СЕЙЧАС обсуждают
ОТЗЫВЫ
Сергей Мащинов
Здравствуйте! Книгу получил. Огромнейшее спасибо всему коллективу!!! Сильно порадовали! Теперь я Ваш...)))
Андрей Белоус
Здравствуйте! Авторский экземпляр получил, за что хотелось бы выразить искреннюю признательность. Пользуясь случаем хочу еще раз поблагодарить весь коллектив Издательства,   принявших участие в издании книги. Отдельная благодарность дизайнеру рекламной заставки на главной странице   сайта, сумевшему невероятно полно отразить замысел книги.

Социальная сеть НП
Перейти в соцсеть Написано Пером
5225 участников


ЧИТАТЕЛИ рекомендуют

ТОП комментаторов:
Другое
Комментариев: 315
Писатель
Комментариев: 213
Не указано
Комментариев: 167
Дизайнер
Комментариев: 153
Другое
Комментариев: 150

Всегда что-нибудь остается
Объем : 104 страниц(ы)
Дата публикации: 01.01.2015
Купить и скачать за 99 руб.
ПРОГОЛОСОВАЛО:
МЕНЕЕ 10
ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ:
Оплатить можно online прямо на сайте или наличными в салонах связи итерминалах:

Читать отрывок...

Читать комментарии...

Читать рецензии...

Наверх...

Жанр(ы): Рассказы. Короткие истории, Книга Написано Пером
Аннотация:

Всегда что-нибудь остается… Кляксы от чернил; дырки от бубликов; следы от стоптанных башмаков. Исчезает геометрия объекта – возникает эклектика зрелых философских рассуждений. Убегает детство – остаются воспоминания. Лысеет голова – растут дети. Желтеют страницы – взрослеет душа. Мудреет терпкое вино – появляется грусть. Ничто не остается вечно. Никто не исчезает без следа. Все помнит слово, легкой иронией вписывая свою суть во множество мелких эпизодов….

Отрывок:

БУМАГА

Смертельно уставшая зима, зевнув, уходит на покой. Туда, где уже принимает солнечные ванны подлечившаяся от насморка и ипохондрии осень и еще не готово к наступлению лето.

Снег тает под напором ультрафиолета. Земля дымится, как плохо затушенный окурок папиросы.

Весна пришла, товарищи. Милости просим и к всеобщему удовольствию, уважаемая.

Дребезжит школьный звонок. Учительница, прищурившись, кладет указку и открывает форточку. Шум улицы врывается в класс. Свежесть и оживление перемешались и наполнили пространство, чувства.

Сережа резво собирает учебники в дерматиновый портфель и выскакивает на улицу.

На улице серые пятна уходящего снега собираются в журчащие и непокорные городские ручейки.

–Ух! – восклицает Сережа и достает из портфеля тетрадку по математике.

Присев на корточки, старательно, прикусив язык и соблюдая последовательность, делает из листка бумаги первоклассный кораблик.

–И что дальше? – спрашивает у мальчика новенький белоснежный кораблик.

–Плыви, кораблик, – смеется Сережа.

–И куда мне плыть полагается? – уточняет кораблик.

–А куда поплывется, – Сережа бережно опускает кораблик на воду и, сложив губы трубочкой, дует изо всей силы, создав таким образом воображаемый порыв попутного ветра.

***

Дома у Сережи в ванной комнате стоит пластмассовый корабль, работающий на батарейках. Игрушечная посудина набирает скорость и, ударившись об чугунную поверхность, раздраженно гудит, разбрасывая пластмассовым винтом теплую воду в замкнутом пространстве.

–Мам, а почему этому кораблю нельзя плавать на свободе? – спрашивает мальчик у мамы.

–А зачем игрушке свобода? – уточняет мама.





THE BEATLES



В жизни любого человека возникают судьбоносные встречи. Кажется, судьба имеет математическую мифологию. Геометрический объект в сказании о возможности. Вектор переменной величины с неизвестным направлением. На рубеже рационального и мистического ОНА и вырисовывается; размывает математические аксиомы и врывается в космическое пространство.



Люди любят рассуждать о времени. Этакая мясорубка словесной демагогии. Для пользы дела рассуждения имеют конечность. Бесконечными являются только размышления о жизни после смерти. Или о смерти после жизни. А зря. Моментальность жизни не обсуждаема. Можно – набор из вегетативных реакций и безусловных рефлексов. А можно – затянувшийся полет с элементами акробатики.

Сережа еще молод и старателен. Философская эклектичность времени ему непонятна. Он – пустяковый отрезок жизни, в котором лучший друг – мороженое.

Сейчас в его небольшой комнате хрипит динамиком советский переносной катушечный магнитофон «Дельфин-302М». После длительных мелких договоренностей Сережа становится обладателем пленки с записями какой-то группы битлов. Иностранный ансамбль, о котором так много говорят на переменах в школе. Звучит песня «BackintheU.S.S.R». О качестве записи не может быть и речи. Рваный звук монотонных приглушенных аккордов. Но голос?

