СЕЙЧАС обсуждают
ОТЗЫВЫ
Сергей Мащинов
Здравствуйте! Книгу получил. Огромнейшее спасибо всему коллективу!!! Сильно порадовали! Теперь я Ваш...)))
Андрей Белоус
Здравствуйте! Авторский экземпляр получил, за что хотелось бы выразить искреннюю признательность. Пользуясь случаем хочу еще раз поблагодарить весь коллектив Издательства,   принявших участие в издании книги. Отдельная благодарность дизайнеру рекламной заставки на главной странице   сайта, сумевшему невероятно полно отразить замысел книги.

Социальная сеть НП
Перейти в соцсеть Написано Пером
5188 участников


ЧИТАТЕЛИ рекомендуют

ТОП комментаторов:
Другое
Комментариев: 315
Писатель
Комментариев: 213
Не указано
Комментариев: 167
Дизайнер
Комментариев: 153
Другое
Комментариев: 150

Царство медное
Авторских листов: 13.11
Дата публикации: 28.08.2014
Купить и скачать за 50 руб.
СРЕДНИЙ РЕЙТИНГ:
7,6
Рейтинг  синопсиса: 10,2
Оплатить можно online прямо на сайте или наличными в салонах связи итерминалах:

Читать отрывок...

Читать комментарии...

Читать рецензии...

Наверх...

Жанр(ы): Триллер / детектив, Фантастика, Мифы, легенды, эпос, фольклор, Конкурс
Аннотация:

Конец света случился, и земля на многие столетия погрузилась в вечную мерзлоту и мрак. Ученый-биолог отправляется в опасную экспедицию, не подозревая, что ему предстоит столкнуться с ожившими легендами Сумеречного мира. Но рукотворные монстры оказываются не страшнее тех, что таятся в потаенных уголках человеческой души. И отныне ученому придется решить, насколько этичной является игра в Бога, если расплатой за процветание становятся поломанные жизни, а человечество оказывается на грани новой катастрофы.
Отрывок:

Ершова Елена

Царство медное

…а на восьмой день увидел он медное озеро. На берегу медный дворец стоит. Вокруг медного дворца медный сад цветет: трава – желтой меди, цветы – красной меди, на медных яблонях медные яблоки висят…

Народная сказка

Пролог

«…Господи! Защити! Пусть моя смерть будет легкой! Сегодня я встретился с одним из них…

Ведь было сказано в священном писании: «И Ангелы, имеющие трубы, приготовились трубить.

Первый Ангел — град и огонь, смешанные с кровью; и третья часть деревьев сгорела, и вся трава зелёная сгорела.

Второй Ангел — большая гора, пылающая огнем, низверглась в море; и третья часть моря стала кровью.

Третий Ангел — упала с неба звезда Полынь; и третья часть вод сделалась полынью, и многие из людей умерли от вод, потому что они стали горьки.

Четвёртый Ангел — затмилась третья часть солнца, луны, звезд, и третья часть дня не светла была — так, как и ночи.

Пятый Ангел — звезда, падшая с неба на землю, отворила кладязь бездны; и вышла саранча; и дано ей мучить пять месяцев только тех людей, которые не имеют знака Зверя на руках своих или на челе своем.

Разве не это принесла с собой Сумеречная эпоха? Разве не эти порождения бездны наполнили землю, чтобы мучить люд и приносить и глад, и смерть, и болезни? Они идут – и земля содрогается под их стальными когтями. Они оставляют следы, подобные ужасным язвам, и там, где падает пена с их жвал, вырастают ядовитые травы. Они питаются болью и страхом, как пчела нектаром. Так дай мне сил, Господи!»

Эти заметки были обнаружены в катакомбах Дара во время второй исследовательской экспедиции. Рядом обнаружен прикованный цепями скелет, содержащий серьезные повреждения костной ткани. Согласно проведенной экспертизе повреждения носят скорее искусственный, нежели врожденный характер (фотографии прилагаются).

По-видимому, автор данной записки соотносит свои размышления об откровении святого Иоанна, предсказывающего конец света, с началом Сумеречной эпохи, а также с последствиями этой катастрофы. Особое внимание заслуживает описание так называемой «саранчи», вышедшей из бездны. Вероятно, именно эти строки являются аллюзией на известное полумифическое подразделение, якобы развернувшее свою деятельность в северных землях Дара. Несмотря на оставшееся от очистительных войн наследие, мы склонны видеть в выше приведенной цитате скорее домыслы, нежели существующие реалии. Фактами, подтверждающими существование т.н. васпов в современном мире, на данный момент ученые не располагают.

Виктор Торий, ведущий научный сотрудник кафедры биологии и антропологии. «Сумеречная эпоха: эволюция мифов».

1. Улей.

К вечеру ударил мороз.

Это ощущалось по слабому потрескиванию стен и заиндевевшим стеклам. Виктор поднял ворот меховой куртки и отхлебнул обжигающий кипяток из пластиковой кружки. Его пальцы сейчас были красными и распухшими, словно разваренные сардельки.

– Надень варежки, руки отморозишь, – сказал Монгол, сощурив узкие глаза.

Глядя на его жидкие усы, свисающие по бокам крупного губастого рта, Виктор подумал, что наутро на концах этих усов будут звенеть крепкие сосульки. Если, конечно, исследователи переживут эту ночь.

– Сколько еще осталось? – спросил он, послушно натягивая на одеревеневшие руки колючие шерстяные рукавицы.

– Километров двести разменяем по болотам, к полудню и прибудем, – откликнулся из кабины Савелий. – Если с утра пораньше в путь двинуться. Главное, границу прошли, слава те Господи! Правительственный пропуск – хоть в ад с ним лезь.

– Вот ты первым и полезешь, – проворчал из-за руля Дерек.

Все засмеялись, но Савелий не обиделся.

– Я-то, допустим, не полезу, – возразил он. – Мне бы вас, ребята, к месту доставить, да обратно привезти. А что между этим делать будете – хоть к дьяволу лезьте, хоть на головах пляшите – наше дело сторона.

Больше никому говорить не хотелось – несмотря на работающую на максимальной мощности печку, холод пробирал насквозь. Виктор откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза.

Сколько времени прошло в дороге? Ученый потерял счет дням.

Будто еще вчера лаборант положил ему на стол приказ о начале экспедиции в северные земли. Всего было отобрано пятеро: Монгол оказался майором внутренних войск и начальником экспедиции, лейтенант Савелий Кушев получил должность штурмана, Дерек Ларкин – пилот гусеничного вездехода, Мириам Адлер – врач, и он, Виктор Торий, ведущий научный сотрудник Института Нового мира. До Виктора доносились слухи, что экспедиторов должно быть больше, но то ли цифра девять суеверно считалась несчастливым числом, то ли правительство отдало распоряжение держать проект в секрете, и чем меньше народу владеет информацией – тем лучше.

– Это будет иметь большое значение для науки, – сказал тогда Монгол, явно повторяя чьи-то чужие слова. – Настолько большое, что это может коренным образом изменить наследие Сумеречной эпохи.

Фраза прозвучала интригующе, но не слишком правдоподобно. Действительно, сколько уже длились Сумерки? С момента катастрофы прошло более трехсот лет.

Земля оказалась отравленной, люди – часть погибла, часть сошла с ума. Оплот надежды человечества остался далеко позади, на юге, в средоточии Южноудельных земель, где выжившие научились разгонять ядовитые тучи. Но на севере солнце было большую часть времени скрыто плотной пеленой облаков.

Все время, пока они находились в пути, Виктор старался не думать о том, что ему предстоит увидеть. Конечно, после зачисток остались документы, фотоматериалы и показания очевидцев, но биологи подвергали сомнениям всю фантастическую ерунду. Сошествие Сумерек не слишком изменило существующую фауну и вопреки фантазиям романтиков, новые монстры не плодились в непролазных таежных чащах. Также не изменился генофонд человечества – мутации, проявляющиеся в основном на зараженных территориях, были либо нежизнеспособными, либо настолько незначительными, что не имели серьезных последствий для последующих поколений. Что бы там ни говорили фантасты и религиозные фанатики, дьявол не сошел на землю, и раса супермутантов выведена не была.

Исключением оказалась военная база за пределами северной границы страны, в местечке, носившем кодовое название «Дар».

Но разве его солдаты не были людьми?

«Это мы и узнаем завтра», – подумал Виктор, проваливаясь в тягучий сон.

Утро принесло с собой неожиданное тепло. Направление ветра изменилось – он подул с юга, растопил противную корочку наста, и снежные сугробы осели, покрылись черными тающими метинами.

В то утро даже облака посветлели, и сквозь них проглянуло еле заметное, тусклое, похожее на слюдяное блюдце, но все-таки настоящее солнце.

Наступило обманное лето. Обманка, как его называли в народе.

Такая погода наступала осенью и держалась неделю, а потом, сразу после недолгого тепла, землю накрывала суровая и холодная зима.

Открыв глаза, Виктор улыбнулся, с удовольствием подставляя лицо теплу и свету, а потом вспомнил, где находится, и подскочил.

– С пробуждением! – пропела Мириам, доставая из сумки консервы и початую бутылку спирта. – По пятьдесят?

– Давай уж по сто, – заржал Монгол, протягивая две кружки – свою и Виктора.

Ученый проглотил обжигающую горло жидкость, неумело занюхал рукавом.

– Хорошо, – прокомментировал, чувствуя, как в животе разливается жар. – Скоро, что ли?

– Скоро, скоро, – отозвался Савелий. – Сам жду не дождусь. Ух, руки чешутся рыбалку устроить. Говорят, в здешних озерах карпы в шесть локтей водятся.

