжимал в лапе устрашающих размеров секач. Похожий, только раза в три меньше, был у отчима – он мясником работал.

Секач убедительно говорил о разумности его обладателя, что делало вторую новость еще более неприятной – вооруженное существо явно заприметило меня и стремительно снижалось. Под ложечкой противно засосало. Вот вам, пожалуйста, контакт третьего рода. А у меня даже штанов нет. Впрочем, чешуйчатый тоже оказался нудистом. Очень хотелось развернуться и побежать. Но я представил, как буду смотреться сверху, и подавил желание в зародыше. К тому же тут, на открытой равнине, «попугаечный» меня в два счета догонит, я даже «мама» не успею сказать. Пальцы нащупали круглую рукоятку волчка. Просто покрутить его в обратную сторону и... Сбежать при виде первого попавшегося иновселенского существа? Это, конечно, достойно нового правителя мира! Может, ОНО вообще дружелюбное! Может, это тут такой страж. Или пограничник. Или таможенник. Я твердо решил стоять и ждать, пока предполагаемый мент подлетит.

Нервы у меня сдали, когда я разглядел острые частые зубы крылатого - в два ряда, как у чужого из ужастика. С них уже ниточками свисала слюна. Рассудок спрятался в свою раковину, и выскочивший из засады животный инстинкт погнал меня по плоскому, как блин, «космодрому». При виде моей прыти «попугайчик» испустил истошный вопль – что твой орел в фильмах про индейцев. Я обернулся через плечо. Чешуйчатый наддал за мной, хлопая крыльями. На вараньей морде появилось разочарованное выражение, будто мышь, притворившаяся дохлой, вдруг выскочила у ящера прямо из когтей. Я все-таки пискнул: «Мама!» - и заскакал зигзагами. Над ухом вжихнуло лезвие секача.

Наверное, мне повезло, потому что я споткнулся. Проехался пузом по «бетону», надо мной хлопнуло, по спине протянуло сквозняком – крылатый промахнулся и пронесся мимо на полном ходу. Пока он маневрировал, чтобы развернуться в воздухе, я сцапал выроненный волчок. Честно говоря, в этот момент мне было совершенно все равно, куда меня вынесет и в каком виде. Оставалась только одна проблема, о которой я раньше как-то не задумывался. Как покрутить волчок в обратную сторону, когда на оси у него нарезка? Потому он и крутится, верно?

У меня буквально опустились руки. Вот это подстава! Дама в шляпе провела меня по всем статьям! В итоге, шляпой оказался я! Сидел и тупо пялился на игрушку, ожидая неминуемой смерти. «Попугай» снова завопил. Я безнадежно поднял взгляд. Да так и остался сидеть с задранной головой. Я никогда раньше не видел драконов, то есть видел, конечно, но только на картинках или в кино. И вот, в бирюзовом небе над моей головой выписывал кренделя самый настоящий дракончик! Белый, с прозрачными, как у стрекозы, крыльями, огромными и, кажется, фасеточными глазами. Но самое главное, возникший в самый критический момент «стрекозел» пытался оттеснить бешеного «попугая» как можно выше и дальше от моей злосчастной личности. «Чужой», в свою очередь, стремился подрубить дракончику крылья.

Шею скоро заломило, но я не сводил взгляд с воздушной карусели: не хотел ничего упустить, тем более что ставкой в этом аттракционе была моя собственная жизнь. Всей душой я болел за «стрекозла». Ну почему он просто не перекусит попугаечного гада пополам? Или огнем на него дыхнет – вроде драконы только этим и занимаются? Словно прочитав мои мысли, дракончик, наконец, поднатужился и дыхнул... То есть, скорее, хорошенько перднул. Из подхвостовой части у него вдруг вырвался ярчайший зеленый луч, который шибанул «чужого» промеж крыльев. Тот взвизгнул и свечечкой устремился к земле. Секач, медленно вращаясь, падал рядом. Сердце наполнило чувство злорадного удовлетворения: так тебе, нечего кидаться на беспомощных пришельцев! Но у самого «асфальта» попугаечный встрепенулся, выровнялся, выворачивая крылья в суставах, и тяжело набрал высоту. Испустив еще пару орлиных воплей, он зашлепал крыльями в направлении «гор». Оружие, сверкнув зеркальной плоскостью, вонзилось в камень с таким шандарахом, что твердь под моим задом дрогнула. «Вот это металл!» - мелькнуло у меня.

Я обнаружил, что весь вспотел от напряжения, и соль засыхает на теле, противно стягивая кожу. Но ничего еще не кончилось. Мой крылатый спаситель снижался кругами, и оставалось только надеяться, что он не голоден. На всякий случай, я встал на ноги, крепко прижимая к груди волчок. Интересно, драконы тут говорящие?

«Стрекозел» между тем приземлился неподалеку, растопырив прозрачные крылья и вывалил язык. То есть это был вовсе не язык. Скорее, это походило на трап. Так же, как голова с фасеточными глазами походила на кабину управления, а прочее «драконье» тело – на корпус летательного аппарата. Это открытие настолько меня поразило, что я даже позабыл переместить волчок ниже. Так что когда пилот «стрекозла» появился из глубин «пасти», я предстал перед ним во всей красе.

Водитель «дракона» уверенно направился ко мне чуть раскачивающейся моряцкой походкой. Ростом он был примерно с меня, довольно хрупкого телосложения, облачен, как и полагается летчику, в высокие сапоги, бриджи, кожанку и шлем авиатора, почему-то с вытянутой пимпочкой на макушке. Остановившись в метре от меня, пилот упер руки в боки и смерил мою персону критическим взглядом. Я крепче прижал волчок к груди и невольно поджал пальцы.

- Ну, и что ты делаешь в Дарро? – спросил тоненький девчачий голос.

Так жарко мне никогда еще не было. Краска бросилась в лицо, уравнивая баланс температур. Теперь и снаружи, и внутри меня было градусов под сорок. Судя по ощущениям, полыхали также уши и шея. Как в слоу моушен, я переместил волчок ниже пояса. К моему ужасу, карие глаза последовали за ним. Когда они снова встретились с моими, в шоколадных радужках горели насмешливые искры.

- Чего не отвечаешь? Ты немой?

Я нашел в себе силы помотать головой.

- Чего от тебя хотел каннам?

Сообразив, что каннамом, очевидно, назывался кровожадный «попугай», я умудрился одновременно мотнуть башкой и пожать плечами.

- Так, - сочувственно подвела итог девушка-пилот. – А имя у тебя есть?

Я кивнул и пролепетал языком-тряпкой:

- Лиан.

- Это что еще за имя такое? – вздернула брови под буденовку летчица.

В этот момент я сообразил, что хоть и понимаю без труда мою собеседницу, говорит она вовсе не по-русски, и слово «лиан» на ее языке обозначает «легкий». Мдя, в этом мире мое несчастное имя имело не больше смысла, чем в родной стране.

- А я, как ежик, - решил я отшутиться, - сильный, но легкий.

- Какой еще ежик? – подозрительно выпятила нижнюю губу девица.

Я понял, что сморозил глупость. Кто знает, водятся ли вообще ежики в... Дарро?

- Да из анекдота, - я потупил взор. Как ни странно, это прокатило.

- А-а, - протянула моя спасительница. – Этого я еще не слышала. Ладно, по пути расскажешь.

Девушка развернулась на каблуках и промаршировала к торчащему из «асфальта» секачу. Крестовидная гарда была шириной с ее плечи и высилась на уровне груди. Не смущаясь этим фактом, летчица поплевала на перчатки и ухватилась за витую рукоять. Видно было, как напряглись мышцы под плотно сидящей курткой. Секач не двинулся с места.

- Ну, что стоишь? Помоги! – крикнула девчонка через плечо. Мне совсем не улыбалось изображать короля Артура. К тому же, ради этого пришлось бы выпустить волчок, хотя он и так, в общем-то, мало что прикрывал. Я сделал несколько робких шажков в сторону летчицы:

- Я соврал, что я сильный. Я только легкий.

Девушка фыркнула:

- Хочешь тут остаться и подождать своего приятеля-каннама?

Я уже привычно помотал головой.

- Тогда помогай! – рявкнула она и снова ухватилась за рукоять.

Подойдя ближе, я увидел, что гладкое, как зеркало, лезвие застряло – глубоко и прочно - в одной из покрывающих «асфальт» трещин. Перспектива возвращения каннама, причем с возможным подкреплением, заронила в душу семя беспокойства. Я напряг мозги.

- Слушай, если тебе так нужна эта штука, почему бы ее драконом не вытащить?

- Каким... ф-ф-х... драконом? – пропыхтела летчица, упершись плечом в рукоять снизу и используя свой вес, как домкрат. Получалось у нее не очень.

- Вот этим, - ткнул я в «стрекозла» подбородком.

Ноги у девчонки вдруг подкосились, и она рухнула на землю, захлебываясь смехом. Не видя особой причины для веселья, я стоял, тоскливо переминаясь с ноги на ногу. Отсмеявшись, девица уставилась на меня снизу вверх, как на курицу, снесшую страусиное яйцо:

- Ну ты даешь! Дракон! Это же Су-13. Ты с какой грани Запада?

