СЕЙЧАС обсуждают
ОТЗЫВЫ
Сергей Мащинов
Здравствуйте! Книгу получил. Огромнейшее спасибо всему коллективу!!! Сильно порадовали! Теперь я Ваш...)))
Андрей Белоус
Здравствуйте! Авторский экземпляр получил, за что хотелось бы выразить искреннюю признательность. Пользуясь случаем хочу еще раз поблагодарить весь коллектив Издательства,   принявших участие в издании книги. Отдельная благодарность дизайнеру рекламной заставки на главной странице   сайта, сумевшему невероятно полно отразить замысел книги.

Социальная сеть НП
Перейти в соцсеть Написано Пером
5227 участников


ЧИТАТЕЛИ рекомендуют

ТОП комментаторов:
Другое
Комментариев: 315
Писатель
Комментариев: 213
Не указано
Комментариев: 167
Дизайнер
Комментариев: 153
Другое
Комментариев: 150

Не такая, как все!!! Путь домой. Книга первая
Объем : 338 страниц(ы)
Дата публикации: 01.01.2015
Купить и скачать за 69 руб.
ПРОГОЛОСОВАЛО:
МЕНЕЕ 10
ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ:
Оплатить можно online прямо на сайте или наличными в салонах связи итерминалах:

Читать отрывок...

Читать комментарии...

Читать рецензии...

Наверх...

Жанр(ы): Фэнтези, Книга Написано Пером
Аннотация:

Сногсшибательная девушка, тихая, хрупкая и безобидная. Она привыкла переносить стойко все выпады судьбы еще с раннего детства, столкнувшись со всеми «прелестями» человеческой земной жизни, особенно, если ты не такая как все и в тебя тычут пальцем. Дитя неземной природы с легкостью находит общий язык с животными и совершенно бескорыстно помогает людям, попавшим в беду. Но когда в порыве гнева с твоих рук слетают неизвестного происхождения молнии, твоему малейшему жесту повинуются стихии, а к двадцати годам у тебя неожиданно отрастают крылья, невольно задумаешься – кто ты?
Появление в голове кровного родственника с другой планеты, на которой все далеко не безоблачно, проливает свет на причину необычных явлений. А ведь она даже не подозревает, что ждет ее впереди и какие надежды на нее возлагают…

Отрывок:

Глава 1.

Крушение

Остров где-то в Атлантике

Как пышна и красива зелень летом! Когда листва деревьев, трава так и сияют всеми оттенками зеленого, от нежного и светлого до густо насыщенного изумрудного. Особенно красиво, если оная отражается в небесно-голубой лазури воды.

Мирно плещется океан, иногда покрываясь мелкими белыми барашками и слегка выплескиваясь на песчаный накаленный полуденным солнцем берег. В лучах золотого солнца блестели спинки то и дело снующих у берега мелких рыбешек. Тропическая зелень густо покрывала этот никем не освоенный и одинокий на многие тысячи километров вокруг остров. Здесь царили умиротворение и покой, если только не считать трели экзотических птиц, густо заселявших пышные кроны деревьев. Но и они являлись дополнением полной гармонии этого острова. Он еще никогда не видел у своих берегов ни кораблей, ни пароходов, ни яхт, ни шхун, ни даже обломков когда-либо потерпевших крушение морских судов. Их никогда не выбрасывало на его песок. Еще ни разу на его просторах не ступала человеческая нога. Именно человеческая. Он был одинок в этом океане. Может, это все потому, что он очень мал и его не замечают мимо проходящие корабли? Или он был неинтересен в плане полезных ресурсов, к примеру, пресной воды и фруктов, пригодных к употреблению в пищу? Нет, остров и вправду был небольшой, но не настолько, чтобы его не заметить. А его пышные пальмы и фруктовые деревья давали плоды в изобилии, и источник пресной воды имелся, который спадал невысоким, но широким искрящимся в свете солнца или луны водопадом, образуя у подножия его огромное кристально чистое бирюзовое озеро, в котором по обе стороны от водопада из-под воды били струи природных фонтанов. Зрелище непередаваемое, восхитительное! В чем же дело? А все очень просто. Его до сих пор никто не открыл только лишь потому, что его вообще НЕ ВИДНО! То есть он есть, но как бы в нашей реальности его нет. И для проплывающих мимо пароходов, кораблей, яхт и шхун его не существует. Люди ведь настолько неразвиты, что многого попросту не замечают. Их затягивает рутинная, обыденная жизнь в пропасть неведения. Они перестают верить в чудеса. А ведь таковые существуют, совсем рядом, надо лишь открыться им, очистить душу от тягот обыденности и суеты, стать чистыми и наивными, как дети. Некоторые творческие и одаренные личности могут быть восприимчивыми к таким тонким мирам без особых усилий над собой, а все потому, что такие люди всегда верят в чудеса и волшебство. Остров — аномальная зона, так сказать. И все в нашей жизни бывает впервые. Рано или поздно на этот остров ступит нога человека, может, даже не одного, и к его берегам причалит какое-нибудь судно. Так и жил бы остров столетиями размеренной жизнью в своем мире, не замеченный никем, в ожидании звездного часа, если бы не эта категория арт-людей, восприимчивая к чудесам…