– В прошлом году Гиршам щук чуть ли не с человека ростом привез, – поддакнул Дерек.

– Щуки-то, может, и с человека ростом, – возразила Мириам. – Только есть вы их не станете. А если станете – ко мне с отравлением не приходите.

– Да где вы их найдете, озера эти, – махнул рукой Монгол. – К озерам надо западнее брать. А мы на север прем, в тайгу да болота. Не лягушек же ловить будете.

Все снова засмеялись, и Виктор в том числе. Но затем почему-то сделалось грустно.

«Если бы лягушек…»

Шутливый разговор сам собой затих, люди посерьезнели и стали упаковывать вещмешки. Каждый чувствовал близость конечной цели, и это осознание накладывало отпечаток ответственности, даже какой-то торжественности, будто должно случиться что-то очень важное.

Виктор прицепил к поясу патронташ, вставил в кобуру пистолет, положил рядом винтовку с боевыми патронами. Стрелять Виктор умел из рук вон плохо, но считал, что лучше иметь под рукой собственное оружие, чем надеяться на чужую помощь.

Вездеход перевалил через холм, подмяв под себя поваленный сосновый молодняк, дернулся и остановился.

– Приехали, – доложил Дерек.

Сердце Виктора сразу ухнуло вниз. Виктор столько раз прокручивал в голове этот момент, что, казалось, заучил план действий наизусть. Однако, достигнув цели, он вдруг ощутил, что все заученное на инструктаже разом выдуло из головы – то ли ветром, то ли страхом.

Из оцепенения его вывел тяжелый шлепок по пояснице.

– Пошли, профессор, – послышался над ухом голос начальника экспедиции. – Разевать рот потом будешь. Дома расскажешь – не поверят.

Черные глаза Монгола смеялись.

Пилоты уже спускались по ступенькам на землю.

– Как же холодно! – прокомментировала Мириам, застегивая на верхнюю пуговицу воротник комбинезона.

Ей никто не ответил – все смотрели прямо перед собой. Виктор осторожно спрыгнул в мешанину прошлогодней хвои и подтаявшего снега и тоже глянул.

Впереди, насколько хватало глаз, простирался сосновый лес. Сосны уходили на немыслимую высоту – гораздо выше тех, которые попадались экспедиторам в самом начале их путешествия. Кроны деревьев образовывали в вышине что-то вроде паутинного свода, сквозь прорехи которого проглядывала молочная хмарь зимнего неба. Тусклое солнце, появляющееся порой из-за туч, подсвечивало хвою золотистыми бликами, и казалось, будто с неба льется дождь из тумана и света. Это могло бы казаться даже красивым, если бы Виктор не отметил то тут, то там налипшие на красно-коричневой коре великанов черные хлопья сажи. Пепел шуршал под ногами, и только сейчас Виктор вспомнил про защитную маску и поспешно опустил ее на лицо.

– Сколько же здесь рентген? – спросил он у Монгола.

Никто не ответил. Экспедиторы и так знали, чем может закончиться неосторожная прогулка в зараженной зоне.

Согласно инструкции, Дерек остался в машине, держать связь по рации. Савелий должен был сопроводить оставшихся экспедиторов к пункту назначения и ждать, пока те собирают образцы.

– Идти совсем недалеко, – сказал он. – Я проложил маршрут в максимальной близости от объекта. Ближе подобраться не могу – фон зашкаливает, да и дальше сплошной бурелом. Навернешься, так не соберешь костей.

– Куда идти-то? – спросил Виктор, все еще завороженный зрелищем конкурирующей борьбы между небесным золотом и земной чернотой.

– Сам не видишь? – ответил Монгол.

Виктор вгляделся в молочную хмарь на горизонте. Показалось: сквозь стволы деревьев явственно проступили очертания чего-то огромного, веретенообразного, чему он еще не мог подобрать название, но Мириам уже сняла с языка вертевшееся слово:

– Улей...

– Их цитадель, – мрачно кивнул Монгол и обернулся к товарищам. – Пошли, что ли?

Экспедиторы двинулись вперед: молчаливые, похожие на серых призраков в своих защитных комбинезонах.

Идти было достаточно легко – сухостой хрустел под подошвами ботинок, лишь слегка утопающих в ноздреватом насте. Через буреломы перебирались молча. Только раз Монгол со сдержанной руганью перетащил на другую сторону пискнувшую от страха Мириам, под ногой которой обломилась ветка.

Чем дальше продвигались люди, тем сильнее менялся окружающий пейзаж: реальный мир отступал, обращался в бегство с каждым новым шагом вглубь зараженного леса. Стволы сосен становились бурыми, рыжела и хвоя, отчего воздух вокруг казался налитым медью, а льющийся с вышины свет, того и гляди, зазвенит, подобно струнам арфы.

– Мертвый лес, – нарушил молчание обычно разговорчивый Савелий. – Я слышал про него от дедов. Слишком много здесь осело радиоактивной пыли. Говорят, он светится по ночам…

– Это всего лишь взаимодействие ферментов с радиоактивными частицами, – обронил Виктор. – Думал, подобные леса давно снесли бульдозерами и захоронили.

– Везде, но не здесь, – ответил ему Монгол. – Конечно, зачистку планировали провести и в здешних местах, если бы …

– Говорят, – перебил его Савелий, – много лет назад эти твари чуть не прорвались через восточную границу. Помните про осаду в Волноречье?

Виктор помнил еще из курса истории то ли за седьмой, то ли за восьмой класс. Правда, вместо мифических монстров нападающих представляли в виде каких-то диких северных племен, которые просто устали от вечного холода и недоедания, а потому искали лучшей доли.

Теория была хороша всем, кроме одного пункта – вряд ли у диких племен были вертолеты. Но эту досадную мелочь тоже объясняли то ли играми правительства, то ли вмешательством черных археологов, и, в сущности, какая разница, откуда и зачем над Волноречьем взялись вертолеты? Атака была отбита, и это событие так и осталось где-то между доказанным историческим фактом и легендой.

Виктор так и хотел сказать об этом Савелию, как вдруг лес расступился, и перед взорами экспедиторов появилась конечная цель их путешествия.

У Виктора захватило дух и, кажется, закружилась голова, когда он поднял лицо, пытаясь рассмотреть вершину этого исполинского сооружения. Но изъеденные коррозией и отшлифованные ветрами стены уходили ввысь, и ввысь, и ввысь, на недосягаемую высоту, выше верхушек сосен, так что у Виктора вскоре защипало глаза, и он зажмурился и ухватился за руку стоящей рядом женщины, стараясь удержать равновесие.

– Не смотри, – запоздало сказала она.

– Я никогда не видел... ничего подобного, – виновато пробормотал Виктор.

Это походило на гигантское веретено, установленное прямо посреди леса. Стены сооружения имели красно-бурый оттенок, где-то пустыми глазницами зияли выщерблины и проемы, и было сложно определить, являлись они частью архитектуры или же были созданы стараниями матушки-природы.

– Почему же никто не обнаружил эту махину раньше? – спросил Савелий.

– Может, потому, что до севера еще не дошли руки, – ответил ему Монгол. – А, может, потому, что цитадель удачно маскируется под выбранную местность. Что скажете, профессор?

Виктор развел руками.

– Это действительно похоже на улей, – признался он. – Но я до последнего буду утверждать, что это дело рук человека, и только его. Видите? Там, сбоку.

Он указал на стену исполинского творения, где под слоем ржавчины отчетливо угадывалась широкая ровная трещина, отходившая от земли на полторы сажени в высоту и, преломившись, шла уже параллельно плоскости, теряясь дальше в хлопьях грязи и рыжего налета.

– Видите? – повторил Виктор. – Евклидова геометрия. Природа не терпит прямых углов. Мне думается, это дверь.

– Тебе лучше остаться здесь, – сказал Монгол штурману. – Никто не знает, что случится дальше. Здесь пока еще безопасно и можно будет легко вызвать помощь.

Савелий кивнул: он не слишком рвался посетить неприветливое место.

Ближе к цитадели земля стала тверже, ровнее. Нагнувшись, Монгол внимательно осмотрел чистый от снега и хвои участок.

– Бетон, – прокомментировал он.

На душе Виктора почему-то стало легче. Каким бы зловещим не казался радиоактивный лес, каким бы внушительным не было чуждое сооружение, знание, что все это сделано руками человека, воодушевило экспедиторов. Страх отступил и не проявился даже тогда, когда люди подошли к основанию веретена. Вблизи стена уже не казалась такой прямой и ровной. На самом деле, она была испещрена многочисленными наростами, выщерблинами, а то, что издалека люди приняли за прямую полосу щели, оказалось чем-то вроде широкой трубы, состоящей из множества сочленений, но можно было только догадываться, чем это являлось раньше и для чего предназначалось. Тем не менее, просунув пальцы под трубу, Монгол действительно нащупал пустоту и предположил, что это не труба, а своеобразная перемычка дверной коробки, либо наличник, служащий элементом декора.

Пока Монгол возился у стены, отыскивая дверь, Мириам сошла с бетонной полосы и взяла пробу грунта. И Виктор понял, почему именно ее отправили в это путешествие – за все время женщина не высказала ни слова недовольства и не показала ни тени страха перед неизвестностью.

– Ага! Нашел! – послышался ликующий возглас.

Монгол нажал часть трубы, и она отошла в сторону, открыв небольшое прямоугольное углубление. На мгновение Виктор засомневался в успехе предприятия. Он читал, что двери южных фортов открывались с помощью цифрового кода, но вместо множества кнопок на панели красовалось только две. Наверное, когда-то они были выкрашены в соответствующие цвета, теперь же обе представляли собой бесформенные куски ржавчины.