На мой взгляд, летающее средство было меньше всего похоже на су, под каким бы номером оно ни значилось. Я открыл было рот, чтобы объяснить, что к западу не имею никакого отношения, но водительница «стрекозла» решительно вскочила на ноги:

- Впрочем, в твоей идее что-то есть!

Махнув мне рукой, она направилась к Су-13, по-военному печатая шаг. Я поплелся следом. По сравнению с залитым ярким солнцем «космодромом», в кабине царил отрадный для глаз полумрак. Едва шагнув через порог, я наткнулся на уставленный мне в грудь палец:

- Куда?! А ноги вытирать?!

Я глянул вниз и, к полному своему изумлению, обнаружил мохнатый коврик, на котором вязью было выведено «Добро пожаловать!». Я кое-как зашаркал по этому рукоделию распухшими подошвами, а моя провожатая исчезла в низкой дверке, вырезанной в задней стенке кабины. Оттуда донеслись звуки лихорадочной возни, что-то бухнуло на пол, металлически забрякало и покатилось, из-за двери ушибленно ойкнуло. Наконец, дверка снова открылась. Оттуда высунулась голова в буденовке набекрень и раздраженно рявкнула:

- Вяжи веревку!

Моток этой самой веревки шмякнулся у моих ног. Голова снова исчезла в недрах Су-13. Я не спешил следовать приказу.

- Слушай, э-э... А штанов там у тебя, случайно, нет?

За дверкой сердито завозилось, фыркнуло:

- Штаны ему, видали! А ключей от зажигания не надо?

- Не надо ключей, - поразмыслив, честно сказал я. Единственное, что я умел водить, был велосипед с ржавой цепью. – Мне бы штаны... Ну, или шорты хотя бы.

В недрах «стрекозла» снова бухнуло и чертыхнулось. Дверка отлетела в сторону, скрипнув в петлях, из нее высунулась рука в перчатке, сжимавшая что-то, похожее на мятый флаг. Я не среагировал. За створкой раздалось нетерпеливое пыхтение, длань потрясла «флагом», который, по-видимому, предназначался мне. Я принял подарок, расправив его перед собой. Это действительно оказались шорты. Фасон - пифагоровы штаны. Цвет – ярко-алый. По краю штанин - желтая бахрома. Больше всего это напоминало перешитое в труселя знамя пролетариата.

- Спасибо, - ядовито пробормотал я и принялся натягивать изделие местного Версаче. Сказать, что оно было мне велико в талии, значило нагло преуменьшить. Я мог бы устроить заплыв от одного бокового кармана до другого. Посмотрел на кумач, на веревку, и тут меня озарило. Подхватив моток одной рукой, а пояс шортов - другой, я направился к секачу. Волчок запихал в карман.

Сначала я обвязался сам, надежно прихватив штаны у талии и обрезав веревку до нужной длины о зеркальное лезвие. Потом наступила очередь гигантской гарды. Я любовался делом рук своих, когда до меня донесся нетерпеливый окрик:

- Ну, что ты там возишься?! - летчица свисала головой вниз из люка в пузе «стрекозла». Шлем стойко держался на опрокинутой макушке. – Конец давай!

Я поспешил обратно и сунул веревку в протянутую руку. Девица тут же исчезла в глубинах аппарата. Немного постояв в ожидании новых указаний, которых не последовало, я снова полез по трапу.

Иновселенянка уже сидела в кресле пилота. Я потоптался ногами по коврику, за что удостоился первого одобрительного взгляда.

- А тебе идет! – кивнула она на мою обновку. Самое ужасное, что, кажется, девчонка действительно так думала!

Я пробормотал что-то невнятное, а ценительница моды уже дергала какой-то рычаг на приборной панели. Меня пихнуло в спину так, что я чуть не сунулся носом в эту самую панель. Трап втянулся внутрь. Дракон захлопнул пасть. Летчица ткнула в кресло второго пилота рядом с собой:

- У «сушки» жесткий взлет.

Я не стал ожидать еще одного приглашения и плюхнулся на потертое сиденье. Хорошо снова почувствовать себя человеком.

- А как тебя зовут? – осмелился я спросить наконец.

- Машура, - неожиданно сверкнула улыбкой летчица и надавила что-то на приборной доске. Если мое приземление в этом мире я не назвал бы мягким, то что сказать о взлете! Настрадавшееся тело тряхнуло и вжало в кресло десятью жэ. Тряска продолжалась, и я бы точно полетел на пол, если бы не размазавшая меня по спинке сиденья сила.

- Ты забыл пристегнуть ремни, - прощебетала Машура и дернула за рычаг в потолке. Меня швырнуло вперед – ощущение было такое, будто с меня встал слон. Точнее, его жэ... Рука летчицы поймала мое плечо прежде, чем я снова расквасил нос. Второй рукой она отчаянно дергала за всевозможные штукенции, украшавшие панель управления. «Стрекозел» не слушался, дрожал и заваливался то вправо, то влево. Я понял, что веревка размоталась до упора, и Су-13 сидит на «попугаевом» секаче, как на якоре. К картине должен был прилагаться натужный вой двигателей, но его-то я как раз и не слышал. Напряженную тишину в кабине нарушали только пощелкивание переключаемых рычажков и шорох стрекозиных крыльев за бортом. «На чем же эта «сушка» летает? – мелькнуло у меня. – На атомной энергии?»

Я снова начал серьезно беспокоиться за здоровье – как собственное, так и моей отважной спасительницы. Свистопляска земли и неба за ветровым стеклом, или как оно тут называлось, вызвала тошноту. Зажмурившись и вцепившись в подлокотники кресла, я беззвучно проклинал свою дурь: «В новом мире прошлялся какой-то час, и вот, нате, уже полез советы давать! За язык-то кто тянул?» Дракончик дернулся в последний раз, накренился и вдруг – рванул в высоту! С перепугу я распахнул глаза. Мы неслись прямо в бирюзовое небо с зеленой ватрушкой солнца посреди. Тонированные стекла в кабине приглушали яркий свет, зато предметы за бортом виделись в несколько искаженных цветах. Скорость движения скрадывалась из-за отсутствия ориентиров, но у меня все равно захватило дух. Я ведь никогда раньше не летал! Моим самым острым связанным с воздухом ощущением был поход в Луна-парк в девятилетнем возрасте.

Машура напомнила о своем существовании, сунув мне в руки деревянный штурвал:

- Держи курс, я щас!

- Так я ж не умею!.. – возопил я, но девчонка уже исчезла за задней дверкой. Я судорожно сглотнул и вцепился в штурвал обеими руками. «Стрекозел» дернулся, сзади послышались приглушенные стенкой проклятия, но мы не упали. Я сосредоточился на том, чтобы держать машину по возможности ровно. В общем, это оказалось не сложнее, чем играть на имитаторе полетов. По крайней мере, если лететь по прямой. Расслабившись, я даже начал рассматривать ландшафт внизу, но пока он был все такой же - однообразно унылый и каменный. Тут я понял, какое счастье мне привалило в лице Машуры и «стрекозла»: пешком я бы из этой Дарры живым никогда не выбрался.

Тут девушка, легкая на помине, уселась в капитанское кресло и взяла управление на себя. «Ну вот, а я только вошел во вкус!» Выглядела она довольной, как слониха.

- Все в порядке? – робко поинтересовался я.

- Угу. Махайра в грузовом отсеке. Даже ни единой царапинки на ней. Мы на пути домой. Тяги в кристалле должно хватить, - радостно отчиталась Машура.

Ясно. Махайра – это, видать, секач лысого «попугая». У меня кожа пошла пупырышками при одном воспоминании о хищном «вжихе» над вихрами.

- А куда это – домой? – пошарил я глазами внизу, где все было бесприютно и голо.

- В Саттард.

И «стрекозел» заложил вираж.

3

Какое-то время мы летели без приключений, чему я был несказанно рад. Смотреть было по-прежнему не на что. Чистое небо, каменная пустыня да бегущая по ней, обгоняя «сушку», «драконья» тень – вот и весь пейзаж. В голове, напротив, кружилась карусель вопросов, но задать их я не решался. Сидел, скромно сложив руки на коленях, и украдкой разглядывал первую встретившуюся мне иновселенянку. Девчонка как девчонка. Загорелая, с ямочками на щеках, вздернутым носом и пушистыми ресницами. Если бы не чудной шлем, ее можно было бы принять за обычную девятиклассницу. Только вот ни одна из девиц в моей школе не умела водить «стрекозлов».

Болтанка кончилась, и желудок вернулся на положенное место. Он тут же напомнил о своих нуждах громким урчанием. Машура покосилась на меня:

- Ты когда ел?

А действительно, когда? Бутерброд с колбасой в обед - которого дня? Чтоб не затягивать с ответом, я ограничился неопределенным:

- Давно.

