СЕЙЧАС обсуждают
ОТЗЫВЫ
Сергей Мащинов
Здравствуйте! Книгу получил. Огромнейшее спасибо всему коллективу!!! Сильно порадовали! Теперь я Ваш...)))
Андрей Белоус
Здравствуйте! Авторский экземпляр получил, за что хотелось бы выразить искреннюю признательность. Пользуясь случаем хочу еще раз поблагодарить весь коллектив Издательства,   принявших участие в издании книги. Отдельная благодарность дизайнеру рекламной заставки на главной странице   сайта, сумевшему невероятно полно отразить замысел книги.

Социальная сеть НП
Перейти в соцсеть Написано Пером
5206 участников


ЧИТАТЕЛИ рекомендуют

ТОП комментаторов:
Другое
Комментариев: 315
Писатель
Комментариев: 213
Не указано
Комментариев: 167
Дизайнер
Комментариев: 153
Другое
Комментариев: 150

Сева и Джин
Авторских листов: 5.8
Дата публикации: 30.09.2015
Купить и скачать за 50 руб.
СРЕДНИЙ РЕЙТИНГ:
8,6
Рейтинг  синопсиса: 0
Оплатить можно online прямо на сайте или наличными в салонах связи итерминалах:

Читать отрывок...

Читать комментарии...

Читать рецензии...

Наверх...

Жанр(ы): Приключения, Рассказы. Короткие истории, Конкурс
Аннотация:

Повествует книга о непростой судьбе двух ребят, которые сильно отличаются друг от друга внутренне, но одинаковая судьба которых, путем стечения обстоятельств, приводит к тому, что они оказываются вместе на спасательном плоту в Баренцевом море. Это книга о некогда врагах, потерявших в катастрофе на нефтяной вышке отцов. Каждый из ребят живет по-своему и занимается своим, предначертанным судьбой делом, но, несмотря на различия в увлечениях, они все же оказываются вместе - вместе в Баренцевом море, там, где когда-то, много лет назад, погибли их отцы. Книга разделена на пять временных периодов, каждый из которых Сева (первый главный герой) и Джин (Андрей) (второй главный герой) проживают по-своему. Беззаботное, но омраченное катастрофой и смертью отцов детство... Своеобразная юность, где каждый из героев ищет себе в жизни место: Сева записывается добровольцем в Международный Фонд дикой природы, Джин увлекается подводными погружениями... И зрелый возраст, где и происходит неожиданная развязка. Еще эта книга о том, что безграничная добыча ресурсов планеты - не может быть такой безграничной по определению, а еще по воле случая. Каждый человек должен понимать за что он ответственен, и эта книга об этом тоже.

16+

Отрывок:

Моей семье посвящаю

ПЕРВЫЙ ПЕРИОД ДЕТСТВА
СЕВА (В первый раз в первый класс)