Не мудрствуя лукаво, Монгол нажал сразу обе. Верхняя застопорилась и не хотела уходить в паз, зато нижняя после секундной задержки вошла, как по маслу.

О том, что Монгол угадал, возвестило длинное и визгливое шипение, как бывает, когда от станции отходит тепловоз.

Осторожно, двери закрываются. Следующая станция…

«…Улей», – мысленно закончил Виктор. И какое-то время наблюдал, пока громадная ржавая плита с мучительным лязгом уходила в невидимые пазы. Из открывшегося провала тугой струей ударило облако пара и пыли, ломкая короста ржавчины взметнулась пеплом. Дверь открылась на треть, издала стонущий скрежет и остановилась.

– Все, приехали, – прокомментировал Монгол.

Он включил рацию и произнес:

– Кушев? Ларкин? Прием. Как слышно?

– Слышно хорошо.

– Связь установлена. Прием, – в один голос откликнулись Дерек и Савелий.

– Мы готовы войти в объект, – сказал Монгол. – Здесь все закостенело от времени, но механизмы все еще работают.

Он протиснулся в проем первым. За ним следовала Мириам. Замыкал шествие Виктор.

Проход поглотил людей, будто беззубый рот, и тьма сомкнулась над ними. Но тут же зажегся фонарик Монгола, выхватив из мрака покатые своды тоннеля. Вдоль стен переплетались трубы, напоминающие кровеносную систему какого-то исполинского животного, с потолка свисали причудливые каменистые образования.

Исследователи шли гуськом, подсвечивая путь фонариками, и через несколько метров тоннель стал выше и шире, а вскоре вовсе оборвался. Люди оказались на пороге огромного зала, по форме напоминающего пещеру. Вырастающие один над другим ярусы уходили ввысь. Экспедиторы так и не смогли разглядеть, насколько высоко – свет фонарика растворялся в непроглядной тьме. Пол здесь был ровный, покрытый хлопьями ржавчины и пепла. По периметру первого яруса отчетливо виднелись отверстия, похожие на соты.

– Не хватит и недели, чтобы осмотреть здесь все, – сказал Виктор, и умолк, поразившись, насколько громким и чужим показался его голос в этой гнетущей, какой-то оцепенелой тишине.

– У нас три дня, – отозвался Монгол.

Виктор подумал, что так, наверное, впервые чувствовали себя археологи далеких столетий, опускаясь в лабиринты египетских гробниц. Тогда люди шли за знаниями и сокровищами. Какие открытия ждали их теперь?

Рация пискнула.

– Внимание, – послышался искаженный помехами голос Савелия. – Ребята, тут что-то странное. Над лесом появился объект.

– Какого рода объект? – удивленно отозвался Монгол.

– Я не знаю, это.. помехи.. становится больше… помехи

– Прием, прием! – закричал Монгол. – Что со связью?

В рации что-то шелестело и щелкало.

–... оранжевый, похожий на стрекозу, по крайней мере… хвостовая часть длиннее любого знакомого нам…

– Это вертолет? – одними губами прошептала Мириам.

– ..снижается, – продолжала отщелкивать рация. – Я попробую…

Что-то загрохотало, отрывисто и гулко, будто град размером с гусиное яйцо рассыпался по железным крышам.

– Всем на выход, – скомандовал Монгол. – Но осторож…

Снаружи прокатился грохот.

Своды пещеры ответили на это легкой вибрацией, рядом с экспедиторами упал и рассыпался в крошку осколок сталактита.

– Что, черт возьми.. – начал Виктор.

Потом что-то прогремело во второй раз, но теперь это больше походило на звук колокола – раскатистый, патетический. Земля застонала и поплыла под ногами. Виктор сгреб Мириам в охапку, спиной прочувствовав укусы осыпавшихся дождем камешков. Краем глаза он видел, как упал и закрыл голову руками Монгол. Нарастающий гул разрывал барабанные перепонки.

А потом внезапно все закончилось, и наступила тишина.

2. Предатель.

Они остановились у выхода, беспомощные и изумленные.

Оледенелый склон оврага поблескивал извилистым масляным следом. Комья снега были разметены по бетонной дорожке, неподалеку продолжало крутиться дымящееся колесо вертолета. А сам вертолет лежал в стороне, проломив смерзшуюся корку наста. Оранжевая морда представляла собой смятую груду металла, хвост изогнулся и торчал перпендикулярно земле. Из-под обломков тянулись струйки густого дыма. Лопасти еще продолжали вращаться, но ход их замедлялся, приближаясь к неизбежному концу и смерти.

А поблизости от входа в цитадель лежал Савелий.

Его серый комбинезон окрасился в красный, из правой части лица торчал обломок железа. Кровь пузырилась, ленивыми толчками стекая на снег.

Мириам хотела закричать, всхлипнула, но Виктор обнял ее, зажал ладонью рот. Она тряпичной куклой обмякла в его руках. Сквозь ватное облако оцепенения Виктор слышал, как Монгол вызывает по рации Дерека, но на том конце раздавался только треск помех, и Монгол страшно матерился. В сердцах отключил рацию, снял с предохранителя пистолет, после чего широкими шагами направился к упавшему вертолету – подошвы ботинок давили осколки стекла.

Стряхнув оцепенение, Виктор потянулся следом. Мириам вцепилась в его рукав, но тут же отпустила, робко побрела вслед за мужчинами.

Вертолет действительно принадлежал чужакам.

Виктор не мог припомнить ни одного рода войск в Южноудельных землях, где технику окрашивали бы в оранжевые цвета. Или использовали такие зазубренные с одной стороны лопасти, будто ножи для разделки мяса. Или где эмблема, черной краской нанесенная на двери и хвост, напоминала бы насекомое: шесть лучей-ножек, вытянутые эллипсы крыльев и в брюшко вписана латинская W.

– Ждите, – велел Монгол.

И только потом осторожно заглянул в остатки кабины через зияющее отверстие, по краям обрамленное колючей бахромой стекла. Виктор тоже шагнул вперед и осторожно глянул через его плечо.

В кабине находилось двое людей. Вернее, то, что от них осталось. Тела были изуродованы и изломаны, будто пережеваны чьими-то исполинскими челюстями. У пилота в лице торчали осколки стекла, но ладони намертво влипли в штурвал: до последнего момента он пытался избежать катастрофы, спасти жизнь своего пассажира.

Одежда мертвецов были пропитана кровью и изорвана, однако легко угадывался ее изначальный цвет – желто-коричневый, почти горчичный. Шеврон на рукаве пилота был точной копией эмблемы с обшивки вертолета.

– Это военные? – глупо спросил Виктор.

Монгол покачал головой:

– Я не знаю…

Разом вспомнились все известные легенды. И только теперь Виктор ясно осознал, что они, трое напуганных людей, находятся вдалеке от цивилизации, посреди зараженного таежного леса, а за их спинами высится молчаливая цитадель исчезнувшей культуры.

Только – исчезнувшей ли?

– Тут есть кто-то еще, – внезапно сказал Монгол.

Немудрено, что третьего пассажира вначале никто не заметил – он лежал в густой тени, завалившись вбок на сиденье. Вначале Виктору показалось, что мертвец с головы до ног покрыт запекшейся кровью. Но иллюзия создавалась лишь благодаря ржавой окраске мундира (в каких еще лесах, как не в этих, зараженных радиацией, военный камуфляж будет выкрашен в красные тона?). Тускло поблескивал черно-золотой кант. Голова с коротким ежиком выгоревших волос была опущена, глаза закрыты.

– Вдруг он еще жив? – за спиной прошептала Мириам.

Мертвец шевельнулся.

Страх океанской волной вдруг окатил Виктора, и он почувствовал, как волосы сами собой зашевелились на затылке.

Этого не могло быть. Он мертв. Точно – мертв.

Такая нездоровая бледность, и заострившиеся черты лица, и впалые щеки бывают только у мертвого….

Мертвец открыл глаза.

Точнее, только один: второй был скрыт кожаной нашлепкой на узком ремне. Но и в этом единственном глазу, по цвету напоминающем желтовато-зеленую болотную ряску, полыхало столько жестокости, что ступор моментально отпустил Виктора. В одну секунду, повинуясь скорее инстинкту, нежели разуму, ученый выдернул оружие и отскочил вбок.

В тот же миг страшно грохнула и отлетела дверь вертолета. От неожиданности Виктор остолбенел и ему хватило сил только на то, чтобы повернуть голову, и увидеть, как падает Монгол. Выпущенная им обойма с визгом вошла в хвостовую часть вертолета, кажется, пробила и бак – на обломках занялись рыжие язычки пламени. Сам Монгол лежал навзничь, суча ногами и хватаясь скрюченными пальцами за перерезанное горло. Рядом вскрикнула Мириам, и ее голос превратился в беспорядочное бульканье – в основании шеи торчало что-то черное, длинное, подрагивающее, похожее на тонкое копье. Виктор застыл от ужаса, глядя, как падает его недавняя спутница.

«Как же так… как же так? – крутилось в голове. – Ведь она же не нападала…»

Холодный ветер с размаху дал пощечину. Виктор поперхнулся и рефлекторно нажал на спусковой крючок. Дуло дернулось, осветилось короткой вспышкой.

«Мимо!» – пронеслась лихорадочная мысль.

В горле стало сухо, как в выкипевшем чайнике. Все это произошло в долю секунды. Округлившимися глазами Виктор видел, как приближается человек в ржавом мундире, целый и невредимый.