Летчица хмыкнула:

- Придется потерпеть до Саттарда. А вот попить предложить могу.

Я благодарно кивнул, и вскоре в пересохшую глотку уже лилась влага из оплетенной фляги. От горлышка я оторвался только тогда, когда высосал тепленькую водицу до дна. Видно, это было не совсем то, чего ожидал мой измученный желудок. Кабину огласили громовые раскаты отрыжки. Машура только головой покачала – похоже, я здорово упал в ее глазах. Хотя, как низко может упасть червь? Мне отчего-то казалось, что именно на его место девушка поставила бы меня в эволюционной цепи. А что? Голый, извивающийся на асфальте розовый тип с одноклеточными мозгами. Да, умел я произвести впечатление... Ну и чего теперь стесняться?

- Машура, а почему на меня напал э-э... каннам? – забросил я пробный шар.

Девушка только дернула плечиком:

- Ну, если ты этого не знаешь, то мне-то откуда?

Да, против логики не попрешь.

- А почему ты меня спасла?

- Что, зря? То-то я сомневалась!

Ух, эта особа могла бы открыть курсы по ехидству!

- Да нет, спасибо тебе большое! Извини, не успел поблагодарить...

«Попросту забыл», - со стыдом подумал я.

- Всегда пожалуйста. В Саттарде мы тебя откормим, а потом вампирам на мясо продадим.

- На кровь, - машинально поправил я, и тут эта самая жидкость заледенела у меня в жилах. Я уставился на профиль Машуры в поисках улыбки. Со скучающим лицом она всматривалась в горизонт, на котором как раз возникла робкая зеленоватая полоска. Я представил себе местный рынок, запруженный оголодавшими вампирами. Представил упитанных чужаков в алых шортах, сажаемых аборигенами на весы, и клыкастых кровососов, которые... С губ сорвалось жалкое «ой!», и я обмяк в кресле.

- Ну ты даешь! – летчица обернулась ко мне и постучала пальцем по шлему до боли знакомым жестом. – У тебя что, птички на крыше? Я же шучу! Вампов в наших краях уже давненько не видели, а со стефами мы хоть и торгуем, но вовсе не мясом.

Я тяжело задышал. Признаться, девица с ее юмором начала действовать мне на нервы.

- У меня не птички. У меня тараканы. И вообще, там, откуда я родом, меня Психом звали. Так что – поосторожнее на поворотах!

Машура сделала испуганные глаза и вдруг вывернула штурвал. «Сушка» завалилась на бок, мой желудок – за ней, а я – на пол между креслами. Тут обнаружились Машурины сапоги и конец ремня безопасности, который я так и не удосужился пристегнуть. Придерживаясь за него, я вытянул ладонь вверх, как поверженный гладиатор:

- Мир?

Маленькая рука ухватила меня повыше локтя и помогла усесться в кресло.

- Мир, Легкий.

Наши взгляды встретились, и мы рассмеялись.

Веселье мое, впрочем, быстро прошло. Упоминание о вампирах, вампах и таинственных стефах, вероятно, бывших из той же компании, повергло меня в уныние. Вот попал так попал! С каннамом я уже познакомился, к сожалению, даже слишком близко. Теперь оказалось, что этот мир населяют и другие существа, возможно, еще более кровожадные. И этой вселенной мне предстояло править?! У дамы в шляпе чувство юмора сродни Машуриному. Не удивлюсь, если они родственницы!

У девушки между тем настроение было великолепное. Она радостно щебетала, пока зеленая полоска на горизонте росла, превращаясь в луга и холмы:

- Я искала кристаллы. Увидела вспышки и стала снижаться – думала, это они блестят. А тут каннам! Представляю себе рожу Динеша, когда он увидит махайру! Считается ведь, что каннамы вымерли или мигрировали на Запад... Нет, Динеш точно от зависти собственный шлем слопает!

Из этой тирады я мало что уяснил, кроме того что волчок, очевидно, спас мне жизнь. Точнее, его солнечные зайчики.

– А кто это - Динеш? – поинтересовался я.

- Мой брат, - погрустнела Машура. – Старший и вредный. Скоро я вас познакомлю.

Почему-то захотелось сказать: «А может, не надо?» - но меня опередили:

- А у тебя это в первый раз?

Я захлопал глазами:

- Чего – в первый раз?

- Чего-чего, - передразнила Машура, - по оси ходить, ясное дело.

Пораскинув мозгами, я припомнил, что дама в шляпе упоминала какую-то ось. Но если она и имела отношение к моему путешествию, то я скорее летал по ней, чем ходил. На всякий случай, решил подыграть девушке:

- А как ты догадалась?

Машура торжествующе фыркнула:

- Кто же еще посреди Дарро в голом виде шастать будет? Я сразу поняла - ты только что с оси. По неопытности промахнулся, и тебя в пустыню занесло. А штукенцию эту ты где нашел?

- Какую штукенцию? – встревожился я.

- Круглую и полосатую, - терпеливо пояснила Машура. – Ты ее в карман спрятал.

Мне вспомнились слова дамы в шляпе: «Никому не показывай...» Что? Волчок? Интересно, а куда мне его было деть? В задницу засунуть?

- А-а, ты об этом... Это так, просто игрушка. Я ее с собой принес и вовсе не прятал...

Девчонка зло блеснула на меня глазами:

- Думаешь, я дурочка набитая? – температура ее голоса упала градусов на сорок. – Подштанники через ось не смог протащить, а дуру железную – вот так, запросто! Лучше скажи честно, ты нашел полосатика в Дарро? Он на кристаллах работает? Что он делает?

Я понял, что влип.

- Волчок - мой! И ничего он не делает. Это просто игрушка!

- Ой-ой-ой, - с издевкой протянула Машура, - малыш боится! Злая тетя отберет любимую погремушку!

Я покраснел, но только крепче сжал свою собственность через кумач шортов.

- Ладно, играйся! – девчонка рванула штурвал на себя, и я повис в ремнях. – Смотри только, чтобы брат у тебя этого бычка не заметил. У него хобби – отбирать леденцы у сопляков.

Достойно ответить я не успел – Су-13 пошел на посадку. Или пошла?

Самое странное было то, что трава внизу, по-земному зеленая, начиналась резко и ровно. Казалось, какой-то строитель-гигант провел абсолютно прямую линию и за ней закатал все в «асфальт». Тут газон, а тут «космопорт». «Стрекозел» снижался плавно и все время забирал влево, где мохнатые, как верблюжьи горбы, холмы упирались в блестящее пятно – то ли большое озеро, то ли море. Тогда я и заметил это на одном из «горбов». Сначала мне показалось, что в небо упирается сюрреалистическое скопище небоскребов, возведенных пьяным архитектором. Но когда мы подлетели ближе, я сообразил, что вряд ли высотные здания – даже в этом мире - могут изгибаться в воздухе и отращивать ветки с листочками, цветочками и прочей ботанической чепухой. Действительно, если тут были гигантские аэродромы, почему бы не быть и великанским кустам?

Последнюю фразу я, видимо, пробормотал вслух, потому что Машура снова подала голос:

- Сам ты куст! Это храмит! А вот это – Саттард.

Она указала куда-то вниз. Приглядевшись, я увидел, что впереди разнотравье сменяли лоскутки обработанных полей и белые пятнышки домов, скучившихся, как овцы, у подножия храмита. Более того, такие же пятнышки я различил и в ветвях куста-великана, издалека они напоминали осиные гнезда. Интересно, а где живет Машура? Небось, как раз в таком гнезде – это объясняло наличие жала.

«Стрекозел» взял прямой курс на макушку храмита. Чем ближе мы подлетали, тем отчетливее становились детали. То, что я сначала принял за путаницу лиан, оказалось плетеными лестницами, во множестве свисающими с ветвей, и веревочными мостами, соединяющими сучья друг с другом. А вот осиные гнезда таковыми и остались, только сильно выросли в размерах, так что я разглядел прорезанные по бокам круглые окошки.

Су-13 на мгновение завис над Саттардом, и вдруг без предупреждения Машура уронила машину вниз. Меня подкинуло в кресле, вся выпитая вода метнулась обратно в пищевод, и я обрадовался, что не успел ничего съесть. Зажмуриться забыл, так что деревянная площадка между ветвями храмита, на которую отвесно падала «сушка», предстала моему взору во всех подробностях. Она была очень маленькая и очень жесткая на вид. Я приготовился к тому, что будет больно.

Машура глянула на меня, невежливо прыснула и дернула штурвал. «Стрекозел» задрал нос, затрясся, так что у нас клацнули зубы, и «прихрамитился» с оглушительным бабахом. Пару минут я сидел ни живой ни мертвый и пялился на зеленые одеяла, развешенные на просушку за ветровым стеклом и плавно покачивавшиеся на ветру. Потом до меня дошло, что одеяла - это листья куста-великана, и что Машура уже давно выскочила из кабины и теперь спорит с кем-то, кого мне со своего места не разглядеть. Дрожащими руками я расстегнул ремни и вывалился из кресла. Поклявшись себе, что никогда больше не буду летать, похромал по трапу наружу.