Нарушая покой и умиротворение жизни, в полуденный зной на острове послышался рев мотора. В голубом небе мчался, стремительно теряя высоту и оставляя за собой черный след, самолет. Через какое-то мгновение прозвучал оглушающий взрыв, потом еще и еще! Самолет разорвало на части высоко в небе, над просторами океана. Люди, и живые, и раненые, и некоторые уже мертвые, а то и части тел людей, сидевших в эпицентре взрывов, падали в холодную синеву океана. Тех, кто еще жив, ждала не лучшая участь. Чтобы спастись, надо плыть к острову, но до него очень далеко, не доплыть. Люди какое-то время беспомощно барахтались в воде и потом, не в силах бороться с накатывающими, пусть и небольшими, волнами, обессилев, тонули. Обломки самолета, падавшие в воду, ушли на дно, кроме незначительного куска носовой части, которая упала прямо на берег острова, немного зарывшись в песок. Это была в основном кабина пилота и несколько рядов опустевших пассажирских мест за нею. Обжигающий песок был сплошь окроплен кровью упавших человеческих тел. Слышно было, как некоторые стонали от нестерпимой боли, но учитывая, что было три взрыва для сравнительно небольшого самолета, таковых оказалось немного, практически все умерли еще в воздухе. Да и выживших счастливчиками не назовешь, потому как с тяжелыми, несовместимыми с жизнью, ранами и при отсутствии высококвалифицированной помощи медиков, жить им предстоит недолго. В данной ситуации больше повезло тем, кто погиб сразу, ничего не поняв и не умирая долго и мучительно от полученных увечий и потери крови.

Спустя несколько часов наступила тишина, в воде уже больше не барахтались, а на берегу не стонали… На острове вновь воцарилось спокойствие и гармония, только вот весь вид и уют портило это неприглядное кровавое зрелище на песчаном берегу, в виде разбросанных истерзанных тел во главе с огрызком покореженной железяки, которая когда-то была самолетом. Да и кровавые воды моря в радиусе десяти метров тоже не красили пейзаж. Последнему обрадовались только лишь огромные белые акулы, примчавшиеся мгновенно на такое угощение самой природы, в прямом смысле упавшее с небес, и не важно, что блюдо уже не шевелится. Треугольные плавники на черных спинах санитаров моря еще долго маячили на горизонте, неподалеку от острова.

На горячем песке, у самой кромки воды, лежал парень, лицом вниз. Его длинные белые волосы были спутаны и сплошь покрыты песком. Приходя в сознание, он почувствовал ногами прохладу воды. Его заливало ласковым прибоем чуть ли не до бедра. Молодой человек, перенесший жуткое крушение самолета, с великим трудом приподнялся. Все его тело ныло и просто умоляло о пощаде — не двигаться. Он лег на спину. Болели практически все кости, левая рука в локте припухла, кожа предплечья на ней вовсе отсутствовала, видимо, ее сорвало от удара о землю, и рука ужасно ныла. Болью отзывались крупные синяки, расположившиеся практически по всему телу. Но особенно болело левое бедро, выглядывающее кровавой раной из порванных джинсовых штанов. Судя по оставшейся борозде за спиной парня, оно было просто-напросто стесано о берег до мяса. Да, состояние не из лучших, особенно если осознавать свое положение. Однако он порадовался отсутствию переломов и расценил сам факт жизни как чудо.

На этой части берега он оказался один, справа от валявшегося куска самолета, если посмотреть на море с берега. Кое-как сел, отодвинувшись от достающих до него волн. Голова просто раскалывалась и отказывалась думать, что случилось, почему это произошло. Он долго смотрел непонимающим взглядом на открывающуюся неприглядную картину реальности. Понемногу начиная соображать. Так, они летели… в самолете… на концерт… на Гаити. Они — это он и Люся, барабанщик и вокалист, если не брать в счет остальных пассажиров самолета. Дремали… Потом какой-то оглушающий грохот, от которого до сих пор в ушах звенит… Дальше темнота… пустота… И тут, видимо вернувшееся сознание завопило: «Люся!!!». Парень быстро, насколько это было возможно, а это практически невыполнимо, вскочил и, превозмогая убивающую боль в затылке, вызывающую тошноту и головокружение, поплелся в сторону обломка самолета. То, что осталось от самолета, лежало поперек песчаного берега, и сама кабина пилота практически нависала над водой, ей не хватало каких-то четыре метра до воды.

— Люся! — Он шел и все время звал, надеясь, что среди кровавых тел она отзовется. — Люся! Где ты… «Моя Люся…» — Он только в мыслях мог допустить, что она его Люся, но сейчас эмоции били через край от осознания того, что ее, возможно, нет в живых, ну или ее тело где-то здесь лежит, мертвое.

Парень опустился на колени у кромки воды, чтобы передохнуть, его взор оценивающе смотрел на кишащих в десяти-двенадцати метрах от берега акул. Знатный пир у них сегодня развернулся. Поди, не каждый день их так балуют. Разные мысли лезли ему в голову: о том, насколько быстро его съедят, если он решит отдаться акулам, ведь жить здесь, непонятно где и как, одному, а самое главное, без Люси… не хотелось. Он вошел в воду, промыл свое кровоточащее бедро, которое теперь огнем резануло и горело от соленой воды. От чего неминуемо вновь подступила тошнота, заставляя опуститься на песок и лечь. Блондин гнал мысли о самоубийстве, во всяком случае, он не собирался убиваться до того, как не убедится в том, что Люся мертва. С трудом пересиливая боль, повернул к кабине, решившись внимательно осмотреть валяющиеся тела.