Он шел неуклюже, как бы неуверенно, впечатывая каблуки глубоко в мерзлую землю. Виктору казалось, что она стонет и трескается, не выдерживая веса незнакомца, хотя тот и уступал ученому в росте и телосложении. Но с ним надвигалась какая-то невидимая, сокрушительная сила, готовая навалиться, подмять под себя, раздавить. Наклонившись над конвульсивно подергивающимся телом Мириам, незнакомец вытащил из ее горла тонкий прут, оказавшийся стеком с заостренным лезвием на конце. Из раны фонтанчиком брызнула кровь.

Виктор стряхнул оцепенение и закричал:

– А ну, стоять! Не приближайся, иначе я выстрелю снова!

И выругался.

Человек остановился, втянул голову в плечи. Руки безвольно болтались вдоль тела, единственный глаз сочился болотной мутью. Зомби – вот кого он напоминал. Мертвеца, ожившего только наполовину.

– Опусти пистолет, идиот, – скучно произнес он.

Его свистящий, полностью лишенный эмоций голос отчетливо слышался в застывшем воздухе, промозглым туманом заполз под черепную коробку.

Виктор сжал зубы, стряхивая гипнотическую паутину ужаса, процедил:

– Я дважды не повторяю! Еще шаг и…

Незнакомец тяжело передвинул ноги. Виктор краем глаза отметил, как его рука, обтянутая кожей перчатки с гранеными пластинами, крепче обхватила гибкий прут стека.

«Стреляй! Иначе будет поздно!»

Виктор выстрелил снова.

Резкий, заставивший ученого вздрогнуть, свист оборвался приглушенным всасывающим хлопком. Виктор увидел, как правая штанина незнакомца, прямо над коленом, наливается багряной, влажной тяжестью. Он покачнулся, но не отступил. Вместо этого тонкие губы стали растягиваться и кривиться – широко, счастливо, словно незнакомец только и ждал этого решающего выстрела.

А в следующую минуту запястье Виктора вдруг пронзили тысячи болевых игл, пистолет выпал, стукнувшись о мерзлые камни. Он даже не сразу понял, что крик, взорвавший настороженную полуденную тишь, был его собственным. Гибкий стек хлестнул его по ногам, рассекая ткань комбинезона, и Виктор упал на колени. Холодная рука ударила по щекам – не острыми гранями металлических пластин, – ладонью, но достаточно сильно, чтобы маска соскочила и из левой ноздри Виктора полилась кровь. Потом к его запрокинутому вверх лицу придвинулось лицо незнакомца (когда он успел подойти, этот неповоротливый зомби?), и Виктор почуял легкий запах: букет из озона, нагретого металла и гари. Виктор почему-то вспомнил детство, деревянный дом на краю села, бушующую грозу, и как следствие этого перегоревшую проводку по всему дому. Черный кружок повязки на косом ремне был похож на впадину открытого электрического щитка, показалось: если сдвинуть повязку, можно увидеть микросхемы и обрывки проводов.

– Это первый и последний раз, когда я позволяю тебе сделать такое, – снова раздался над самым ухом ровный хрипловатый голос. – Уясни урок.

Виктор хрипел и хватал ртом воздух, пытаясь безуспешно выкарабкаться из мертвого захвата незнакомца. Где-то на периферии зрения он видел лежащую в снегу и хвое Мириам. Все это казалось нереальным. Сном. Сил на сопротивление не осталось, и он только и мог, что коротко кивнуть.

Незнакомец склонил голову набок, прислушиваясь к отдаленному гулу.

– Идем.

Хватка на горле ослабла. Вместо этого руки Виктора больно заломили назад, толкнули в спину. Сквозь пелену полуобморочного состояния ученый успел заметить, что незнакомец грубо заталкивает его обратно в цитадель, сквозь мрак и тишину тоннеля, в нижние ярусы-соты улья. Он уткнул Виктора лицом в окаменевшую стену, навалился сверху сам.

– Тихо.

Сначала Виктор не слышал ничего, кроме биения собственного сердца. Потом ему почудились шаги – тяжелые и шаркающие. И тихие голоса, усиливающиеся акустикой пещеры. Разговаривали двое.

– Здесь вертолет, – сказал один.

– И чужаки, – отвечал ему другой.

– Чужаки мертвы.

– Солдаты мертвы тоже.

– Их было трое.

– Двое солдат. Один офицер.

– Все мертвы.

– Где тело?

– Разбилось.

– Я чую запах.

– Это запах Улья.

Виктору казалось, что он бредит. Короткие рваные фразы спорящих людей кружили голову, звучали все быстрее, будто взмахи лопастей ветряной мельницы.

– Он мог уйти, – тем временем снова сказал первый.

Второй возразил ему:

– Никто не уйдет от Королевы.

– Он мог спрятаться в Улье.

– Тогда мы взорвем Улей.

– Да. Это по уставу, – наконец согласился первый.

Голоса стихли. Сердце Виктора колотилось, едва не выскакивало из горла. Он не сразу заметил ослабевшую хватку на своей руке и очнулся лишь когда незнакомец шепнул ему:

– Идем.

– К-куда? – Виктор соображал с трудом. Все, что он понимал сейчас – этот человек убил его друзей, но не убивает его самого по какой-то неведомой причине.

– Вниз, – ответил незнакомец. – В катакомбы. Улей взорвут.

– Кто они?! – почти закричал Виктор.

«Кто ты?»

– Васпы.

– Меня будут искать, – Виктор еще хватался за обрывки того знакомого мира, в котором осталась его работа, его друзья.

Остался в лесу Дерек…

Слова незнакомца окончательно растоптали эту надежду.

– Нет. Думаешь про вездеход? Тот солдат умер тоже.

В этот момент Виктор вывернулся из захвата и пнул своего мучителя в колено. Тот со свистом втянул воздух, но даже не покачнулся. Вместо этого пальцы снова сжали Виктору горло так, что перед глазами радугой вспыхнули разноцветные искры.

– Что... тебе нужно? – прохрипел Виктор.

– Симбиоз.

– Я... не понимаю…

Он снова начал задыхаться, и вдруг почувствовал резкую боль и жжение, - лезвие стека крест-накрест располосовало ладонь.

– Пока ты нужен, – сказал незнакомец, – никто не причинит вреда. Пока жив я – жив и ты.

Он убрал пальцы с горла Виктора и больно стиснул пораненную ладонь. На пол закапала кровь. Когда он отнял руку, Виктор увидел, что на ладони незнакомца тоже сделан надрез.

– Договор скреплен кровью, – сказал незнакомец. – Теперь я не смогу тебя убить. Даже если захочу. Пока срок договора не истечет.

– Когда же он истечет? – машинально спросил Виктор.

Незнакомец холодно улыбнулся.

– Когда я получу желаемое. Теперь спускаемся. Скорее.

Глаза Виктора почти адаптировались к темноте. Он видел, как незнакомец произвел ряд каких-то манипуляций над выщербленной поверхностью стены, и пол зашевелился, разошелся в стороны, как разошлась недавно кожа на горле Мириам. Вниз уходила узкая каменная лестница.

Лезвие стека не сильно, но настойчиво кольнуло его под ребро, вынуждая сделать первый шаг. И начался спуск в подземелье. В голове еще колыхался туман, и все сказанное незнакомцем не дошло до сознания в полной мере, но единственное, что Виктор уяснил твердо – не стоит перечить этому человеку, пока он является хозяином положения.

– Переждем здесь, – сказал незнакомец.

В подземелье пахло сыростью и гнилью. Коридор уходил вперед, раздваивался, уходил снова и раздваивался еще – бог знает, на сколько миль растянулся этот подземный лабиринт.

«Не хватит и недели, чтобы раскрыть все тайны цитадели…»

Виктор мысленно рассмеялся.

Не хватит и жизни. Тем более что она так коротка, и дни свои ведущий сотрудник Института Нового мира закончит здесь, вдали от цивилизации, в затхлом и сыром подвале наедине с сумасшедшим маньяком, убегающим…

А действительно, ведь не за Виктором же пришли те двое? И не из-за Виктора должна быть уничтожена цитадель.

– Разве ты не один из них? – спросил у незнакомца Виктор.

Тот кивнул.

– Но ведь они гонятся за тобой? Почему?

– Я предатель.

Точно таким же непринужденным тоном он мог сказать «холодное же нынче выдалось утро» или «как вы поживаете, дорогой сэр?»

Виктор почувствовал, как из груди рвется истерическое хихиканье. Тем не менее, он подавил его и не нашел ничего лучше, как переспросить:

– То есть?

– Я предал Устав, – ответил незнакомец, продолжая прислушиваться к звукам наверху. – Хочу получить то, что никто еще…

– Ложись! – вдруг страшно закричал он.

И накрыл собою Виктора.

Где-то наверху прогрохотал громовой раскат. Будто великан ударил в землю своим многопудовым молотом. Земля просела под тяжестью навалившейся на нее ноши, сверху просыпался дождь камней и сажи. Волны подземного гула, почти не слышимого человеческим ухом, но осязаемого кожей, накатывали и прошивали каждую косточку Виктора. Вместе с ними накатывала тошнота, и уши заложило тугой ватой.

«Вот и все», – подумалось ему.

И пришла тьма.

3. Договор.

Очнулся Виктор оттого, что его резко рвануло вверх, едва не выдернув руки из суставов. Прямо перед глазами возникло незнакомое посеревшее лицо. Следом вернулась память.

«Убийца. Это он убил…»

Виктор зло вскрикнул, не слыша собственного голоса, толкнул убийцу в грудь.