- По инструкции я должен тебя арестовать и засадить в кутузку! По крайней мере, до возвращения капитана из экспедиции.

- Давай-давай, арестуй родную сестру! Не сомневаюсь, на это смелости у тебя хватит.

- А что мне остается делать, если моя сестра – угонщица?!

Судя по возбужденному обмену репликами, страсти за бортом Су-13 стремительно накалялись. Чтобы не оказаться в их эпицентре, я прикинулся ветошью у белого бока «стрекозла» и постарался оценить ситуацию. Уперев руки в боки, Машура стояла напротив худого парня лет двадцати, похожего на нее как две капли воды, включая шлем с пимпочкой. За их перепалкой с интересом наблюдала группка ребят, которых я по костюмам и выправке записал в пилоты. Еще один парень, тоже затянутый в кожу, спрыгнул на посадочную площадку прямо из воздуха и начал перешептываться с остальными. Приглядевшись, я заметил у его ног небольшую продолговатую доску, похожую на скейтборд. Кажется, в этом мире будущее уже наступило!

Я скользнул взглядом над головами летчиков, и от увиденного у меня захватило дух! Повсюду между ветвями храмита были устроены дощатые помосты, вроде того, на который приземлился Су-13. На них, насколько я мог разглядеть, стояли всевозможные предназначенные для воздуха машины, отличающиеся тем же креативным дизайном, что и уже знакомый мне «стрекозел». Некоторые аппараты напоминали птиц, другие – огромных насекомых, третьи – животных... Какой-то местный инженер оторвался тут вовсю!

- Угонщица?! – оскорбленный вопль Машуры вернул меня к происходящему. – Ты так это называешь?! Да я просто одолжила Су-13, чтобы доказать тебе и вот этим напыщенным павлинам, что девушка тоже может летать! – моя спасительница обвиняюще ткнула в глазеющих на представление парней. Те заухмылялись, но промолчали, предоставив держать ответ Динешу, который, видимо, был среди них главным. Тот в карман за словом не лез:

- Полет?! Ты так это называешь?! Чудо, что «сушка» не развалилась на части. Лучше бы ты занималась своим рукоделием, сестрица. В конце концов, воздушная кавалерия всегда будет нуждаться в штанах...

Конец фразы потонул в громовом хохоте кожаных парней. Машура втянула голову в плечи, подняла сжатые кулачки и, наверное, бросилась бы на них всех разом, но тут глаза Динеша остановились на мне:

- Эй, а это еще кто такой? И почему на нем мои шорты?

Я открыл было рот, но Машура снова опередила меня:

- Во-первых, это не шорты, а брюки. Просто у кого-то слишком длинные ноги. Во-вторых, мой подарок ты все равно ни разу не надел, так пусть хоть человек попользуется, зря, что ли, я пальцы иглой колола. А в-третьих, это Лиан с Запада. Он только что из оси, я нашла его в Дарро.

Глаза Динеша сузились, он прошипел, не сводя с меня подозрительного взгляда:

- Ты что, была в Дарро? Ты разве не знаешь, что там опасно?

- Я знаю, что там находят кристаллы, - парировала Машура, ничуть не смущенная отповедью брата. – Еще я знаю, что именно кристаллы, а не твое упрямство поднимают папины машины в воздух. По моим расчетам, в 254-м квадрате должна быть крупная россыпь.

- По твоим расчетам? – протянул Динеш, меряя девушку с головы до ног таким взглядом, будто скорей поверил бы в способность цирковой болонки умножать два на два.

- Да, именно! – топнула каблучком Машура. – Я умею считать, ты не заметил? И я почти нашла кристаллы! Если бы не этот простофиля и каннам...

- Так там еще и каннам был? – донеслось из группы Динешовых приспешников. Снова грянул смех, но брат Машуры только зыркнул через плечо, и весельчаки поперхнулись.

- Так там еще и каннам был? – с издевкой повторил он вопрос.

- Был, - кивнула девушка, с усилием овладев собой. – Если бы не я, он бы этому горе-путешественнику точно голову оттяпал. Но мне удалось отпугнуть крылатого. Видел бы ты, что у меня в грузовом отсеке...

На этот раз гоготали все, включая Динеша. Признаться, меня раздражала манера Машуры говорить обо мне в третьем лице, будто я и не стоял рядом или был глухонемым. Обычно так обсуждали мое поведение мать с Геной. Но вот заносчивый братец-пилот успел достать меня куда больше.

- Отпуг-гнуть... кан-нама, - заикался он от смеха, хлопая себя по ляжкам. – Чем же это? Твоим рукоделием? – парень указал в сторону предмета разговора трясущимся пальцем. Всеобщее внимание обратилось на мою скромную персону, точнее на пламенные шорты, сию персону украшавшие. Настала моя очередь греться в лучах Машуриной славы. Я плюнул на все и шагнул вперед:

- Не рукоделием, а зеленым лучом! Каннам даже пикнуть не успел, так его шандарахнуло. Машура мне жизнь спасла. И летает она гораздо лучше, чем шьет. А если вы сомневаетесь, - обвел я взглядом притихшую публику, - то загляните в грузовой отсек – там каннамова махайра!

В гробовой тишине я гордо прошествовал через площадку и встал рядом с удивленной девушкой. Глаза Динеша не обещали ничего хорошего:

- Ребята, посмотрите-ка, что там, - бросил он назад, и двое из бравой команды тут же резво затрусили к «сушке». – А тебе, - парень угрожающе наставил на меня палец, - я бы не советовал вякать. Саттардцы бесплатных пассажиров не возят. Ты чем собираешься расплачиваться?

Машура задохнулась праведным негодованием:

- Имей совесть, Динеш! Не возьми я Лиана на борт, он бы в Дарро ноги протянул!

В этот драматический момент от «стрекозла» донеслись возбужденные вопли Динешевых товарищей:

- Эй, этот шут не соврал!

- Тут она, махайра-то! Ух, и здоровенная, сволочь!

Динеш послал сестре взгляд голодного питона и зашагал к «сушке». В его отсутствие нам открылся вид на остальных братьев-пилотов, напряженно следивших за развитием событий. Не сговариваясь, Машура и я одновременно воспроизвели два следующих жеста: девушка показала летной команде язык, а я – вытянутый средний палец. Парни встрепенулись и выпятили грудь, будто кто-то скомандовал смирно, в воздухе запахло кровью, но тут на линии огня нарисовался Динеш. Если бы у него были клыки, с них бы сейчас капал яд:

- Это действительно махайра.

- А ты что думал?! Что я швабру всю дорогу из Дарро тащила? – гордо вскинула подбородок Машура. Палец брата тут же уперся в ее вздернутый нос:

- Лучше бы это была швабра! Ты хоть соображаешь, что наделала?! Каннамы всегда возвращаются за своим оружием. Между каждым крылатым и его махайрой – нерасторжимая связь, они находят свою собственность на расстоянии сотен километров. Каннам не успокоится, пока не вернет себе меч. Атака разозленного хищника в отсутствие капитана – как раз то, чего не хватает Саттарду!

- Вот именно! – если слова брата и удивили девушку, то она никак этого не показала. – Городишке пойдет на пользу небольшая встряска!

Как ни странно, ее замечание вызвало прилив энтузиазма в рядах пилотов, разразившихся одобрительными воплями. Динешу даже не понадобилось оборачиваться. Он просто выбросил руку вверх, и шум мгновенно утих. Все-таки дисциплина тут была железная.

- Да? И кто же встанет на пути каннама? Уж не ты ли? Или, может, он? – летчик ткнул, не глядя, в длинного блондина чуть старше меня, который так и подпрыгнул на месте от неожиданности. – Или вот он? – на этот раз жест пришелся на тощего паренька с диковатым взглядом и сальной челкой, падавшей на глаза. – Наш единственный шанс – сбыть махайру стефам, и как можно быстрее! Сейчас как раз базарные дни. Пусть уж они всю эту кашу расхлебывают...

- А кто будет потом расхлебывать кашу со стефами? – с вызовом бросила Машура.

- Та дура, которая все это заварила!

- Сам дурак! – вспыхнула девушка и бросилась бы на брата с кулаками, если бы я не повис у нее на локте.

Подобных разборок мне и дома хватало, пока Катюха на квартиру не съехала. Динеш , видно, тоже привык к перепадам сестриного настроения, потому что он резво отпрыгнул за пределы ее досягаемости и завопил:

- Домашний арест до возвращения капитана! Подробный отчет обо всем произошедшем должен сегодня вечером лежать у меня на столе! Финн, Сконки, отконвоируйте нарушительницу к месту заключения! – тут взгляд командира споткнулся о меня. – Да, и этого прихватите. Пусть его накормят и запрут где-нибудь, чтобы под ногами не путался.