Солнце катилось к закату, полуденный жар уже давно сдался в плен идущему на смену ему прохладному тропическому вечеру. Он обошел практически все трупы, но Люси не обнаружил. В этот момент что-то блеснуло в груде тел на другой стороне от самолета. «Наверное, битое стекло», — подумал он, но все же решил сходить и посмотреть, что это. По мере приближения блеснуло еще пару раз.

О, боже! Это она, несомненно, она! Люся! Это ее рука, ее пальцы, на которых блестели кольца с топазом, аметистом и эксклюзивным серебряным драконом — сомнений нет, это она. Девушка находилась на той же стороне берега, где обнаружил себя он. И как не заметил сразу — непонятно. Она лежала на боку, припорошенная песком, видимо, от упавшего в непосредственной близости и зарывшегося в берег куска самолета. Ее накрывали тела мужчины и женщины, может, поэтому он ее сразу не нашел. Молодой человек поспешно наклонился и стал вытаскивать девушку.

— Ну почему? За что? — восклицал он, поворачивая ее на спину.

Почему он ее нашел, мертвую?! Лучше б не видеть этого! Пусть бы акулы съели, чем самому хоронить. Это невыносимо. Все тело девушки было окровавлено от осколка, видимо, обшивки самолета, торчащего из груди в районе сердца.

— Господи, нет! Она должна была жить! Должна! — Его бил озноб от потрясения, он прижал к себе ее растрепанную голову. Закрыв глаза, он раскачивался из стороны в сторону, прижимая Люсю к себе, будто баюкая. Но что это! О боже, это не сон, она дышит!? Тяжело, очень тяжело и иногда всхлипывая, но дышит! Он судорожно стал проверять наличие пульса. Слабенький, но есть! Это просто великое чудо, нереальное чудо! Это какой-то бред или помутнение рассудка? Ему все еще не верилось в это, он даже ущипнул себя, чтобы убедиться в том, что он не спит и ему это не приснилось.

— Спасибо, Господи! — воскликнул он, ощущая боль от щипка.

— Сейчас, сейчас я тебе помогу. — Он оттащил ее от других тел, оставил лежать на песке и пополз к обломку, обрыскал весь огрызок самолета и кабину в поисках чего-либо, напоминающего аптечку, но тщетно: оной не обнаружилось. Тогда, больше ничего не пришло в голову, как потащить тело девушки к воде, чтобы хоть промыть рану. Парень аккуратно расстегнул на девушке остатки блузки и, не обращая внимания на обнаженную грудь, осторожно вытащил осколок, от чего кровь усилила свое течение. Его руки по локоть покрылись загустевающей на воздухе алой, с лиловым оттенком, кровью. Он дрожащими руками набирал морскую воду и поливал рану, кровавые струйки потекли на берег и затем растворялись в воде. Вода смывала грязную кровь с ее тела, с его рук, заодно и песок, попавший в рану. Потом парень снял свою, местами рваную, рубашку, свернул в несколько раз и приложил к еще кровоточащей девичьей груди, а остатки Люсиной блузки порвал на ленты и, аккуратно приподняв ее тело, обмотал, зафиксировав место раны. Тут же обследовал все ее тело на наличие повреждений, но, слава богу, таковых, если не считать мелкие и не очень царапины да синяки всюду, не обнаружилось. Да и так этой зияющей дыры с головой на ее хрупкое тельце хватало, только бы выжила…

Только теперь парень решил заняться своей поврежденной ногой. Нашел чей-то шелковый шарфик, валяющийся среди тел, и перевязал им ногу выше раны. Прежнему хозяину этот шарфик теперь уже точно не нужен. А вот ему пригодился, чтобы остановить кровь.

Наступали сумерки, надо было позаботиться о ночлеге. Недолго раздумывая, он встал и, превозмогая боль в левом бедре, хотел подхватить Люсю на руки. Но не тут-то было, левая рука отказывалась поднимать тяжести. Пришлось поместить тело на большие пальмовые листья и потихоньку двинуться к обломку. Сам-то он вообще был не маленький: высокий, стройный, но крепкий и сильный молодой человек. И еще он был красив: белоснежные длинные волосы, спадающие по плечам до пояса, правильные черты лица, и, конечно же, выразительные, очаровывающие своей изумрудной зеленью, глаза. Не без труда парень внес ее в кабину, аккуратно уложил на пол и сам свалился рядом, запыхавшись.

Немного отдохнув, встал, осмотрелся и вышел из кабины. На верхних полках уцелевшего пассажирского фрагмента самолета обнаружилось целых три теплых одеяла и полотенца. «Пригодятся», — подумал он и взял их с собой. От нескольких сидений оторвал мягкие спинки: будут вместо подушек. Вернулся обратно в кабину, разложил на полу найденное добро. Люся все так же лежала, где была им оставлена.