Человек в ржавом мундире перехватил его руку, что-то процедил сквозь зубы и нахмурился, ожидая ответа. Потом звонко ударил Виктора по щеке. Тот дернулся, втянул слюну. Противная вата, заложившая уши, исчезла. Остался только призрачный далекий звон.

– Лучше? – холодно поинтересовался незнакомец.

Виктор дотронулся дрожащими пальцами до ушей.

– Что это было?

– Был Улей, – в обычно бесстрастном тоне послышалась издевка. – Теперь уже нет. Тебя контузило. Помоги.

Он опустился прямо возле стены, и, хотя в подземелье было довольно темно, Виктор заметил, что правая нога незнакомца теперь промокла насквозь от голенища сапога до кителя.

Кровь.

Что делают убийцы с теми, кто стреляет в них и попадает?

Незнакомец достал стек. При виде отточенной стали Виктор отступил. На губах незнакомца появилось что-то вроде улыбки.

– Я не собираюсь трогать тебя. Надо вынуть пулю.

Он натянул заскорузлую ткань. Осторожно поддев острием стека край крохотного отверстия – след пули, – незнакомец сделал надрез. Кровь полилась сильнее.

– Я же сказал помочь! – в тоне незнакомца появились нетерпеливые нотки.

– Да почему? – закричал Виктор. – Почему я должен тебе помогать?

Некоторое время они буравили друг друга взглядом. Виктор – с отвращением и недоверием, незнакомец – с холодной расчетливостью.

– Ты должен довериться мне, – наконец сказал он.

– Довериться? – Виктор выругался. – Ты убил людей!

– Это было необходимо.

– Необходимо убить?

– Они могли убить меня.

В этом был смысл. Виктор вспомнил, как Монгол снимал пистолет с предохранителя, осторожно подступая к упавшему вертолету.

Если это враг – он должен быть повержен.

– Тогда почему, черт побери, ты не убил и меня?

Незнакомец спокойно выдержал взгляд ученого.

– В этом не было нужды.

– Но почему?

– Нужен только один.

– Почему я?!

– Интеллект против силы, – ответствовал незнакомец. – Я выбрал интеллект.

Виктор в раздражении вскинул руки.

– Ты сам пришел в Дар, – заметил незнакомец. – Тебе нужен ответ. Я могу дать его тебе.

– Это черт знает что такое, – пробормотал Виктор. – Какой уж тут ответ, когда все мертвы, а цитадель…

– Есть еще.

Виктор замер.

– Еще?

– Дальше на севере, – прошелестел незнакомец. – Никто из ваших там не был. Есть заброшенные ульи. Есть целые и действующие, вроде того, откуда прилетел я.

– Ты? – Виктора обожгло волной понимания и страха.

– Я, – отчеканил незнакомец. – Я васпа.

Свистящее слово, сорвавшееся с его губ, послало вдоль позвоночника Виктора колючие иголочки мурашек. В ноздри вновь ударил запах озона и гари. И к нему примешивался другой – его Виктор тоже теперь безошибочно выделял среди остальных. Запах, подобный запаху нагретого металла, возможно, меди. Узнаваемый генетической памятью всех прожитых поколений. Запах страданий и надвигающейся смерти. Крови.

Под ногой незнакомца натекла целая лужа. Но он даже не обращал на это внимания, словно на ничего не значащую деталь.

– Тебе нужны такие, как я, – продолжил он. – Что нужно? Исследования? Я дам это тебе. Доказательства? Оно перед тобой. Может, ты хочешь сокровища Королевы? Я добуду и это. Все, что пожелаешь. Я могу. Я имею власть.

Виктор снова почувствовал головокружение.

– Ты убил людей, – процедил он, тоже приваливаясь к стене.

– Мы это обсудили, – нетерпеливо прервал незнакомец.

– А тех, в вертолете... – продолжил Виктор. – Ты ведь убил и их тоже?

– Они не люди.

– Убил?

– Они жертвовали ради меня. Я – офицер претории. Я важнее. У меня власть. Без меня ты не доживешь до утра.

– Это угроза? – спросил Виктор.

– Ничуть, – спокойно отозвался незнакомец. – Вы, чужаки, пришли в опасное место. Если тебя не убьет радиация, убьют васпы. Или те, кто бродит ночью по болотам. Без меня ты не выживешь. Посмотри на свою руку.

Виктор посмотрел. Кровь уже не сочилась из крестообразной раны, и надрез затягивался, словно прошла неделя, а никак не пара часов.

– Симбиоз, – сказал незнакомец. – Я поделился с тобой. Это доказательство моей силы.

– Усиленная регенерация, – пробормотал Виктор.

Некоторое время он молчал, потом спросил:

– Что же ты хочешь взамен?

Незнакомец улыбнулся холодно, одними губами, ответил:

– Для начала – вытащить пулю.

Виктор кивнул. В конце концов, много ли он терял? Все его друзья были мертвы. Незнакомец был прав – в зараженной зоне скрывалось куда больше опасностей, чем он мог себе представить. А кто знает, сколько времени он еще пробудет здесь и вернется ли домой живым?

Виктор присел рядом с незнакомцем и взялся за окровавленную ткань. Ему на руки брызнул целый фонтанчик крови, когда лезвие стека вонзилось в рану. Виктор отвернул лицо, стараясь не смотреть на хирургические манипуляции незнакомца. Уже в который раз за прошедшие сутки его подташнивало. Возможно, еще и потому, что последний раз он ел на рассвете.

– Достаточно, – наконец сказал незнакомец.

О пол звякнул продолговатый кусочек свинца. Виктор поспешно отдернул руки и вытер ладони о собственные штаны.

Что же дальше?

– Послушай, – начал он и запнулся.

Только теперь он понял, что не знает, как обращаться к незнакомцу.

– Послушай, – еще раз попробовал он. – У тебя вообще есть имя? Я никогда раньше не общался с... подобными тебе.

– Ян, – имя незнакомца было таким же кратким, как взмах его стека, как четкие фразы тех спорящих.

– Я Виктор, – угрюмо буркнул ученый в свою очередь и поглядел наверх. – Как теперь выбраться отсюда? Если цитадель взорвана, мы погребены под ее обломками. Может, здесь есть другой вход?

– Есть, – согласился Ян. – Идем.

Он начал вставать, опираясь о стену. Кровь еще толчками вытекала из раны, но никак нельзя было сказать, что это доставляло ему какое-либо неудобство.

– Нечувствительность к боли? – как истинный ученый, вскользь поинтересовался Виктор.

– Нет, – отозвался Ян. – Но я умею это контролировать. Скоро пройдет.

Он шагнул в темноту, вглубь лабиринта. И Виктору ничего не оставалось, как последовать за ним.

Вскоре он снова потерял счет времени и совершенно заплутал в пространстве. Картина не менялась – те же покатые своды, те же сплетения труб, бесчисленные повороты. Виктор почувствовал, что начал уставать.

– Может быть, сделаем передышку? – предложил он.

– Нельзя, – отозвался идущий впереди Ян. Он прихрамывал на раненую ногу, но темпа не снижал. – На рассвете нас будут искать.

– Тогда тем более, лучше переночевать здесь.

– Нельзя. Здесь слишком холодно ночью. Ты не выдержишь. Должны успеть к заходу солнца. Будет время, чтобы найти твой вездеход.

– Ты сказал, что Дерек мертв.

– Он мертв, – с жесткой уверенностью ответил Ян. – Но если вездеход цел, можно переночевать там.

– Но ты сам сказал, что с рассветом нас будут искать? – Виктор был совершенно сбит с толку. Ему казалось, что этот сумасшедший издевается над ним.

– На рассвете нас будут искать васпы. К тому времени мы уедем.

– Тогда почему, – Виктор запнулся. – Почему мы не можем уехать ночью?

Ян коротко вздохнул, будто сожалея, что приходится разъяснять непонятливому ученому прописные истины, терпеливо ответил снова:

– Нельзя ночью. Открываются болота.

И, подумав, добавил:

– Опасно.

Больше Виктор не стал ничего спрашивать. Манера Яна разговаривать утомляла его.

Они шли еще какое-то время, а потом Ян вдруг остановился.

– Здесь, – сказал он.

– Как ты узнал? – спросил Виктор.

На его взгляд, коридор ничем не отличался от только что пройденного. В воздухе чувствовались затхлость и сырость.

Ян не ответил. Вместо этого, он обследовал стену, точно так же, как делал в первый раз, открывая подземный ход. И точно также, незаметно для Виктора, из стены с грохотом вдруг выдвинулись ступени.

– Следуй за мной, – велел Ян.

Подниматься ему, как заметил Виктор, было трудно – хромота давала о себе знать. Тем не менее, он достиг вершины лестницы и откинул крышку люка. На Виктора повеяло свежестью морозного вечера. После длительных переходов в сыром подземелье это было почти счастьем. Только одна мысль омрачила его недолгую радость.

– А если здесь засада?

Ян отрицательно качнул головой.

– Нет. Я бы их учуял.

Они выбрались на воздух.

Солнце перевалило за полдень и скрылось за завесой туч. С севера надвигался осенний ранний вечер. Небо вплотную прижалось к земле, напоролось сизым брюхом на островерхие макушки сосен. Мороз ощутимо колол лицо и руки, и Виктор плотнее запахнул куртку.

– Куда теперь идти?

Ян указал рукой вправо.

– Туда.

Теперь Виктор не стал спрашивать, откуда он узнал: по левую руку за кронами деревьев поднимался серый столб дыма или пепла – нельзя было сказать с уверенностью. Но это было все, что осталось от некогда величественной цитадели.

Все, что осталось от экспедиции. Четыре трупа в заснеженном лесу.