Блондин и Сальная Челка сделали несколько неуверенных шагов в нашу сторону. Кто из них был кто, я не знал, но Челка рифмовалась со Сконки, и я решил про себя называть его так. Машура фыркнула, сложила руки на груди и одарила обоих взглядом василиска. Первым не выдержал Сконки и отдрейфовал в мою сторону. Я скорчил зверскую гримасу, но до угонщицы «стекозлов» мне, видно, было далеко. Парень только смахнул волосы с лица и подтолкнул меня к краю платформы. Я гордо прошествовал к ряду каких-то предметов, напоминающих самокаты-переростки. Вместо доски для ног к рулю у них были пришпандорены тарелки, вроде тех, на каких у нас детишки зимой с горок рассекают. Сконки коснулся рукой руля, и «самокат» изящно воспарил над землей. Тарелка повисла сантиметрах в двадцати над платформой, заливая ее зеленым светом.

- Спереди или сзади? – приглашающе махнул рукой Сконки. Я судорожно сглотнул. Опять летать? Ну не мое это! Я поискал взглядом свою спасительницу, но она уже ухнула вниз в объятиях блондина на таком же самокате.

- А пешком нельзя? – слабым голосом осведомился я.

- Можно, - Сальная Челка кивнул. – Вот тут самый короткий путь.

Чтобы увидеть, на что указывал Сконки, мне пришлось подойти к самому краю платформы. Путаница тонюсеньких лесенок свисала с высоты пятнадцатиэтажного дома, чуть покачиваясь на легком ветерке. Перед глазами у меня все поплыло, я поспешно отступил назад и врезался прямо в острое плечо провожатого.

- Спереди буду, - поспешно буркнул я и полез на самокат. Чего он там видит из-под своей челки – неведомо, так хоть я рассмотрю, что нас убьет. Парень ловко вскочил на тарелку, притерся ко мне и взял руль за рога. Следующие несколько минут я был очень занят тем, чтобы не заорать в голос. Мы падали лицом к земле, умудряясь каким-то чудом увиливать от попадающихся на пути веток, лесенок, «осиных гнезд», мостов и прогуливающихся по ним обывателей, а также летающих аппаратов всех цветов и фасонов, которых вокруг оказалось не меньше, чем комаров в лесу. Внезапно я понял две вещи: как много выиграет Саттард, изобрети кто-нибудь правила движения, и как много потеряю я, если мы не остановимся вот прямо сейчас. В это мгновение самокат замер в воздухе так резко, будто врезался в невидимую стену. Меня бросило животом на руль, и я смачно выблевал.

- Прилетели, - радостно оповестил за спиной Сконки.

Я был готов придушить его на месте. Мои дрожащие ноги ступили на бурую бугристую поверхность, которая оказалась ветвью храмита. Жилище Машуры действительно располагалось в «осином гнезде» высотой с двухэтажный дом, которое свисало с той самой ветви, что давала мне опору. Сконки не слишком вежливо пихнул меня в спину. Впереди спасительно маячил открытый люк, но до него было не менее двадцати шагов, а я никак не мог заставить себя забыть, что шаги эти предстояло сделать метрах в двадцати над землей. Конвоир неверно истолковал мое колебание:

- Даже не думай! Удрать тебе не удастся, – что-то острое кольнуло пониже спины. – Будь пай-мальчиком, полезай в дом, а то придется мне попортить Машурино шитье.

Я сделал глубокий вдох, сжал зубы и в три прыжка оказался у заветного люка. В центре его торчал шест, как на пожарной станции, а к одной стенке лепилась хлипкая лесенка. Послав злобный взгляд челке Сконки, я скользнул по шесту вниз.

4

Помещение, в которое я ввалился, оказалось круглым, без окон, но хорошо освещенным. Едва я успел отскочить в сторону, как конвоир движением опытной стриптизерши скользнул с шеста вслед за мной. Он тут же уверенно направился к двери, из-за которой – какое разнообразие! – раздавались нервные голоса. Я задержался, чтобы рассмотреть удивительную лампу на стене, в которой копошилось что-то, испускавшее оранжевый свет, но Сконки бесцеремонно схватил меня повыше локтя и втолкнул в дверь.

Сердце учащенно забилось – я оказался на кухне! Иновселенских кухонь я раньше никогда не видел, но смесь невообразимо аппетитных запахов и шкварчание готовящейся еды безошибочно подсказали назначение полукруглого помещения. К большому столу в центре уже пристроился блондин, проворно таскавший из миски самые настоящие пирожки. Машура сидела, поджав ноги, на лавке у окна, равнодушная как к пирожкам, так и к отповеди цыганистой женщины в цветастом платке.

При нашем появлении женщина обернулась, и я с трудом удержался, чтобы не прыснуть. Концы платка были завязаны у нее надо лбом так, что она напоминала ушастую сову. Впечатление еще больше подчеркивали круглые очки, делавшие ее глаза невероятно огромными и пронзительными.

- Заяц с Запада, - представил меня Сконки и плюхнулся за стол, тут же запустив лапищу в блюдо с пирожками. – Лейтенант Динеш велел накормить и запереть.

Цыганка всплеснула руками, будто сокрушаясь размером урона, который я нанесу ее драгоценной кухне.

- Батюшки, да куда ж я его запру?! У меня тут не тюрьма и не постоялый двор! Свободных комнат у нас нету, слышите, нету!

- А зачем его в комнату? – посоветовал блондин сквозь полупрожеванный пирожок. – С него и чулана хватит. Если, конечно, вы, мэм, за варенья-соленья свои не боитесь...

Мой живот плотоядно заурчал. Цыганка подлетела к Сконки, вырвала у него из-под носа блюдо с оставшимися пирожками и сунула мне:

- Вот, кушай, сердешный, пока эта саранча все не уничтожила. А я пока на стол накрою.

«Саранча», засобиравшаяся в обратный путь, усмехнулась и снова развалилась на лавках.

- Вас кормить приказу не было! – хозяйка кухни топнула в пол так, что совиные «уши» надо лбом вздрогнули. – Служба зовет. Пошли, пошли! – замахала она руками, будто гусей гнала. Недовольно ворча, конвоиры убрались восвояси. Обернувшись ко мне, цыганка расцвела материнской улыбкой:

- Я тебя, зайчик, в депот определю. Там Чиду всякие железки свои складывает. Ты кушай пока, кушай. Вон худенький какой. Сейчас еще принесу. Да примочку для ног сделаю – как ты еще ходишь-то, горемычный, с такими болячками!

Мэм упорхнула в смежное помещение, где через щель в занавесках просматривалась солидная печь. Я неловко присел к столу. За большим круглым окном начинало темнеть. Кое-где уже зажглись оранжевые лампы, таинственно подсвечивавшие зеленые листья-одеяла. Подобные же фонарики украшали и неутомимо снующие повсюду воздушные суда. Девушка у окна сидела неподвижно, положив голову на подтянутые к груди колени. Со своей лавки я видел только ее затылок. Машура сняла шлем, и оказалось, что у нее были коротко стриженные черные волосы, смешно торчащие хохолком на макушке. Пирожок почему-то мне в рот не лез.

- Эта женщина, она... – попробовал я разбить молчание.

- Моя мать, - глухо ответила Машура, не поворачивая головы.

- А твой отец...

- Это в его депот мама тебя замуровать хочет.

«Чиду», - подумал я и спросил:

- Что же, твои родители делают все, что говорит твой брат?

Машура умудрилась покачать головой, не поворачивая ее. Только трогательный хохолок на макушке дернулся:

- Динеш – лейтенант воздушного флота, самый молодой за всю историю полетов. Мама его боготворит. Отец – инженер. Это он спроектировал Су-13 и все остальные суда. Когда он работает, ему нужен покой. Он месяцами сидит у себя в кабинете, ему даже еду подают через специальное окошко в двери. Иногда мне кажется, что если весь Саттард вымрет от какой-нибудь заразы...

- Чумы, - подсказал я.

- Чумы, - повторила Машура без выражения, - то отец обнаружит это, только когда ему перестанут приносить обед. Понимаешь, - девушка повернула ко мне лицо, странно беззащитное без обрамления летного шлема, - он изобретет свою самую совершенную машину, а на ней некому будет летать...

- Да что ты такое бормочешь, Маш? – мать вернулась, таща в рукавицах тяжелый чугунок, прикрытый миской, из-под которой валил пар. – Какая еще чума? Твой отец – гений, а у гениев свои причуды, которые надо уважать. Ты не слушай ее, зайчик, - чугунок торжественно опустился на стол. – Вот, ешь лучше суп, да пирожком закусывай. А ты, Машура, сходила бы сидру, что ли, принесла.

Девушка поднялась, протопала через кухню, прямая, как палка, и скрылась за дверью. Хозяйка налила мне полную миску ароматного супа. Кончики платка над ее лицом скорбно дрожали.

- Такая вот она у нас гордячка. Хлеба не спечет, штанов элементарных сшить не может, вязание тоже не по ней. А вот летать – это вам пожалуйста. И ведь упрямая, как брат: что ей в голову втемяшилось, уж ничем оттуда не вышибешь... А ты, зайчик, свою одежку где потерял?