Надо бы о еде побеспокоиться: вдруг она придет в себя, а силы поддерживать-то нечем! С такими мыслями он пошел на разведку — найти хоть что-нибудь съестное. Да и попутно отмыть локти и напульсники на запястьях надо от густо покрывающей засохшей Люсиной и своей крови.

В результате поисков обнаружилось, что на берегу растут банановые, кокосовые пальмы, причем бананы двух видов — маленькие и крупные, и еще есть какие-то неизвестные ему кустарники с ягодами. На этом пока все. Сил практически не было, чтобы продолжать поиски, да и зачем? Он сорвал три связки крупных бананов, до каких можно было дотянуться рукой, подобрал так удачно только что упавшие два небольших кокоса и повернул обратно, радуясь тому, что это точно можно есть. А ведь все могло быть и хуже, например, росли бы тут неизвестные фрукты — откуда бы ему было знать, ядовитые они или нет. Учитывая, что наступил вечер, и птиц, которые могли бы указать на пригодность некоторых плодов, нет. Уж не очень хотелось бы ему экспериментировать с неизвестными плодами.

Вошел в кабину, запер дверь, хорошо, что окна здесь были все целенькие, только на одном боковом небольшая трещина красовалась, но все же в целом стекло казалось прочным. На панели управления сложил раздобытый провиант, немного погодя, подошел к телу Люси. Она еле-еле дышала, просто очень медленно, ровно и так же медленно стучало ее сердце, от чего его собственное сжималось в приступах жуткой боли. Ему было непонятно: как сердце, пронзенное осколком, может жить и стучать?! Но это не важно, главное, что девушка жива. Парень иногда думал, не сошел ли с ума. Он очень боялся потерять ее, хоть на деле она его и не была, но жизнь сложная и все ведь может быть еще впереди. Осторожно приподняв ее голову, подложил импровизированную подушку и опустил обратно, расправляя ее серые с серебристым отливом волосы, местами выпачканные в кровь.

Блондин отошел к окну. Прямо перед ним из лобового окна открывался дивный вид. Размышляя о том, что же будет дальше, парень сел на место пилота и долго-долго смотрел на плещущийся океан за окном. Очистил пару крупных бананов и съел, отмечая, что вкус у них далеко отличался от тех, что мы привыкли покупать в магазинах, это был дивный, чудесный, приятный, ароматный, видимо, самый настоящий вкус банана, без какой-либо химии в его составе. А может, ему это казалось, а может, вообще все это не существует, ему чудится или это все сон?

Незаметно наступившая ночь явила его взору луну, почти полную или в самом деле полную. Она была огромная, золотого цвета. Ночное светило отражалось в морской воде и оставляло длинную золотую дорожку до самого горизонта, казалось, по ней можно было пройти и не упасть, уйти отсюда… А ведь сейчас они должны были с Люсей спускаться по трапу самолета в Порт-о-Пренсе. Ну или уже спустились бы. Их бы встретили и разместили в отеле. А завтра, завтра должен быть их концерт на карнавале цветов, и в последующие дни тоже. Что, интересно, сейчас делают остальные музыканты группы? Они-то туда еще днем прибыли. Может, уже панику подняли по поводу отсутствия двух членов команды? В том, что поиски будут стопроцентно организованы, он не сомневался. Но в том, что их найдут, сомнения были. Весьма странным был этот остров.

Совсем незаметно подступившая прохлада, переходящая в холод, отвлекла от мыслей и перспектив на будущее. «Вот и пригодятся одеяла», — смекнул блондин. Соскочив с кресла пилота, взял два одеяла, расстелил на полу. Поднял на руки Люсю и осторожно уложил на одеяла. Тут же поймав себя на мысли, что его предплечье заживает, и не ноет, и даже уже позволяет носить тяжести. Положил ее беспорядочно упавшие руки вдоль тела. Найдя в шкафчике пилотов влажные салфетки, решил вытереть с ее кожи вновь засохшую кровь. Еле касаясь ее, он вытирал щеку, подбородок, шею, спускаясь потихоньку все ниже, пока не дошел до груди. Подумал-подумал и решил тут пока не трогать, дабы не тревожить рану. Не дай бог, снова кровь примется течь ручьем. Вернув оставшиеся салфетки обратно, взял одеяло, лег радом с девушкой, обнял ее рукой за талию. Накрывая и ее и себя одеялом, не стал обнимать, решив, что ей так тяжелее будет дышать, и быстро начал проваливаться в объятия сна. Блондин уткнулся носом в ее волосы, ощутил запах, всегда кажущийся ландышевым, независимо от того, каким парфюмом она надушилась, отправился в царство Морфея.

*****

Когда на следующий день он проснулся, солнце было уже высоко. Нехотя открыл глаза. Его разум не сразу воспринял реальность предстоящего дня, он отказывался это воспринимать, хотел сказать своему хозяину, что это сон, что все это неправда. К сожалению, это была реальность, и ближайшие дни обещают быть если не однообразными, что в принципе невозможно, ведь неизвестно, сколько сюрпризов таит в себе остров, то, во всяком случае, в этой же реальности.