Виктор сглотнул застрявший в горле ком.

Бежать!

Ученый лелеял эту мысль с момента первого же знакомства с Яном. Теперь, когда враг был ослаблен и ранен, это было бы легче осуществить.

Виктор напрягся, высматривая пути к отступлению.

– Не пытайся, – Ян словно прочитал его мысли. – Один ты погибнешь.

Он ухватил Виктора за плечо, отчего тот вздрогнул, развернул к себе лицом.

– Я клянусь, – произнес он с напором. – Ты нужен. Я спас тебя. Никто не причинит тебе вреда, пока я рядом. Я не причиню вред никому, пока не попросишь ты. Это, – он поднял разрезанную ладонь, – договор. Ты понимаешь?

Виктор мало что понял, но кивнул согласно. Контакт с этим существом пугал его. С одной стороны, иллюзия, будто это какой-то розыгрыш, бутафория не покидала Виктора. Однако что-то неуловимое, что витало в воздухе (запах?) почему-то настойчиво кричало об обратном.

В конце концов, он сдался и положился на судьбу.

Они двинулись вглубь леса.

Стресс прошедшего дня давал о себе знать, и тело Виктора постепенно налилось свинцовой усталостью. Ноги двигались с трудом, хотелось есть и спать. Близость Яна усугубляла положение: невидимая сила пригибала Виктора к стылой земле, и он тащился как старая кляча на бойню.

Ян шел, сильно ссутулившись, спрятав подбородок в узкий воротник, стараясь не коснуться заиндевевших металлических застежек. И вскоре он начал сдавать. Виктор заметил это не сразу, так как и обычная походка Яна была походкой больного человека. Сначала Ян замедлил шаг, потом и вовсе стал подволакивать правую ногу, отчего вмятины в насте получались неравномерными.

– Кровь не останавливается, – резюмировал Виктор.

Ян кивнул.

– Нужно восстановить силы. Грядет ночь.

– Почему ты думаешь, что твои… гм… васпы не будут искать нас ночью? – спросил Виктор.

– Ночью васпы спят, – объяснил Ян. – Разве люди не делают того же?

Виктор сплюнул. Ему показалось, что васпа улыбается.

Вскоре подошвы стали слегка погружаться в почву. Хотя к вечеру мороз крепчал, Виктор отчетливо слышал хлюпанье под ногами.

– Не знал, что здесь болота, – обратился он к своему спутнику. – Когда мы шли к цитадели, ничего подобного не обнаружили.

– Болота подступают с запада, – пояснил Ян. – Здесь они совсем мелкие. Все равно опасно. Те приходят из глубоких.

– Кто? – спросил Виктор.

Ян не ответил ему. Вместо этого указал вперед.

На пригорке лежал Дерек. Он был совсем белый и окоченевший, неумело засыпанный снегом и хвоей. На виске коркой запеклась кровь.

Один удар. Колкий, как укус змеи.

– Он не мучился, – без эмоций, констатируя факт, произнес Ян.

Виктор сжал кулаки. Ком в горле появился снова.

– Я хочу похоронить его, – твердо сказал он, но Ян схватил его за плечо.

– Нет, – возразил он не терпящим пререканий тоном. – Это откуп.

У Виктора больше не осталось сил сопротивляться. Он только вытер варежкой покрасневшие глаза и побрел к вездеходу.

На счастье, машина оказалась цела, лишь слегка кренилась на бок, упираясь в покрытый ледяной коркой сугроб.

Внутри ничего не изменилось.

Стоял на электрической плитке чайник, в термосумке лежали консервы, в кружке застыл недопитый чай. Будто ничего не произошло. Будто вот-вот откроется дверь и в вездеход первым впрыгнет Савелий, опустит руки и примет хохочущую Мириам, потом войдет Монгол, усмехнется в ус и скажет: «Что расселся, профессор? Наливай, обмоем твое открытие».

Виктор в изнеможении опустился в кресло. Усталость подмяла под себя, оглушила. Он почувствовал, будто проваливается в теплую вату. Хотелось спать, но спать было нельзя: рядом находилось одноглазое чудовище, для которого человеческая жизнь значила меньше, чем жизнь комара. Усилием воли Виктор заставил себя разлепить отяжелевшие веки.

Ян стоял рядом и протягивал ему открытую банку консервов:

– Ешь.

Виктор послушно взял, зачерпнул ложкой, проглотил, почти не почувствовав вкуса.

– Умеешь управлять?

Он не сразу понял, о чем говорит Ян, а, осознав, с сомнением качнул головой.

– Не знаю… не очень хорошо, – медленно произнес Виктор. – У нас было два пилота. Оба мертвы.

Ян пожал плечами.

– Не страшно. Разберусь. Я знаю многие виды вашей техники. Сейчас нужно пережить ночь. Нужно тепло.

– Можно включить печку, – устало ответил Виктор. – Но я не знаю, на месте ли ключи…

Словно отключившись от происходящего, он медленно поглощал холодную тушенку, и как в тумане видел, как Ян выходит из вездехода, как (это было видно в переднее стекло) идет к лежащему на снегу Дереку. Как обшаривает его куртку и возвращается назад с ключами. Как, наконец, начинает мерно гудеть двигатель, а потом и вентилятор, нагревая оледеневшую кабину. Виктор уже более осмысленным взглядом оглядел машину, увидел, что Ян сидит теперь в стороне и сосредоточенно перебинтовывает раненую ногу.

Сейчас, в свете электрической лампы, он уже не казался таким страшным. Виктор не отличался атлетическим телосложением, но и по сравнению с ним Ян выглядел довольно щуплым. Еще у него оказались слегка оттопыренные уши, почти незаметные на бледном лице веснушки и белесые, под стать волосам, брови. Если бы не паутинные нити шрамов, выбегающих из-под кожаной повязки на щеку – заурядное, совсем не старое лицо.

Закончив, Ян встал и неспешно захромал к шкафчику с вещами и припасами, выгреб оттуда ватные одеяла, которыми экспедиторы укрывались во время сна, достал пакет лапши, оглядел, отбросил в сторону. Хлеб постигла та же участь. Наконец, вытащил коробку рафинада. Достал один кусок, понюхал, потом лизнул.

– Сахар, – довольно сказал он.

Засунул кубик в рот. За первым отправился второй.

– А потом что? – спросил Виктор. – Когда пройдет ночь?

– Уедем.

– Куда?

– На юг.

– Если тебе нужно на юг, – сказал Виктор, – почему ты не отправился туда сам?

– Не могу. Ты чужак здесь. Я чужак там, – пояснил Ян, хрустя сахаром.

– И для этого тебе обязательно нужен я?

– Обязательно.

Подумал и добавил:

– Уже ничего не исправишь. Договор. А теперь надо поспать.

И, видя, что Виктор открывает рот, чтобы возразить, добавил:

– У тебя пара часов. И если вдруг у тебя появятся мысли о том, как избавиться от меня – настоятельно рекомендую подумать.

4. Аспирантка.

В тот час, когда Монголу, Савелию Кушеву и Мириам Адлер оставалось каких-то пару часов до смерти, на другом конце мира, в однокомнатной квартире на улице Новой города Славен, проснулась Лиза Гутник.

Проснувшись, первым делом она отметила два факта: первый – выпивать она не умеет совершенно, и второй – ее карьера на поприще науки завершилась.

Вот и вчера, оплакивая неудачу, Лиза сидела на кухне своей подруги Вероники, размазывала по щекам слезы и жаловалась, что ее никто не понимает, ректорат разгромил ее статью как лженаучную, а руководитель Пеш домогался до нее грязным образом.

– Трогал меня за колено! – с ненавистью говорила Лиза. – Представляешь? Положил свою мерзкую лапу мне на колено! Ты только подумай!

Вероника сочувственно вздыхала и подливала подруге шампанское. Такими темпами Лиза очень быстро напилась до состояния, когда горе от пережитого унижения было вытеснено заботой о том, как бы дойти до кровати на своих ногах.

Теперь наступил новый день, а вместе с ним груз забот, отодвинутых было на второй план, навалился с новой, пугающей силой.

– Что же мне теперь делать? – спросила себя Лиза.

Всю свою жизнь, сколько она себя помнила, она стремилась стать кем-то. Стать лучше.

Она осталась сиротой в три года и до десяти лет жила в детском доме, среди таких же обделенных детей. Родителей она не помнила, остались лишь какие-то неопределенные обрывки воспоминаний, и уж тем более никто не мог сказать с уверенностью, что с ними стало. Директор детского дома утверждал, что произошла авиакатастрофа, воспитательница толковала про пожар, во время которого сгорели все важные документы, а все, что помнила о себе трехлетняя малышка – это свое имя.

Когда Лизе исполнилось десять, она попала в приемную семью к Гутникам, и надо было отдать им должное – добрые люди старались окружить ее той заботой, в какой нуждался ребенок. Лиза даже была похожа на свою приемную мать – такая же пухлощекая, курносая и русоволосая. Со своими сводными братьями Лиза также общалась прекрасно, она была покладистой девочкой, а мальчишки опекали новоявленную сестренку и до сих пор продолжали ее любить, потому что она всегда оставалась для них – младшенькой.

Лизе, с ее природным прилежанием, не составило особого труда окончить институт, получить специальность по биологии и продолжить обучение в аспирантуре. Преподаватели пророчили неплохое будущее на этом поприще, пока однажды Лиза не наткнулась на архивы в разделе «Криптозоология Сумеречной эпохи».