- В оси, - уже привычно ответил я.

- А-а, - протянула женщина, будто это все объясняло. - Пойду, поищу тебе что поприличнее этого непотребства.

Определенно, дизайн Машуры не пользовался тут популярностью. Я навернул супу, раздумывая, что же мне делать дальше. Вряд ли стоило рассчитывать на поддержку Машуриной семьи. Отец, который есть, но которого вроде и нет. Мать, зовущая меня зайчиком и считающая дочь ошибкой природы. Брат, который, убедившись, что платить мне нечем, сделает - что? Отдаст меня на суд капитана? Вышвырнет из города? Сошлет на принудительные работы во благо местного общества? Скормит каннаму или вампирам?

Хлопнула дверь, и я невольно вздрогнул. К счастью, это была всего лишь хозяйка.

- Вот, это тебе, - шлепнула она на стол аккуратную стопку одежды. – Динешу давно мало стало, а младшим перешить все руки не дойдут. Обувки подходящей я, правда, не нашла. Ну, так тебе вроде гулять по окрестностям и не полагается, а? – совиный глаз подмигнул мне из-за толстого стекла очков. - Можешь прямо тут переодеться, я шторку задерну. А потом мы твоими волдырями займемся – как раз отвар лудоневый дойдет...

Я подождал, пока половинки цветастой занавески не сомкнутся за столь же пестрыми юбками, по-солдатски бодро стащил шорты и впрыгнул в чужие штаны. Динешевы тряпки пришлись мне почти впору и, хотя были здорово поношенными, в общем, напоминали привычные джинсы и олимпийку. Даже капюшон имелся. Возясь с мудреными застежками и шнурками, я гадал, сколько же еще братьев у Машуры, и где в данный момент находились наследники моего нового прикида. Я также обеспокоился местонахождением самой Машуры, которая уже довольно долго ходила за сидром. Дверь, ведущая из кухни, была не заперта. Мама-сова грохотала горшками за занавеской, мурлыча себе под нос то ли рецепт примочки, то ли местный шлягер. Интересно, что она сделает, если я не захочу в депот? Схватится за скалку?

Недолго думая, я запихал в рот последний пирожок, сунул волчок в карман Динешевых брюк и выскользнул за дверь. Выход наружу был рядом, но воспользоваться им я не спешил. Идея полета или прогулки по ветвям храмита на сытый желудок и волдыри меня не слишком привлекала. Я решил попробовать отыскать Машуру, а заодно исследовать внутренность «осиного гнезда». Эта идея оказалась еще менее удачной. Мне понадобилось не более трех минут, чтобы окончательно заблудиться. Все помещения, на мой взгляд, выглядели совершенно одинаково: маленькие, с мягко загибающимися белыми стенами и круглыми окошками. Анфилада смежных комнат, видимо, вилась, как спираль в ракушке улитки, вокруг центрального холла с лестницей и шестом. Во всяком случае, какую бы дверь я ни дергал, все время попадал именно туда. Я уже начал чувствовать себя Алисой в Стране чудес, которую бросил вероломный кролик, как вдруг до меня дошло, что лесенка и шест ведут не только вверх, но и вниз. В «осином гнезде» был еще один этаж!

Я свесил голову в дыру, но увидел только круглый холл, пустой, ровно освещенный оранжевыми лампами и неотличимый от того, в котором я сейчас находился. Обновив Динешевы штаны на шесте, я очутился на нижнем уровне. Тут одинаковые двери так же шли по кругу. Только одна из них выделялась окошком с подъемным щитком и табличкой, на которой было крупно выведено вязью: «Не беспокоить! В случае форс-мажора используйте условный стук!» Очевидно, я только что обнаружил Чиду. Я уже хотел было ткнуться в соседнюю комнату, когда услышал слабый звук, доносившийся будто бы из-под ног. Тут я обратил внимание на то, что шест и лесенка уходили еще глубже вниз. Неужели в «гнезде» есть еще один ярус? Вот жесть! И «сова» еще жаловалась на нехватку комнат!

Я шагнул к краю шахты. Оттуда тянуло свежим воздухом, запахами вечера, леса и почему-то водорослей. Ах, да! Озеро или море, которое я разглядел из кабины «сушки», было, должно быть, совсем рядом. Странные хлюпающие звуки стали отчетливей. Я бухнулся на колени, заглянул в круглое отверстие и – нашел Машуру. Девушка сидела на балкончике, скорее напоминающем корзину воздушного шара, только вместо шара он крепился стропами к днищу «осиного гнезда». Ноги свисали наружу между прутьями решетки, руками она обхватила эти самые прутья и уткнулась в них головой. Плечи Машуры и хохолок на макушке легонько вздрагивали. В сочетании с жалобными звуками и сморканием это подсказывало один конкретный вывод.

Трус внутри меня призывал взять ноги в руки, на цыпочках отчалить в направлении депота и добровольно забаррикадировать дверь изнутри. Я всегда считал слезы самым страшным оружием женского пола. Сжав зубы, вызвал перед внутренним взором картину Машуриных воздушных антраша вокруг каннама с махайрой и оседлал шест.

- Привет! – места на хлипком балкончике едва хватило на двоих. Мне пришлось усесться так тесно к Машуре, что мое бедро коснулось ее – теплого и туго обтянутого кожаными брюками. Девушка покосилась на меня опухшим глазом, но тут же снова спрятала лицо между руками и пробормотала что-то влажно-нечленораздельное.

- Э-э... – умно начал я. Обшарив словарный запас в поисках утешительных фраз, я обнаружил только «Не ссы, прорвемся!», что не слишком подходило для нежных девичьих ушей. Придется импровизировать!

- Слушай, не стоит так убиваться. Твой брат – полный му... Дурак то есть. То есть он, конечно, твой брат, и я не имел в виду... И не хотел... Короче, все обойдется... – я совершенно запутался и сник.

Машура оторвала голову от перил, не по-девичьи сморкнулась, зажав пальцем сначала одну ноздрю, а потом другую, ничуть не беспокоясь о том, куда полетит аппетитное содержимое. Повернув ко мне покрасневшее мокрое лицо, она воскликнула:

- Ты не понимаешь! Ничего не обойдется. Никогда! Потому что я... – она запнулась, задохнувшись на середине фразы, - я... – рыдание снова заставило ее прерваться, - неудачница! – завыв в голос, Машура хлопнулась лбом о перила так, что хлипкий балкончик под нами затрясся. Душа моя рванулась в пятки, и как-то само собой вышло, что я – наверное, в поисках равновесия - ухватил девушку за плечи. Невероятно, но это сработало! Она оторвалась от перил и переместила хохлатую голову мне на грудь, тут же обильно залив Динешову рубаху слезами.

- Я же... Я же хотела как лучше! – захлебываясь словами, причитала Машура у меня под подбородком. – Думала, вот покажу им всем, что и девушка может летать не хуже парней! Отправлюсь в Дарро, найду кристаллы, и тогда они поймут... Они все... – Машура сморкнулась куда-то в меня, и я обрадовался, что тряпки были заемные. – Разрешат мне ходить в летную школу, стать пилотом... А тут ты! – острый кулачок неожиданно вонзился в мой живот. Я охнул. Девушка выкрутилась из ослабевших объятий и устремила на меня горящие красные глаза. – И каннам со своей дурацкой труподелкой! Вот скажи, ну почему? – Машура вознесла к небу ладони, сложенные в отчаянном молитвенном жесте. – Почему именно сегодня? Почему именно в квадрате 254?

Я сокрушенно развел руками, насколько это позволяла тесная «корзина». Не обращая на меня внимания, девушка продолжала:

- И ведь так всегда! Что бы ни делала, за что бы ни бралась... Мама меня к ткачихам пристроила. Я разобрала станок – усовершенствовать хотела, а обратно собрать не смогла, детали лишние все время оставались. Потом были швеи. Мою работу ты видел. Тебе она тоже не понравилась, правда?

Я протестующе замотал головой, но получил локтем в бок – больно.

- Не ври! У тебя на лице все было написано!

- Я не вру, - попытался оправдаться я. – Тот коврик в «сушке» - он очень даже миленький.

Машура печально вздохнула:

- Это не мой... Это мама для Динеша сделала.

Несколько мгновений мы неловко молчали. Первой заговорила Машура, уже спокойнее и почти не всхлипывая:

- Я всегда мечтала летать. Знала, что это не женское дело, но все равно умоляла Динеша взять меня на верхние ярусы. И он взял. На кухню для пилотов. Там я работала, пока вся эскадрилья не отравилась моим грибным рагу. Тогда меня перевели в уборщицы. Рокховы яйца, сколько полов я отдраила в Летной школе! - девушка хлюпнула носом. – Но теперь меня точно вытурят. И за дело.

Машура снова уткнулась носом в перила. Похоже, меня закинуло в мир, где и слыхом не слыхали об эмансипации и равноправии полов. Глядя на теплые кружки фонариков, делавших сумерки вокруг таинственней и темнее, я размышлял, стоит ли просвещать мою собеседницу. Потом вспомнил бабу Машу, дворничиху из нашего двора, зимой скалывавшую ломом лед с тротуаров, и решил, что не стоит. Вместо этого я спросил:

- А как же ты научилась летать?