Сразу же отозвалась нога — убивающей, ноющей, нарывающей болью. А вот рука, на которой еще вчера не было кожи, не болела. Опасаясь, что она вообще отказала и не чувствует ничего, сразу же пошевелил ею. Вроде бы все в порядке, чувствительность есть. А когда он ее вытащил из-под одеяла, то его глаза весьма заметно увеличились в размере. Рука практически зажила, на ней появилась новенькая, молодая розовая кожица, и ни малейших признаков нагноения или сочащейся крови! Может, это его защитная регенерация весьма усилилась от такого вчерашнего потрясения?! У людей иногда такое бывает, это из разряда случаев, когда от страха они могут прыгнуть на высоту, в несколько раз превышающую их собственный рост, или протиснуться в самый узкий проем, спасаясь от кого-то. Но в данном случае вряд ли, ведь нога-то не зажила так же быстро. «Тогда это все морская вода, возможно обладающая какой-то неведомой силой, — решил он, — ну или этот особенный дух острова, не совсем обычный». Так оно или нет, во всяком случае, он решил теперь каждый день промывать солеными водами океана Люсину рану, а также свою ногу. Хуже уж точно не должно стать, потому как даже простая, самая обычная соль тоже заживляет.

Когда желудок не в первый раз за утро воззвал к своему хозяину, человек все-таки выполз из-под одеяла, не дожидаясь, того что голодный «дружок» начнет вопить. Потянулся во весь свой немаленький рост, запрокинув руки за голову, поприседал, таким образом размяв немного затекшие ноги. Собрал растрепавшиеся белоснежные волосы в косу, дабы не мешали.

Подошел к импровизированной кровати, посмотрел на спокойное лицо Люси, погладил ее по волосам, таким мягким и шелковистым. Ах, когда же она очнется?! Ему безумно хотелось ее обнять, прижать к себе крепко-крепко, возможно, поцеловать, хотя бы в щеку, и не отпускать, ласкать ее волосы, гладить ее, ощущая под своей рукой бархатную кожу изящной шеи, плавных линий плеч и рук, изгиба спины, округлостей ее форм. Если б она только захотела, его руки неторопливо, но страстно скользя, повторяли бы каждый изгиб ее тела. А сейчас он ласкал ее только взглядом и тешил в душе надежду на будущее, их будущее, вдвоем.

А ведь сколько он ее знает: всего каких-то два с половиной года. Да и когда они познакомились, казалось, она принадлежит другому парню, и только спустя какое-то время стало ясно, что они с ним просто давнишние друзья, их многое связывает, и у них много общего. Взять хотя бы то, что они с самого детства учились вместе и в школе, и в среднем, и теперь в высшем звене образования. Да и «Азум» они основали и создали вместе. Он выдающийся гитарист, она талантливейшая вокалистка, обладательница не существующего на Земле голоса. Они часто ругаются, мирятся, что-то друг другу доказывают и вместе с тем поддерживают в трудную минуту. Таких друзей, тем более разнополых, он еще никогда не видел, они знали друг о друге все. До самых подробных мелочей. Всегда везде вместе. Даже номер почти всегда во время гастролей занимали один. Так что, глядя на них и зная, что они не родственники, любой бы с полной уверенностью мог заявить, что эти двое если не муж и жена, то хотя бы жених и невеста. Тут прозвучал утробный, умоляющий рык, прервав все размышления.

— Сейчас уже, подожди немного. Надо еще рану обработать! — Опомнившись от дум и созерцания Люси, блондин полез в шкафчики пилотов, может, найдет какую тару. «Не умру, если чуть позже займусь завтраком», — подумал он, но желудок не собирался униматься. И тогда парень, схватив один из вчера заготовленных бананов, быстренько очистил его и отправил в рот. Тот достиг места назначения, утробный вой завершился, а спасенный от голода «дружок» напоследок довольно проурчал. Зато теперь очень захотелось пить. На ум пришли только кокосы. Что ж, пришлось с ними помучиться. Долго он стучал кокосы один о другой. Соскальзывал, по пальцам попадал, но все же один из них не выдержал и треснул. Парень тут же приник к нему пересохшими губами и с жадностью выпил все молоко. Так что, долго мучаясь, смог наконец-то немного утолить жажду. Теперь можно спокойно заняться важными делами.

Молодой человек прихватил с собой какое-то небольшое пластиковое ведерко, найденное в одном из шкафчиков пилотов и непонятно для чего тут служившее, открыл дверь, вышел на улицу. В глаза светило яркое, жаркое солнце, заставляя жмуриться, горячий воздух окутывал все тело. Он спустился к океану, зачерпнул ведром морской воды и вернулся в теперешний дом. Приготовил салфетки, полотенце и ведерко с водой.