Так не поют ни «Самоцветы», ни «Веселые ребята», ни советские имитаторы зарубежных певцов в телевизионном шоу «Кабачок 13 стульев». Что это? Это – апокалипсис сознания советского ребенка. Он услышал МУЗЫКУ. Запрограммированная свыше математическая мифология возможности, и бац – вектор вероятности приобрел нужное направление.

–Они вчетвером играют, – говорит на перемене Вовка Левин.

–А откуда ты знаешь? – удивляется Сережа.

–Мне папа говорил. Он их фотографию видел.

–И какие они? – захлебывается эмоциями Сережа.

–С длинными волосами аж до пояса и в джинсах, – хвастается Вовка.

На уроке математики Сережа рисует в тетрадке битлов. Шариковая ручка за тридцать копеек выводит на пустом листке бумаги смелые ощущения ребенка. Искренность рождающейся личности.

Трах-тарабац и… прямо в восьмой класс.

Школьное собрание заканчивается танцами. Кто-то принес проигрыватель для виниловых пластинок. «Юность-301». Звучит песня битлов «Oh,Darling».

–Ира, можно тебя пригласить на танец? – Сережа смущенно подходит к однокласснице. Первая влюбленность половозрелого прыщавого подростка. В медленном танце рождаются чувства, окутанные волшебством ритмичной блюзовой мелодии ливерпульской четверки. Ощущение единства запахов женского тела и мистической сентиментальности голоса великого вокалиста. Величие – в искренности. Веришь, что darling, понимаешь, что правда. Чувствуешь гормонами, удивляешься обоими полушариями головного мозга.

Вжик… Девятый класс. Глагол времени ставит многоточие. Жаль, что об этом мы узнаем завтра. Что многоточие.





ВЫ НЕ ЧИТАЛИ БОРХЕСА?

Свет от операционной лампы ударил в предполагаемое место хирургического вмешательства. И не иначе. Ведь свет обладает максимальной скоростью. Предельно допустимой и возможной.

Со светом понятно, но вот со скоростью?

…Лежал в отделении паренек. Лет двадцать пять ему, кажется, было.

Поступил в хирургию с повреждением плечевой артерии. Вставлял стекло дома и – бац… Случайность?

Повреждение плечевой артерии в сосудистой хирургии – дело пустяковое. Сшили артерию. Запустили кровоток. Удачная и несложная операция.

–Все у тебя, Саша (возможно, больного так и звали), отлично, – Сергей Евгеньевич влетел в послеоперационную палату. Работы много. Еще и плановая операция предстоит.

А к вечеру у Саши появились признаки анаэробной инфекции. И болезнь стала развиваться с невероятной скоростью. Встал вопрос об ампутации руки. Руку ампутировали, а процесс распространения инфекции не остановили. Выполнили экзартикуляцию. Антибиотики сильнейшие подключили. Около Саши лампочками переливалась тяжелая артиллерия медицинской аппаратуры.

–Кажется, я умираю, доктор? – Саша тяжело дышал и беспокойно разглядывал суетящихся медсестер.

–Нет, Саша. Ну что ты? Все будет хорошо.

–Если нужно, доктор, ампутируйте мне и другую руку, ноги. Жить хочется. Жена меня любит. Она меня любым примет.

Саша умер. Не спасли.

Да, ведь о скорости, собственно, речь идет. Со светом понятно. Приблизительно. А с какой скоростью летит болезнь? И почему болезнь увеличивает скорость жизни? Чем ближе препятствие, тем труднее затормозить. Хаотичное начало требует результативного завершения.

***

–Вы не читали Борхеса?

–Нет, не читал.

–Как, вы не читали Борхеса?!

–?

–А еще воспитанный молодой человек. И интеллигентный, кажется.





ДЕЖАВЮ(DÉJÀVU)



Бабушка. Безгранично любимый и очень дорогой человек. Жизнь бабушки состоит из отрезков. Отрезок – детство. Отрезок – замужество. Отрезок – арест и советские концлагеря. Отрезок – Сережа. Отрезок – Сережа – до самой смерти. После смерти – небольшой мраморный памятник на клочке земли и память.

–Здравствуй, бабуля, – говорит Сергей Иванович, приходя на могилу.

Шелестят листья, рядом с кладбищем проезжают автомобили, видны городские постройки. Все просто. Отсутствуют поэтичность и пафос романтизма. Да и какой романтизм в повсеместно разбросанных могилах? А на душе спокойно. Нет ярких эмоций и отсутствует тяжесть горя. Может, душа бабушки своей мягкой рукой, как в детстве, успокаивает мятежную душу внука?

Сергей Иванович присаживается на скамейку, закуривает сигарету и рассуждает:

–В принципе, бабуль, все нормально. Жив, относительно здоров. Родители в порядке. Вот женился повторно. Жену – люблю. Правда, с работой незначительные проблемы, но справлюсь.

Годы, смущаясь, летят назад. В пути останавливаются; фиксируют свое прошлое наличие.

Вот Сережа маленький мальчик, в шортах и пистолетиком в руках.