Хрупкие плечи поднялись и опали.

- Смотрела за другими. Подслушивала под дверями классов.

- И вот так просто... сама выучилась? – выпучил я глаза, но девушка, погруженная в свое горе, этого не заметила.

- Выучилась. Ну а толку-то? Я никому не нужная неудачница. Мама говорит, мне парнем надо было родиться. Люди толкуют, что моя душа по ошибке возродилась в женском теле. Я даже к старейшинам ходила, к Всевидящему Лиуи, только он сказал, что это все чепуха и суеверие. Но даже если моя душа и вправду заблудилась, так что мне-то теперь делать? Вниз головой сигануть, а потом болтаться пятьсот лет в Нижнем мире и надеяться, что в следующий раз окажусь в правильном теле? – Машура сделала движение подняться, «корзинка» угрожающе качнулась в стропах, а я снова схватил ее за плечи.

- Погоди! Не надо никуда сигать! – лихорадочно забормотал я, пытаясь усадить девушку обратно. – По-моему, ты в очень даже правильном теле... – я почувствовал, что краснею, и отдернул руки. – И вообще, никакая ты не неудачница! Видела бы ты свой бой с каннамом, как ты его лучом жахнула – это было покруче, чем в «Звездных войнах»! – я сообразил, что девушка никогда и слыхом не слыхала о Люке Скайуокере и джедаях, но меня уже понесло. – Это я во всем виноват. Я все испортил. Я никому не нужен, а не ты!

Машура смерила меня подозрительным взглядом:

- Ну, в Дарро, положим, ты не слишком удачно вышел. Но ведь ты же маг! Маги всегда и везде нужны!

Настала пора мне снова отвалить челюсть. Это я-то?! Маг?! Насколько помнится, единственное чудо, которое я сотворил, – тотальное уничтожение аквариума в кабинете биологии с превращением золотых рыбок в летучих – никогда бы не удалось без помощи карбида, стыренного у химички. С этим чудом было связано еще одно, более яркое воспоминание, - устроенная отчимом порка и недельная отлежка дома по причине «ОРЗ».

- Никакой я не... – начал я, но тут смысл Машуриных слов просочился-таки куда-то в глубь моих извилин. - Погоди-погоди! – шестеренки у меня в башке закрутились так, что, похоже, скрип стало слышно даже снаружи. – Ты хочешь сказать, что тут... ну, у вас в Саттарде, есть маги? Или это просто что-то, во что ты веришь, вроде переселения душ? Ты буддистка? – я замолчал, окончательно запутавшись.

Девушка смотрела на меня с жалостью, как на слабоумного:

- Бедняжка, ты, наверное, сильно головой ударился, вон, у тебя царапины. Или на солнышке перегрелся? Если ты не маг, как же ты в Средний мир попал?

Шестеренки у меня в мозгах скрипнули и стали. Так, приехали. Сначала был Дарро, потом Саттард, теперь Средний мир. И магия.

- Я не сам, - пробормотал я, пытаясь лихорадочно сложить картинку новой вселенной, как пазл. – Мне помогли.

- Ты заплатил чародею, - понимающе кивнула Машура. Я готов был взвыть на луну, если б ее не закрывали листья-одеяла. Дама в шляпе предупреждала, но в этот момент мне стало на все наплевать. Я сидел в глубокой заднице, а скоро сяду в депот. В голове каша, под ногами – двадцать метров пустоты, в животе – неведомо из кого сваренный иновселенский суп и свернувшийся клубком страх падения.

- Нет. Мне помогли даром. Ну, почти. Я прилетел с Ветром Времени. С помощью вот этого, - я вытащил из кармана волчок, тут же поймавший свет фонарей и бросивший на лицо Машуры цветные блики. – И я не с Запада.

Глаза девушки скользнули с волчка на меня, обратно на волчок, снова на меня... Я впервые заметил, что радужки у нее не просто карие, а с оранжевыми крапинками, как очень темный янтарь.

- Поэтому у тебя такое странное имя? – тихо произнесла она.

Ну вот! Опять двадцать пять. Далось всем это мое несчастное имя!

- Нет, - отрезал я. – Оно и в моем мире странное. Я ж говорю тебе, я неудачник, причем с самого рождения! Когда мать беременная ходила, все врачи ее убеждали, что будет девочка. Они с отцом накупили все розовенькое, с рюшечками и кружавчиками. Мама имя придумала красивое, необычное – Лиана. А родился я! Да еще и мать чуть на тот свет не отправил – роды были тяжелые. Не знаю, от этого или еще от чего, но затрудняться и новое имя подыскивать родители не стали. Просто сократили Лиану до Лиана. Я до сих пор помню, как учительница в школе восхищалась, какое красивое имя у новой ученицы – Левцова Лиана, только вот написала его девочка в неправильном падеже: тетрадь кого? – Левцовой Лианы. А потом она попросила новенькую встать... – я замолчал, глядя на ночных мотыльков, толпящихся у ближайшего фонаря. Бабочки, привлеченные светом, тыкались в стекло, но не обжигались, а оранжевый огонек внутри подавался насекомым навстречу, словно хотел выйти из своего узилища и принять участие в беззаботной суете.

- Ах!

Восклицание Машуры заставило меня вздрогнуть и вернуться в настоящее. Девушка смотрела на меня круглыми глазами, прижав ладошку к открытому рту.

- Лиан, разве ты не видишь! Это не случайно!

- Что не случайно? – подозрительно буркнул я.

- Все! Дарро, бычок, каннам, ты, я!

- Волчок, - поправил я, совершенно сбитый с толку.

- Ты понял? – просияла Машура и так заерзала в «корзине», что я судорожно уцепился за перила.

- Нет.

- Это же очевидно!

Очевидно мне пока было только одно – либо я туп, либо... непроходимо туп. Моя собеседница возвела очи к небу и снизошла, наконец, до объяснений:

- Смотри. Моя душа заблудилась и оказалась в женском теле. Твоя тоже заблудилась и оказалась в мужском. Мы встретились, несмотря на то что живем в разных мирах. Теперь подумай: что, если твоя душа , на самом деле, моя, а моя – твоя. То есть, если мы разыщем сильного мага, который смог бы поменять нас душами... Я имею в виду, поменять души телами...

Все! Это стало последней каплей! Не хватало еще, чтоб и в этом мире надо мной издевались! Что будет следующим? Вопрос, а не примерял ли я часом Катюхины платья?! Я вскочил на ноги, невзирая на угрожающий крен «корзины», и молча полез вверх по лесенке.

- Лиан, ты куда? – удивленно донеслось снизу.

- Не знаю, - зло буркнул я. – Наверное, в депот!

Внизу тяжело задышали и ухватили меня за ногу.

- Ты что, обиделся? Ну прости, я не хотела...

Теперь тяжело задышал я.

- Знаешь, Маш, я долго думал, прямо вот как ты, что проблема во мне – в моем имени, теле или душе. А потом в один прекрасный день понял: я – это просто я. Это у окружающих людей проблема. У всего треклятого мира. И если наплевать на все и на всех с большой колокольни, то можно вполне сносно жить. И даже смотреть в окно без желания выйти из него – прямо через стекло – в конце каждого гребаного дня...

Я остановился, чтобы перевести дух. Слова душили меня, стягивая горло колючим шерстяным шарфом, и я уже жалел, что наговорил лишнего. Пальцы Машуры отпустили лодыжку, и я неловко полез вверх. В холле нижнего этажа, который по-прежнему был тихим и пустынным, я задумался. И что теперь? Домой вернуться не могу. Тут оставаться тоже нет мочи. Долетался ты, Легкий.

Внезапно маленькая ладошка легла мне на плечо:

- Прости меня, Лиан. Пожалуйста, - девушка скользнула из-за спины и встала передо мной, умоляюще заглядывая в глаза. – Я такая эгоистка! Думаю только о себе, а тебе каково... Саттард оказался таким негостеприимным. И не только Динеш в этом виноват. Ты, наверное, хочешь вернуться, да?

- Я не могу, - устало признался я. – Для этого нужен вихрь, который создает волчок. Но я не знаю, как покрутить его в обратную сторону. По-моему, это просто невозможно...

Девушка на мгновение задумалась, и вдруг лицо ее озарилось:

- Ты простишь меня, если я помогу тебе вернуться домой? Представляю себе рожу Динеша, когда он узнает, что... – Машура осеклась, взгляд снова стал виноватым. – К Дрокке Динеша! Я неплохо разбираюсь в механике. Если ты дашь мне осмотреть... – она чуть замялась, припоминая правильное слово, - волчок, то, возможно, я найду способ...

Я пожал плечами:

- Да пожалуйста. Только вот разбирать его на запчасти я тебе не дам!