Парень опустился на колени возле Люси и осторожно стащил одеяло, обнажая тело девушки. Приподнял верхнюю часть ее туловища, придерживая за спину, стал разбинтовывать повязку. Потом он аккуратно уложил девушку на место и убрал всю взмокшую от крови из сочащейся раны рубашку. Когда-то она была сиреневого цвета, но теперь служила прокладкой для раны, и потому ее теперешний цвет было вообще не разобрать. Рана выглядела ужасно, но хорошо, что кровь не течет больше, как вчера, только мокнет немного. Он взял салфетку, намочил ее в соленой воде и стал легонько протирать тело от крови, песка и пыли, особенно осторожно возле раны. Его руки касались нежной кожи шеи, плеч. Одной рукой он протирал, а другой откидывал спадающие пряди светлых волос, которые закрывали грудь и попадали в рану. Тут его осенило, что надо бы заплести их в косу. Сказано — сделано, и вот уже аккуратная коса спадала на пол, не мешаясь под руками. Далее его руки спускались все ниже и ниже от плеч, коснулись упругой высокой груди, от чего его сердце замерло, а потом забилось чаще. Одной рукой приходилось ощущать прохладную грудь, придерживая ее, а другой вытирать. И как бы он ни старался, но не мог не прикоснуться к маленьким темненьким кончикам груди, которые под его ладонями быстро сжались, встав торчком. Парень нервно сглотнул, потом улыбнулся. Один из них он нежно поцеловал, переводя взгляд на кровавую дыру. Казалось, через нее можно было увидеть сердце Люси. Бедное сердце, без того больное, а тут еще и раненое, как оно справляется, одному Богу известно. А то, что больное, — это он узнал случайно, когда шел на очередную репетицию коллектива и услышал из приоткрытой двери в студию, как она говорила об этом и плакала на плече у Алексея, того самого близкого ей друга. А он утешал, говорил, что все пройдет и будет хорошо. Стало ей потом лучше или нет, неизвестно, но она лежала в разных больницах, санаториях, а последний оказался особенным. Вернувшись из него, она заметно и круто изменилась и продолжала меняться в последние месяцы. Имеют ли эти перемены отношение к сердцу или нет, не понять. В принципе она и без того была необычной девушкой, вроде как экстрасенс или что-то наподобие этого. Но то, что у нее были какие-то особенные способности, знали все.

Теперь парень уже расстегивал молнию юбки и стаскивал ее, чтобы промыть глубокую царапину на ноге, растянувшуюся почти на всю длину бедра. Закончив с дезинфекцией, вновь прикрыл ее тело, но не одеялом, а полотенцем, потому как было очень жарко. В кабине нагревшегося от солнца самолета даже открытая дверь не давала прохладу, хотя она открывалась в сторону тенистых зарослей пальм. Блондин присел на пороге, его взгляд остановился на мертвых, разбросанных по берегу. Теперь предстояло выполнить еще несколько полезных дел.

Парень спустился на песок, осмотрел обломки самолета и выбрал из них более-менее подходящий на роль лопаты. Между высокими пальмами, с небольшими передышками, только к вечеру, вырыл большую яму. Перетаскал в нее лежавшие по берегу мертвые тела, коих оказалось семь, и закопал. Прочитав, как мог, молитвы, какие только знал, водрузил импровизированный деревянный крест. Он его соорудил из двух найденных в зарослях тростника сухих веток, перевязав их веревкой. «Хоть какое-то доброе дело сделаю, прежде чем умру на этом острове», — думал он, укрепляя крест.

Весь измученный такой объемной работой, да еще и при отсутствии нормальных орудий труда, отправился к воде. Скинул одежду, от которой остались только джинсы, и те порванные на бедре, и белье, окунулся в освежающие волны. Как же хорошо: вода была такой приятной, освежающей, спасающей от жары, хотя ее уже не было, но ему было жарко, очень. Молодой человек смыл с себя всю грязь, пот и кровь и поплыл вдоль берега. А его светлые длинные волосы, давно уже растрепавшиеся в воде, развевали волны.

Он долго плавал, наслаждаясь прохладным, местами теплым океаном, потом сидел на берегу, слушая, как плещется прибой, и поют заступающие на службу ночные птицы. До темноты парень управился, даже успел высохнуть, теперь его вымытые локоны стали пышными и блестели в лучах заходящего солнца. Устав от насыщенного дня, поужинал, опять же бананами, с мыслями, что надо бы отыскать завтра источник пресной воды, если тут таковой имеется, и отправился спать под бочок к Люсе, согревая ее холодеющее тело. Это его настораживало.

Глава 2.

Несостоявшийся концерт

Гаити. Порт-о-Пренс. Два дня назад

После долгого перелета так было чудесно выйти на улицу, дышать свежим воздухом, размять затекшие конечности. Гаити, чудная страна, особенно сейчас, когда в самом разгаре карнавалы. Все улицы оживленные, заполнены толпами людей, разнаряженных во всевозможные карнавальные наряды, в соответствии с праздником, кишели туристами, которые тоже не отставали от местных жителей и одевались в костюмы не хуже их, если не лучше. Одним словом, главные улицы напоминали огромный сплошной рынок, на котором что-то продают, обменивают, покупают. Улицы украшены разноцветными лентами, флажками, цветами, при этом цветы не только живые, но созданные из чего угодно. Фантазии жителям этой страны не занимать. Какие-то пластиковые ромашки, розы огромной величины и всюду мелкие неизвестные природе и науке цветочки цвета радуги. Они были повсюду: украшали дома, административные здания, магазины, кафе, парки, без того утопающие в зелени и пышности цветов. А как же могло быть иначе, завтра ведь карнавал цветов!