Завороженная открывшимся ей тайной наукой, Лиза проводила вечера в библиотеке, и со страниц древних фолиантов и новейших журналов в ее знакомый, привычный и живущий по логическим законам мир просачивались таинственные чудовища: Рованьский зверь, ворующий домашнюю птицу и съедающий только головы, червь из глубин вулканической Ерты, исполинский озерный змей Йоркум, бесформенный и страшный кровосос Укело-Момба, и прочие, прочие…

Значительную часть криптидов авторы легенд помещали в северные территории, еще неизученные и малозаселенные людьми. Там выпадали радиоактивные дожди, и высились рыжие леса, вобравшие в себя столько рентген, что светились в темноте, и это царство тумана и меди очаровывало романтичную Лизу.

Потом ей в руки попалась книга «Сумеречная эпоха: эволюция мифов» перспективного ученого Тория, и, прочитав ее, Лиза окончательно решила посвятить себя криптозоологии. Но измышления, написанные никому неизвестной двадцатитрехлетней аспиранткой Гутник, не нашли одобрения у ректората.

Для Лизы это был провал.

Заварив зеленого чая и немного поплакав, Лиза решила взять себя в руки и действовать.

«Подумаешь, Пеш, – размышляла она. – Не одним Пешем мир полнится, и не ему одному решать, выгонять меня с аспирантуры или не выгонять. Да кто такой Пеш, в общем-то? Ублюдок и извращенец! Ух, мне бы только подняться, я все ему припомню!»

Она сжала кулачки, на мгновения погрузившись в сладкие мечты о мести. Потом вздохнула, тряхнула копной русых волос.

– Нет, – сказала себе. – Не получится. Против меня выступил весь ректорат, а это уже не один Пеш. Значит, надо что? Надо найти единомышленников, кто разделяет мои взгляды и сможет доказать, что это все вовсе не выдумки, а реально существующие, научно обоснованные факты.

Решив так, Лиза воспрянула духом. Приготовив геркулесовую кашу и нарезав сыру, девушка начала перебирать всех знакомых ей ученых, проводивших исследования в этой области.

Абт был старым маразматиком, Шехтель был замечен коллегами за подделкой чучела виррской свистухи из подручных материалов и шкур хорьков обыкновенных, Хене и вовсе никто не принимал всерьез после скандальных статей в желтой прессе.

И когда Лиза уже начала отчаиваться, в голову пришла немного сумасшедшая, но такая реальная мысль. Она даже удивилась, почему не подумала об этом заранее?

«Сумеречная эпоха: эволюция мифов» была для нее настольной книгой.

«В самом деле, почему не Торий? – подумала она. – Не убудет же с меня, если я запишусь к нему на собеседование? Даже если прогонит.. что ж. Попытка не пытка, а терять мне нечего».

В глубине души она лелеяла надежду, что Торий и примет ее, и выслушает. Она не будет слишком настойчива, верно? Она не станет подделывать ничьи чучела и докучать детской верой в тайных чудовищ. Вера – удел религиозных фанатиков, а двигатель науки – сомнение.

Приняв решение, ободренная Лиза принялась собирать вещи. До столицы было восемь часов на тепловозе, а еще надо заказать билеты, и рассортировать все свои наработки, и заказать в аптеке несколько упаковок инсулина.

Еще одной причиной, по которой Лиза не переносила спиртное, был ее сахарный диабет.

5. Встающие из болот.

Виктор проснулся от неясного чувства: казалось, кто-то пристально наблюдает за ним, выжидает, дышит в затылок зловонием гнили. Неприятное чувство.

Он открыл глаза и первым делом увидел своего конвоира – Ян горбато сидел в кресле, кисти рук свободно болтались между колен, подбородок касался груди. Спит.

Была глубокая ночь, но сквозь заиндевевшие окна сочился зеленоватый, призрачный, какой-то глубоководный свет.

«Странно, – подумал Виктор. – Здесь нет луны, только облака. Что же тогда…»

Догадка пришла мгновенно. Конечно, это фосфоресцировал зараженный лес. Разве не об этом говорилось в легендах?

Виктор почувствовал горячую волну, прокатившуюся по его телу.

Весь остаток дня он провел без маски, в разорванном комбинезоне. Сколько же рентген он успел поймать? И как скоро начнутся необратимые последствия облучения?

Во рту разом пересохло, однако странность заключалась в том, что Виктор чувствовал себя хорошо. На редкость хорошо, надо заметить. Подействовал ли кратковременный сон, или немудреный ужин, но Виктор никогда не чувствовал себя таким отдохнувшим и полным сил.

Будто открылось второе дыхание.

Может, так и приходит смерть…

В это время снаружи кто-то постучал.

Сначала Виктор подумал, что ослышался. Замер в своем кресле, склонив голову вбок, прислушался. Не было никаких звуков, кроме низкого гула работающей печки. Никакого движения вокруг. Липкая, выжидающая тишина повисла в воздухе, будто липучка для мух.

Стук раздался снова.

Это был робкий, какой-то царапающий звук. За дверью кто-то ощутимо вздохнул.

Кто-то?

Во всем лесу на многие мили вокруг не было никакого человеческого жилья. Не было ни одной живой души, кроме Виктора и его неподвижного спутника. А еще в каких-то пяти метрах от вездехода, в рыжей грязи, лежал труп Дерека.

Стук повторился. На этот раз настойчивее.

Виктор подскочил, будто в нем развернулась пружина.

– Да что это такое, в самом деле? – вскричал он. – Кто там?

– Молчи.

Это сказал Ян.

Он проснулся, но позу не сменил, только приподнял посеревшее лицо. Его тусклый взгляд (взгляд покойника) уперся в облупленную дверь.

– Если это шутки… – начал Виктор.

– Шш! – зашипел Ян, призывая его к тишине.

Виктор умолк.

И тогда прямо под дверью раздался тихий и печальный девичий голос:

– Виктор, открой… Разве ты меня не узнал? Это я, Мириам.

Виктору показалось, что его взяли за волосы и с головой окунули в ледяную прорубь – настолько нереально прозвучали эти слова. Закостенев на одном месте, он несколько раз открывал рот, будто хотел что-то сказать, но, не придумав ничего, снова закрывал.

– Виктор, – шепнули из-за двери.

– Не открывай, – предупредил Ян.

Он по-прежнему не менял позы. Свесившиеся серые кисти болтались, будто дохлая рыба. В области глаз залегли глубокие тени. В лице – ни кровинки.

Виктор вдруг рассердился.

«Пугают, как мальчишку! – пришла в голову злая мысль. – Мне не десять лет, чтобы вестись на эти шутки!»

В два шага пересек кабину и отщелкнул засов. Дверь распахнулась широко, словно черный рот облизнулся ржавым языком, впустив вовнутрь болотное свечение зараженного леса. Деревья выступили из ночной черноты, будто зубы морского удильщика. Зеленоватые полосы причудливо ложились на снег, и казалось, что земля шевелится и дышит.

А еще прямо перед вездеходом стояла Мириам.

На ней был серый комбинезон, во многих местах покрытый грязью и инеем, в меховую оторочку набилась хвоя. Лицо девушки было бледным и жалобным, даже испуганным, мокрые волосы, тусклые и неживые (будто дождевые черви – отчего-то подумалось Виктору) в беспорядке падали на плечи.

– Мне холодно, – не сказала, скорее, выдохнула она.

Черный рот открылся, и зеленая жижа выплеснулась на подбородок. В воздухе начал разливаться запах болотной гнили.

Она сделала неуверенный шаг – словно кто-то с размаху ударил ее под колени, и ноги подломились, и вся фигура девушки сложилась вдвое, как детская поделка из бумаги.

Тогда Ян сорвался с места. В одно мгновение он подлетел к двери, хлопнув ею так, что затряслась кабина, задвинул засов. Его лицо, подсвеченное зеленью, было искажено в неживой гримасе, и от этого он сам казался ожившим трупом.

– Мириам... – растерянно произнес Виктор.

– Это не она.

– А кто?

В дверь что-то ударило. Не сильно, но достаточно для того, чтобы заставить ученого подпрыгнуть, а его желудок совершить небольшое сальто и сжаться, подобно бумажному пакету.

– Пусти, – вздохнуло рядом.

Холодея, Виктор осторожно приблизился к окну. В оттаявшее по краю стекло он увидел, что Мириам стоит совсем близко. То, что Виктор принимал за грязь на воротнике, оказалось засохшей кровью. Словно зная, что на нее смотрят, Мириам повернула голову. В основании ее шеи чернело отверстие – след от стека.

– Не смотри!

Предупреждение Яна отрезвило Виктора. Он откачнулся от окна, и в то же время снаружи по стеклу забарабанили ладони.

– Пусти! Пусти! Пусти! – визжало что-то голосом Мириам.

Виктор сполз по стене, зажал уши ладонями, чувствуя, что еще немного, и он сам провалится в тошнотворное и темное беспамятство. Визг существа рос, и поднимался, и звенел, и когда уже от звона и ужаса начала разламываться и плыть голова, вдруг оборвался каким-то икающим смешком.

– Гос..споди, – прошептал ученый. – Что же это такое?

Ян не ответил. Он сгорбился, вжал голову в плечи. Снаружи было тихо.

Так тихо, что Виктор слышал биение собственного пульса. Это успокаивало его, морок уходил, и когда Виктору все происшедшее уже стало казаться сном, под дверью снова кто-то вздохнул. Он подполз к окну и глянул в самый краешек стекла, страшась увидеть зеленое лицо покойницы с черной раной на шее, но вместо Мириам напротив окна маячила другая девушка.