Девушка вспыхнула улыбкой, огляделась по сторонам и поманила меня пальцем. Я вздохнул и похромал за ней, особенно ни на что не надеясь. Машура скользнула в дверь, совершенно неотличимую от прочих.

- Депот, - торжественно объявила она, будто мы только что вступили в храм местного бога. Я встрепенулся, примеряясь к помещению, где мне, возможно, предстояло провести следующий день... или месяц, или год... Полукруглая комната была похожа на все остальные в «осином гнезде», за исключением отсутствия окна и присутствия огромной кучи хлама, царственно высящейся в центре. Машура подошла поближе к горящей на стене лампе и протянула ко мне руку. Чуть поколебавшись, я вытащил из кармана волчок и опустил в ее ожидающую ладонь. Повертев игрушку в пальцах, летчица-угонщица присела на корточки и похлопала по полу рядом с собой:

- Покажи, как он работает.

Нехотя я уселся, скрестив ноги, в сени кучи и запустил волчок. Непроизвольно задержал дыхание. Подарок дамы в шляпе набрал скорость, довольно загудел, цветные полоски слились в размытую радугу... Мгновения текли, но ничего не случалось. Я раздраженно ткнул волчок в бок, он глухо брякнул, упал и подкатился к ногам Машуры.

- Я же говорю! Мне сказали, что надо покрутить его в обратную сторону, но это невозможно!

Девушка только хмыкнула:

- Интересно, а чем ты раньше думал? – в глазах ее блеснули оранжевые искры. – Или ты не собирался возвращаться?

Я предпочел не отвечать. Нелегко признаваться в собственной глупости. Машура посмотрела на меня каким-то странным, долгим взглядом и вдруг хихикнула:

- Значит, ты простишь меня, если я отправлю тебя обратно?

Мне было абсолютно непонятно, что ее так веселило, но я все-таки хмуро кивнул.

- И обида между нами будет забыта?

Я снова кивнул. Девушка улыбнулась еще шире, смачно сплюнула на пол и растерла плевок подошвой сапога. В ответ на озадаченный взгляд, она ткнула пальцем в мою сторону:

- Плюнуть и растереть.

- Чего?

- Ты забыл плюнуть и растереть.

Поняв, что дальше мы не продвинемся, я нехотя повторил ее действия, к вящему удовольствию Машуры. Девушка тут же вскочила на ноги и принялась рыться в куче, то и дело отшвыривая бесполезные предметы в сторону. Я встал к стеночке, наблюдая, как мимо меня пролетают вещицы вроде гаечного ключа, бумажного абажура, дырявого чайника и обломков скейтборда.

- Во! – неожиданно провозгласила Машура и нырнула так глубоко вглубь кучи, что мгновение я созерцал только ее туго обтянутый кожаными штанами зад. Очень даже ничего был зад, аккуратный, как перевернутое сердечко. Но тут его обладательница с торжествующим «ага!» вынырнула на брег депота, сжимая в руках... самое обыкновенное зеркало. Не знаю, что я ожидал увидеть - волшебную палочку или лазерный излучатель, но столь заурядный предмет, да еще изрядно обколотый по краям, не вызвал у меня желания разделить Машурин энтузиазм. Не обращая внимания на мою унылую физиономию, девушка примостила зеркальце у стены депота и теперь совершала манипуляции с волчком, очевидно, пытаясь устроить игрушку на полу так, чтобы она отражалась в осколке. Из любопытства я присел рядом с изобретательницей. В зеркале поместились Машурины острые коленки, мои босые ноги в волдырях после путешествия через Дарро, полосатый бок волчка и обломок деревянного ящика, гласивший «дR». Это «дR» заставило меня задуматься, напомнило о чем-то...

- Дурак! – возопил я вслух, так что Машура вздрогнула и чуть не уронила зеркало. – Как же я раньше до этого не допер!

Девушка усмехнулась:

- Ага, самокритика всегда полезна. Значит, дошло наконец?

Я энергично закивал:

- В зеркальном отражении правое и левое меняются местами! Если я буду смотреть не на волчок, а на его изображение в зеркале...

- То все должно получиться, - заключила за меня Машура.

Наверх...

СРЕДНИЙ РЕЙТИНГ:
8,6

На портале принята 12-балльная шкала рейтингов, которая помогает максимально точно отразитьвпечатление от прочитанной книги.Выставляя рейтинг, руководствуйтесь следующим соответ- ствием между качественной оценкой ичислом.

Понравилось? Поделись ссылкой!
/
Мир в хорошие руки - Литературный портал Написано пером.
Вы должны войти на сайт, чтобы иметь возможность комментировать и оценивать материалы.
28.07.2014 01:07 serg55542
Мне показалось что я давно уже выставил оценку и дал комментарий.Дело в том что первый отрывок который был прочитан мною это Ваш,потому что он ближайший.Представьте моё удивление после прочитанного.Я подумал что здесь все так прекрасно пишут,но к сожалению, это не так.Есть хорошие авторы,но их не так уж много.Отрывок прочитал с большим интересом и выставил высокую оценку.Произведение вошло в рекомендованные мною.Замечаний нет.Единственное,на удивление низкая рейтинговая оценка,похоже на какой то сговор.
12.11.2013 15:11 РЭДИ
Это вторая книга, которая мне очень понравилась. У автора все в порядке с фантазией и русским языком. Русуберг и Эмсина -мои фавориты. Удачи вам обеим!
05.11.2013 20:11 Александр Грач
Кир, писать можно, просто, обычно Вы всё замечаете первым))). И только! В «словесности» я бы не стал с Вами тягаться.
05.11.2013 16:11 Александр Грач
Татьяна, добрый день! У Вас действительно слог очень и очень! Поэтому все, что я напишу дальше, можете воспринять как слова маразматика или принять к сведению – тут как захотите. Но если человек чувствует желание написать, то почему нет? Сразу хочу попросить, главное не обижайтесь – ваше произведение просто на ура. Просто есть несколько моментов, которые обычно глаз не замечает. Это так… «технические детали». Да и после Кира, наверное такое писать… ну да ладно. Первое - олимпийка в основном ... <a href=http://napisanoperom.ru/1383650159-id3797-16407>Читать рецензию полностью...</a>
05.11.2013 16:11 Кир Сибирский
Александр, почему это после меня и вдруг нельзя подсказать Татьяне? Не просто можно, а нужно! Ей это пригодится "в хозяйстве", потому что объять необъятное - неможно... Молодец, глазастый. а я ведь про раскалённый, хуже того, расплавленный асфальт и не подумал. И верно, ноги жжёт.
05.11.2013 15:11 Кир Сибирский
Добрый день, Татьяна. Это я, тот самый Кир, да. Здесь, на этом сайте, я тебя давно приметил и оценку поставил высочайшую. Как ты помнишь с Триммеры, мне сложно, почти невозможно пройти мимо хорошего произведения и не пнуть автора для стимуляции. Но тебя я стимулировать не стану, мне известен твой потенциал и трудолюбие. А заглянул к тебе я лишь ради доброго слова. Не мне, я не нуждаюсь в ободрении, а того же "авантюриста" бросил лишь для затравки. Тебе хочу сказать - твой слог в этом романе выглядит превосходно. Надеюсь, что сюжет, как и основная интрига, соответствуют идее. И очень симпатично выглядит авторская прелюдия о "мире в хорошие руки". (Я ведь тоже не сам рискнул создавать роман о неудачнике, вынужденном выживать в чужом мире. Друг подсунул синопсис и начало конкурсного рассказа, который валялся без дела. Но поплотил его идею - я. И горжусь этим.) Конечно, я ни на грош не верю, что ты заимствовала идею у анонима с многозначительным именем Д.Е.Миург. Твори свои миры и дальше, Татьяна! Скептик и граммарнаци, Кир Фисенко, он же Сибирский, желает тебе Удачи с большой буквы "У".
01.11.2013 00:10 Elena
Я написал несколько строк, хотел, чтобы их прочитали другие - мое мнение о Книге, но комментарий мой исчез (компьютер, сайт, интернет, рейтинг... как я сам недолюбливаю эти слова, так и они недолюбливают меня). Но я упрямо вернулся и пишу что-то совсем другое, совсем не по существу, но то, что я вернулся (хотя постоянно спешу, мне не хватает времени не только на то, чтобы читать, но и писать) - надеюсь, сильнее слов доказывает, что книга меня заинтересовала. Я не дочитал отрывок, я надеюсь, что прочитаю всю книгу целиком, когда она появится на бумаге - буду читать медленно, хотя мне и тогда не будет хватать времени читать и писать.
08.10.2013 18:10 Master
Прекрасно, одна из лучших книг, за последнее время!
08.10.2013 18:10 Кир Сибирский
Здорово! автор умеет пользоваться русским языком и увлекательно ведет повествование. Респект и высочайшая оценка.
29.09.2013 10:09 Елена
Живой и правильный язык, динамичное повествование, юмор - всё это придаёт увлекательность! Удачи автору!
Страницы:
1
2

Читать отрывок...

Читать комментарии...

Читать рецензии...

Наверх...