— Ну и где «вэлкам», ну или, там, «добро пожаловать»? А хлеб-со… — Алексей не успел договорить, так как к нему и стоящим с ним товарищам расторопно подошел переводчик, он же проводник, он же организатор их концерта в Порт-о-Пренсе.

— Джон. Прошу меня извинить за некоторое опоздание, — говорил он довольно сносно на русском, — я не рассчитал образовавшуюся пробку на дороге. Несмотря на то, что самый первый карнавал только лишь завтра, пробки появляются уже сегодня. — Мило улыбаясь, добавил: — Прошу еще раз меня извинить. — Согнулся в легком полупоклоне. Ну это уже слишком, ждать, конечно, было неуютно, думая о том, что их позабыли встретить, но уж кланяться-то к чему, они не какие-нибудь высокородные господа, и тем более уж не боги.

— Алексей, — безусловный лидер среди стоящих дружелюбно протянул руку.

— Позвольте вас сопроводить до гостиницы, — более весело и все так же улыбчиво говорил проводник. — А почему вас только четверо?

— Еще двое прибудут к ночи, — сухо и безрадостно сказал Алексей. — Следующим рейсом.

Все сели в авто, предложенное Джоном. Через несколько минут все были у входа в гостиницу. Джон проводил музыкантов по забронированным номерам. Они оказались все двухместные. В каждом из них имелся душ и туалет, холодильник, телевизор, ну и конечно, две больших мягких кровати. Бас-гитарист Павел разместился с гитаристом Андреем, клавишник Фим один, пока не прилетел барабанщик Миф. Ефим и Мефодий, как только познакомились друг с другом, так сразу же «спелись» не разлей вода, даром, что ли, у них имена в сокращении читаются туда-обратно, как одно: Фим — Миф. Так что они по жизни теперь всюду были вместе. Закадычные друзья, так сказать. Ну и последняя комната осталась за Алексеем, который, конечно же, разделит ее с Люсей, это знали все участники группы и прекрасно понимали почему: потому, что они столько лет вместе и доверяют друг другу, как самим себе. И никому и в голову не приходило думать, что у них роман или интим. По началу, конечно, думали, но за два с половиной года раздумали, узнав их поближе и тесно общаясь.

Алексей осмотрел небольшую, но уютную комнату. Расставил гитары на полу на подставки, присел на кровать, огляделся, и его взгляд задержался на чайничке, стоящем на маленьком столике у окна. Подошел, поднял крышечку и обнаружил ароматный свежезаваренный травяной чай. «Приятно, — подумал он, — значит, ждали». Он налил немного в чашку и, потихоньку отпивая, думал, как пройдет завтра концерт, что где расставить, мысленно представлял себе сцену, на которой будут выступать. Его мысли прервал влетевший в комнату Фим.

— Что-то нет долго звонка от Мифа, — как-то растерянно произнес он, будто бы забыл русский язык.

— Да рано еще им прилететь.

— А почему они вообще не с нами летели? Что-то я в голову никак не возьму. В чем прикол? — Фим, казалось, нервничал, в отличие от спокойного собеседника.

— Да успокойся ты, присядь. Чаю хошь? — Алексей указал клавишнику на табурет напротив и пододвинул к нему чашку чая. — Что ты так разнервничался? — уже с опаской поглядывал на него Алексей, потому что Фим был у них человеком чувствительным, особенно ко всякого рода происшествиям, а сейчас они уж никак не нужны, когда светит на горизонте большой гонорар от предстоящих концертов. Да, собственно, они никогда не нужны, если б это только было возможно.

Фим присел, взял чашку.

— Люся практически в последний момент, перед выходом на посадку, поняла, что забыла свой талисман, а без него она никогда никуда не ходит, не ездит, не летит, особенно если это очень далеко, а тут еще на другой континент планеты, — начал пояснять Алексей, желая успокоить друга. — Ну и пришлось ей лететь следующим рейсом.

— А Миф-то что забыл? — не унимался тот. — За компанию?

— А Миф — как всегда. Проспал наш клавишник! Это, насколько мы все прекрасно знаем, у него часто случается. — Он посмотрел за окно. — Вот и получилось, что они летят вместе. — Потом, немного погодя, добавил: — Надеюсь, этот рейс не проспит.

— Знаешь, Алекс, я не хочу тебя пугать, но мне что-то как-то не по себе… — Фим явно нервничал, и чай не помогал. Он встал, походил по комнате туда-сюда. Остановился, сел на кровать. То, что ему не по себе, было и так понятно, еще с первых его слов, когда он только вошел в комнату. Дверь в комнату открылась, явив остальных музыкантов.

— Что у вас тут за совещание? — весело спросил Павел, подходя к гитаре и снимая ее с подставки.

— Да вот, наш собственный «медиум» вновь нам предсказывает… Судя по его состоянию, — указывает жестом руки и округляющимися глазами на уже валяющегося на кровати Фима, — что-то нехорошее.

Павел подошел к Фиму, присел рядом вместе с гитарой в руках, что-то начал бренчать. — Что, совсем все так плохо?

— Я не предсказывал ничего такого! — возмутился клавишник. — Просто не по себе, и все. — Насупившись, сел на кровати, прислонившись к стене.

Место у столика занял Андрей.