–Бабуль, можно я пойду погуляю?

–Иди, Сереженька, иди. Только не теряйся.

–Бабуль, а что обедать будем?

–Беляши, сынок. Я состряпаю твои любимые беляши.

Сережа бежит во двор. Рядом, на самодельной клумбе, растут любимые бабушкой, анютины глазки. Цветы подмигивают ребенку своими сиреневыми корзинками. На завалинке греется подушка. На подушке располагаются бабушкины очки. В них очень интересно смотреть на мир. Предметы становятся расплывчатыми и смешными; напоминают сказочные персонажи.

–Глаза испортишь, – ругается бабушка.

–Ну и что, – смеется Сережа.

–Вот вырастешь и будешь плохо видеть.

–А я нескоро вырасту.

В обед Сережа прибегает домой. На столе, в большой тарелке, горой свалены беляши. Такие поджаристые, с мясом в центре, источающие ароматы детской свободы и бабушкиной доброты.

Сережа хватает беляш, вгрызается в него зубами, аж до самой середины; чувствует мягкую податливость теста и обжигающую сочность мяса. По подбородку стекает жир и капает на рубашку, оставляя масляные пятна.

–Ну и грязнуля ты, Сережа, – бабушка качает головой, надевает очки и рассматривает жирные кляксы.

–Я не грязнуля, я маленький, – смеется Сережа.

–Переодень рубашку, надень чистую, – строго произносит бабушка.





ДЕТСКОЕ СЧАСТЬЕ



Альфред родился в Германии. Правильнее – в Германской Демократической Республике. ГДР. Берлинскую стену разрушили. Германия объединилась, смешав коммунистическую идею и капиталистическую респектабельность. Альфред повзрослел, полысел и состарился. В молодости он любил гулять с Сережей в городском парке.

–Дядя Альфред, давай покачаемся на «лодке», – просит Сережа, теребя дядю за руку.

«Лодка» – качели, где два человека совместными усилиями заставляют железный снаряд взмывать вверх, к небу. Простые движения создают впечатления полета. Вверх, вниз. Сережа, вцепившись в поручни и затаив дыхание, захватывает взглядом кроны деревьев. Вот они близко – протяни руку, и можно схватить ветку. Мгновенье, и… летишь вниз. Дыхание, замерев на вдохе, вырывается из груди залпом эмоций.

–Ух ты! – кричит Сережа, ослепленный ярким солнцем.

Альфред смеется, испытывая родственные чувства. Приблизительные, симметричные, равноценно значимые. Ребенок и взрослый человек объединяются железной конструкцией, создающей целое, не делимое чувство равенства различных поколений в ощущениях экзистенциальной свободы. Беспорядочная паутина легких восприятий. Калейдоскоп переживаний.

«Лодка» останавливается. Кружится голова. Слегка пошатывает. Много впечатлений – требуется передышка.

–Дядя Альфред, пойдем в тир?

–Легко, – соглашается Альфред, заправляя светлую рубашку в модные джинсы.

В тире улыбчивый молодой человек в клешеных брюках и светлой водолазке отсчитывает пульки и предлагает выбрать винтовки. Щурясь и прицеливаясь, дядя и племянник стреляют в мелкие кругляшки разнообразных мишеней. При попадании падают кораблики и нарисованные медведи, жирные утки и малогабаритные волки. В стрельбе – удаль мужского согласия.

Настрелявшись, дядя и племянник направляются в кафе. В помещении прохладно. Гудит вентилятор. Немноголюдно. Стойка бара заставлена однотипными бутылками с однообразными и унылыми этикетками. Сваленные в кучу мокрые граненые стаканы. Влажные одноглазые блюдца с незамысловатым рисунком. Альфред пьет рубиновый портвейн, Сережа лакомится сливочным мороженым. Официантка, расстегнув на блузке лишнюю пуговицу, грешит взглядом. Застывшая действительность летнего вечера.

–Ты взрослеешь, а у тебя нет и велосипеда, – задумывается Альфред.

–Родители не разрешают, – соглашается Сережа.

–Родители не помеха. Они далеко. А ты на каникулах. Решим, – Альфред закуривает и хитрит взглядом.

–Да ну тебя. Велосипед дорого стоит, да и бабушка будет против, – сомневается Сережа.

–Поживем – увидим, – не спешит с выводами Альфред.

Наверх...

ПРОГОЛОСОВАЛО:
МЕНЕЕ 10
ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ:

На портале принята 12-балльная шкала рейтингов, которая помогает максимально точно отразитьвпечатление от прочитанной книги.Выставляя рейтинг, руководствуйтесь следующим соответ- ствием между качественной оценкой ичислом.

Понравилось? Поделись ссылкой!
/upload/image/_796769.jpg
Всегда что-нибудь остается - Литературный портал Написано пером.
Вы должны войти на сайт, чтобы иметь возможность комментировать и оценивать материалы.

Ваш комментарий может стать первым.

Читать отрывок...

Читать комментарии...

Читать рецензии...

Наверх...