Она была совсем юной, почти ребенком, и стояла босиком на стылой земле. Белоснежная сорочка, едва прикрывающая бедра, просвечивала насквозь, открывая все прелести молодого, едва сформировавшегося тела. Ладони девушки были прижаты к груди. Она мелко дрожала на ветру и казалась совсем тонкой, почти прозрачной – снегурочка из старинных сказок.

– Ян… – жалобно вздохнула она.

Виктор метнул взгляд на своего спутника. Меньше всего он был готов услышать его имя в прошитом морозной зеленью воздухе. Но Ян будто не слышал, и по-прежнему сидел тихо, вперив в пустоту неподвижный взгляд мертвеца.

Девушка между тем заплакала.

– За что ты так со мной, Ян? – всхлипывала она. – За что ты меня оставил одну, в темноте и холоде? Мне страшно. Мне душно. Давит на грудь…

Она скрюченными белыми пальцами потянула ворот сорочки. Ткань затрещала, начала расползаться туманом.

– Не прячься от меня, Ян, – продолжала шелестеть она. – Я знаю, что ты здесь. Я чувствую твой сладкий запах. Почему ты избегаешь меня? Разве я не любила тебя, не отдала тебе свою чистоту, свое тепло, свою сладость?

Ладони девушки скользнули вниз, между ног, под подол сорочки. Бедра затрепетали и сжались.

– Разве тебе не было сладко, Ян? Когда взрезал меня, как ножом, когда погружался в мою мягкую плоть? – она начала извиваться сладострастно. – Я часто тебя вспоминаю, когда лежу в глубине земных хлябей. Ряска укрывает меня одеялом, и болотная жижа втекает в меня мягко, сладко... Мы все вспоминаем тебя, мой хороший. И Званка, и Марция, и Зейнар... Все, все, кого ты любил, кого оставил лежать в тишине и темноте болот...

Она начала хихикать. Ладони гладили бедра, живот, груди. Ногти впивались в тело, оставляя кровоточащие раны. Голова запрокинулась к небу и дергалась, сотрясаемая хохотом.

– Возьми меня, Ян! – кричала она. – Возьми меня! Люби меня!

Виктор отполз от окна. Сердце колотилось с удвоенной силой, но Ян сидел тихо. Казалось, ничто из сказанного существом не достигло цели. Он молчал. Замолчали и крики снаружи.

Прошло много времени прежде, чем Виктор снова глянул в окно.

Морок ушел. Ночь летела над лесом, будто огромная птица лениво взмахивала громадными крыльями. В кронах деревьев протяжно стонал ветер, сосны стояли неподвижно и скорбно, будто поминальные свечи. Вдалеке, то тут, то там, вспыхивали и гасли болотные огоньки. Где-то раздавался хруст, будто чьи-то тяжелые лапы подминали многолетний бурелом.

Виктор поднялся тяжело и пошел к двери.

– Не ходи, – сказал Ян.

– Я по нужде.

– Терпи.

– Там же никого нет!

– Они вернутся.

Виктор махнул рукой. Сейчас все происшедшее казалось ему сном. Не было ни Мириам, ни призрачной девушки-снегурки.

«Может, я сплю, – подумал он. – Может, все это путешествие сон...»

Виктор вышел на воздух. На этот раз Ян не стал его останавливать, за что Виктор даже был ему благодарен. На всякий случай, далеко отходить он не стал и справлял малую нужду, просто зайдя за машину.

В том, что все ему привиделось, говорило и отсутствие следов возле вездехода. Воздух привычно пах хвоей и смолой. Застегнув штаны, Виктор повернулся.

Прямо перед ним стояла женщина.

Обычная женщина в обычной одежде, с меховыми наушниками в курчавых волосах, с почтальонкой через плечо. Женщина из далекого прошлого. Женщина, которую Виктор похоронил не более трех лет назад.

– Линда, – слово упало с его губ оледеневшим камнем.

В груди вдруг мучительно сжало, заныло, заворочалось сгустком памяти и боли.

Она приложила палец к его губам.

– Шш.. Не говори ничего, – ее голос был теплый, знакомый.

– Это действительно ты? – все-таки сказал он.

– Конечно, глупый, – она улыбнулась, и сгусток боли в груди начал плавиться от теплоты и облегчения.

Это была его Линда. Линда, которая встречала Виктора в его рубашке, накинутой на голое тело. Та самая Линда, которая отчаянно боялась мышей. Которая готовила лучшие в мире котлеты по-киевски и которая хотела от него сына.

Линда, которую грузовик тянул за собой по асфальту несколько метров, пока ее голова не превратилась в разбитый сосуд…

– Ты похоронил не ту Линду, милый, – сказала она. – Врачи перепутали. Сначала я лежала в коме, потом меня заново учили ходить и говорить… а потом я поехала искать тебя.

Это было правдоподобно. Настолько правдоподобно, что просто не могло быть правдой.

– Как же ты меня нашла?

«Здесь. В тайге, – хотел добавить он. – После всех этих убийств, после взрыва…»

– В институте мне сказали, куда ты поехал, – объяснила она. – Все это время я шла по твоему следу.

«По запаху…»

Линда обняла его за плечи и потянулась губами. Он закрыл глаза, проваливаясь в тягучий водоворот, в запахи хвои, вымороженной земли, женских духов. Будто что-то теплое обхватило все его существо, прижало крепко, и целовало долго, сладко, жадно. Казалось, его погружают в плотную грязевую жижу, горячую и влажную, погружают с головой, не давая вздохнуть. Виктору стало не хватать воздуха, и он с трудом отстранился от губ Линды, чтобы сделать передышку.

«Я люблю тебя, – хотел сказать он. – Я всегда буду тебя любить».

Но не сказал ничего.

У Линды не было лица.

В памяти возникла картина разбитого глиняного кувшина, из которого вытекает сироп (как из разбитого черепа вытекала мозговая жидкость). А само лицо оплывало, будто воск, пузырилось, стекало болотной жижей. Руки превратились в корявые сучья, которые держали цепко и больно впивались в лопатки. Из вздувшегося горла исходила серия булькающих звуков. В ноздри ударил смрадный запах гнили.

Виктор хотел закричать – и не мог. Он задыхался. Перед глазами кругами расходились желто-зеленые огни. Смерть пришла к нему в облике любимой женщины. И теперь была готова забрать его с собой.

В земные хляби, в темноту и тишину болот, набить рот тиной, забить плотной тягучей грязью ноздри, рот, уши …

Существо начало смеяться. Оно раздувалось все больше, будто вспучиваясь одним гигантским пузырем грязи, заслоняло деревья, небо, весь мир. Виктор почувствовал, что теряет сознание.

И тогда оглушительный грохот вспорол собой плотную пелену беспамятства. Виктор почувствовал, как ослабла хватка чудовища, но не упал, а повис в чьих-то поспешно подставленных руках.

– Убирайся, – сказал кто-то над ухом голосом Яна. – Вот откуп. Бери его.

Что-то недовольно заворчало, забулькало, и Виктора вырвало в снег.

Потом его втащили в вездеход, бросили в кресло, сунули в руки бутылку водки.

– Пей.

Он глотнул, закашлялся. Голова сразу прояснилась.

– Там была Линда, – пожаловался он.

– Нет, – последовал жесткий ответ. – Не было. Это болотники. Морок. Пей.

Ян снова насильно всунул горлышко бутылки в рот Виктора. Ученый пил, шмыгая носом и кашляя, утирая рукавом распухший нос.

Снаружи, в каких-то метрах пяти за обшивкой вездехода, кто-то сытно чавкал и булькал.

Наверх...

СРЕДНИЙ РЕЙТИНГ:
7,6

На портале принята 12-балльная шкала рейтингов, которая помогает максимально точно отразитьвпечатление от прочитанной книги.Выставляя рейтинг, руководствуйтесь следующим соответ- ствием между качественной оценкой ичислом.

Понравилось? Поделись ссылкой!
/templates/skin1/images/nofoto.jpg
Царство медное - Литературный портал Написано пером.
Вы должны войти на сайт, чтобы иметь возможность комментировать и оценивать материалы.
12.12.2014 19:12 Elle_Ersh
alecsin, благодарю, и вас с призовым местом! Желаю вдохновения и удачи! )
12.12.2014 19:12 alecsin
Спасибо, Елена!)
12.12.2014 18:12 alecsin
Поздравляю от души лауреатов конкурса В.Эйснера и Е. Ершову! Удачи и творческих успехов!
11.12.2014 23:12 Elle_Ersh
azulchronika, спасибо за добрые слова! я переживала не меньше прочих) и вам всего наилучшего и вдохновения!
11.12.2014 23:12 azulchronika
Елена! поздравляю с достойной победой! Ну вот, а Вы переживали!! Всех благ и творческих успехов!
11.12.2014 17:12 Elle_Ersh
Larisa 77, rubin - от души благодарю вас за поддержку и оценку! Надеюсь, после редактуры за этот дебют не будет стыдно) спасибо, что смогла перешагнуть через стереотипы - хотя ради справедливости стоит отметить, что одним из родоначальников фантастики (в том числе научной) считают Мери Шелли, женщину, написавшую историю Франкенштейна))
11.12.2014 15:12 rubin
Хорошо написано, хоть и женщиной. Не люблю слезливых женских сентиментальных приседаний. Здесь этого нет.
11.12.2014 14:12 Larisa 77
Я рада,что победа досталась именно вам,хоть что-то смогли оценить неординарное.
11.12.2014 12:12 Elle_Ersh
Алекс999, спасибо за поздравление! Это было неожиданно)
10.12.2014 23:12 Алекс999
Поздравляю со вторым местом на конкурсе!
Страницы:
1
2
3
4

Читать отрывок...

Читать комментарии...

Читать рецензии...

Наверх...