— Что вы тут пьете? Чай? Я тоже хочу! — И, не дожидаясь разрешения, налил в чашку Фима. — Ты не против, если я из твоей чашки выпью? — обратился он к «медиуму». Тот кивнул. Значит, можно пить.

— А у нас в комнате есть пирог! — радостно подскочил Павел, возвращая гитару на место и, собравшись было мчать за ним, был остановлен Алексом, открывшим дверцу под столиком и уныло доставшим поднос с огромным яблочным пирогом. Видимо, настроение Фима все же повлияло на него.

— Ооо! И ты молчал о таком подарке судьбы! — практически одновременно воскликнули Андрей с Павлом. А Павел все-таки сбегал в комнату, только не за вторым «подарком судьбы», а за табуретом и чашкой.

— А знаешь, нам обещали сегодня показать сцену, — за чаем, с огромным куском пирога в руке, начал Андрей. — Пока вы тут, — кивнул на Фима, — беседовали.

На этих словах Фим немного ожил, встал, взял с подноса кусок пирога. — Надо бы осмотреть сцену. — Он думал, что, возможно, что-нибудь со сценой не так, поэтому плохое предчувствие.

— О! Наш «медиум» вернулся из глубин собственной души! — задорно улыбался Павел.

— Значит, допиваем чай и айда смотреть сцену и стадион, — поставил точку Алексей. — На наличие каких-либо необъяснимостей… — добавил шепотом на ухо Андрею.

Друзья спустя какое-то время вышли из комнаты, нашли Джона, и он их отвез на стадион. Это был гигантского размера стадион, а трибуны в нем под открытым небом были стилизованы под римский Колизей — впечатляет. Сцена, тоже немалых размеров, при таком-то стадионе, была шикарной: прочные конструкции, задней стенки не было. Вся площадка была круглой, это значит, музыканты могут стоять лицом в любую сторону и по ходу концерта менять положение, даже платформа барабанщика была вращающейся. Замечательно! Аппаратура у них тоже превосходная, звук мощный будет. Единственное, что пока это все не подключено, а то прямо сейчас бы опробовали, руки же так и чешутся. Но ничего, потерпим до завтра. Подробный осмотр сцены указывал на отсутствие повода для волнения, значит, причина обеспокоенности Фима кроется в чем-то еще.

Вечер неумолимо приближался, становилось все темнее и темнее, даже учитывая разницу в часовых поясах, Люся и Миф должны бы уже прилететь. Алекс попробовал, уже в который раз, набрать телефон Люси, но нет, недоступен. Потом Мифа, аналогично.

Джон вернул их обратно в гостиницу, по дороге все время рассказывая о достопримечательностях, которые попадались по пути, и отправился в аэропорт, встречать следующий рейс из Москвы. Переводчика не было очень долго. Ребята решили, что причиной всему пробки.

— Ну наконец-то, а то уже заждались! — воскликнул Андрей при виде вернувшегося проводника.

Известия, которые принес Джон, никого не обрадовали.

— Говорят, мистика какая-то! Был самолет и исчез. Ни обломков, ничего… Правда, скоро начнутся поиски, в том числе и на дне Атлантического океана, — лепетал похолодевшим от страха голосом переводчик.

— Этого не может быть!!! — влетев в комнату как ошпаренный, орал Алекс. — Куда смотрят авиакомпании?! Как такое можно допустить в наш современный век?! — схватившись за голову, не находил себе места, носился по комнате.

— Вот оно что, вот почему… — совсем безразличным голосом промямлил как в воду опущенный Фим. — Его эмоции уже все выплеснулись, еще в холле, когда они с Андреем услышали эту весть. Так что теперь у него не было сил на возмущения.

Алекс схватил телефон, судорожно набирая номер. Долго ждал ответа, и, когда на том конце все-таки ответили, первое, что он сделал, — это послал туда, откуда быстро не возвращаются. Когда его выслушали, перешел непосредственно к делу: — Мне все равно, как ты это сделаешь, но ты должен быть тут прямо сейчас!!! — орал в трубку. — Я сам своими глазами хочу видеть. Присутствовать при этом! Будет тебе и вызов, и виза, топливо не проблема! — немного успокоившись. — Как можно скорее, тебе два часа хватит на дорогу? — На той стороне что-то ответили. — Замечательно! Жду.

И все же Алекс никак не мог успокоиться, даже осушив бутыль беленькой, которую уже притаранить успели Павел и Андрей. Мало того, он даже ничуть, ни капельки, не захмелел.

Наверх...

ПРОГОЛОСОВАЛО:
МЕНЕЕ 10
ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ:

На портале принята 12-балльная шкала рейтингов, которая помогает максимально точно отразитьвпечатление от прочитанной книги.Выставляя рейтинг, руководствуйтесь следующим соответ- ствием между качественной оценкой ичислом.

Понравилось? Поделись ссылкой!
/upload/image/_796855.jpg
Не такая, как все!!! Путь домой. Книга первая - Литературный портал Написано пером.
Вы должны войти на сайт, чтобы иметь возможность комментировать и оценивать материалы.

Ваш комментарий может стать первым.

Читать отрывок...

Читать комментарии...

Читать рецензии...

Наверх...