Стою на крыльце школы.
На мне темно-синяя школьная форма; челка зачесана на правый бок, а за спиной ранец. В общем, все, как и полагается для ребенка, отправившегося в первый раз в первый класс. Если меня сейчас сфотографировать, то фотографию хоть на первую страницу букваря! Все на мне как с иголочки!
Но все это мелочи, конечно, а учеба – дело серьезное! Ну, во всяком случае, так считают мои родители. Что касается моего личного мнения, то кажется мне, что вляпался я по самые уши! Вот ведь как получилось! И неужели теперь придется каждое утро вставать по будильнику и с полузакрытыми глазами ползти на уроки? От таких мыслей совсем не по себе становится!
Около школы собралось много таких же, как и я первоклассников, но, в отличие от меня, почти все они улыбаются. Или только делают вид? Точно! Как рыба на льду пытается поймать жабрами кислород, они сейчас пытаются выглядеть счастливыми! Но дело-то ясное, и все улыбки ненастоящие, ведь там, за дверью школы, также как рыбы ищут и не находят на льду кислород, мы будем искать и не находить глоток свободы!
Пришли все, как и полагается с двумя родителями, а некоторые умудрились притащить и бабушками с дедушками. Я же только с мамой.
– Он придет скоро? – спрашиваю ее.
– Только вечером…
– Бабушка сказала бы, что папу точно корова языком слизала!
Мама чуть-чуть улыбнулась.
– Ты же знаешь, что у папы такая работа. Он работает на севере, чтобы ты ни в чем не нуждался.
Да, я это знал. А еще знал, что вернется он только на месяц, после чего его снова слижет языком корова.
После того, как директор школы поздравила нас с одним из самых важных дней в жизни, нас запустили в кабинеты, туда, где предстояло провести ближайшие годы жизни. Внутри школы пахло краской и какой-то трухлявой древесиной.
Ну, разве это справедливо, сидеть здесь в четырех стенах и нюхать дешевую не выветрившуюся краску в такую хорошую погоду! Еще, наверное, и букварь сейчас принесут, по которому несколько поколений учились, или того хуже – заставят покупать новый! А я так скажу: лучше пусть мне железную дорогу купят, и никаких букварей тогда не надо! Стану водителем поезда, и никакая школа не понадобится!
Еще бы я мог стать водителем корабля, наверное. Работа тоже хорошая, если подумать. Пиратом нет – слишком бесцельно, а вот путешествовать – это здорово!
Мечты прерываются за последней партой, за которой я оказался.
Несмотря ни на что, букварь не такой и старый выдают, и мне даже доставляет определенное удовольствие процесс перелистывания его страниц, с которых на меня смотрят разноцветные буквы и какие-то нелепые картинки.
Знакомство с нашей классной учительницей начинается с того, что она рассказывает про людей, живших на земле много лет назад. И слушаю я ее с открытым ртом! Без шуток говорю! Я с огромным интересом узнаю, как на земле появился первый человек и как он стал тем современным человеком, который живет сегодня.
Потом училка начинает рассказывать про то, чем африканские туземцы отличаются от американских, и я понимаю, что школа – место, где не так-то и плохо!
Кстати, африканские туземцы строили себе среднего размера хижины, в каждой из которых жила одна семья, а хижины американских туземцев были в несколько раз больше хижин африканских и жили в них сразу несколько семей. Такой был заведен у них порядок.
Да я за всю свою шестилетнюю жизнь не получил столько информации, сколько получил ее за первый день в школе! Нет, что-то положительное в школе точно было.
Потом наступил вечер.
Мы опять сидели с мамой за столом вдвоем.
– Мам, а где папа теперь? Он придет?
Она посмотрела на меня с грустью.
– Да, конечно, ты же знаешь.
Но я уже не знал.
– Разве он не опаздывает? Разве ты не говорила, что вечером он будет с нами!
– Опаздывает… – только и смогла сказать она.
Потом видя, как сильно я расстроился, добавила:
– Не волнуйся, Севка! Он тебя любит, но такая у него работа.
– Так зачем он на ней работает? – нахмурил я лоб.
– Для того чтобы у тебя все было.
Но все мне было не нужно. Только моя семья. Я промолчал, но мама и так знала, что настроение испорчено.
Недоев ужин, я пошел в свою комнату, в которой не стал выключать свет.
День отнял много сил, но сон не шел. К тому же все время мне казалось, что вот-вот он придет. И я ждал… Ждал, и только когда прошел час или два, веки потяжелели, стали закрываться, и я уснул.
Сон прервался посреди ночи, когда на щеке я почувствовал что-то колючее.
Открыв слипающиеся глаза, я увидел его. Отец ничего не говорил и выглядел уставшим.
– Пап, колючий!
Он улыбнулся.
– Где ты был так долго?
– На работе, – услышал я его тихий уставший голос. – Из-за плохой погоды нас не успели вовремя отвезти на материк. Прости.
– А я сегодня в школе учился! – радостно сообщил я.
– Вот это да! И что там было интересного? – теперь его голос, несмотря на усталость, ожил и стал веселым.
– Узнал кое-что про американских и африканских туземцев!
– Ого! – засмеялся отец. – Неплохое начало для будущего ученого!
– Нет! Только не ученый! – взмолился я. – Лучше водитель поезда или водитель корабля!
– Ну, тогда не водитель поезда, а машинист, и не водитель корабля, а капитан дальнего плавания!
Он опять уколол меня иголками на своей щеке.
– Или все-таки ученый?
– Нет! – закричал я, уже окончательно проснувшись.
– Хорошо, хорошо! – улыбнулся отец. – Да и вообще, если честно, ученые – люди странные. Ну, или, во всяком случае, иногда такими бывают.
– Странные?
– Ага. И становиться вторым Эйнштейном или Менделеевым тебе ни к чему.
– А кто такой Эштенм?
Отец опять засмеялся.
– Не Эштенм, а Эйнштейн. Это ученый, который сказал, что все на свете относительно.
– Это как?
– Ну… сложно сказать. Вот представь…
– Пап! – перебил я.
– Что?
– Не надо. Не объясняй. И, кажется, я знаю, почему ты не хочешь, чтобы я стал вторым Эштмейном… А Менделеев кто?
– Это тоже ученый, который самое свое важное открытие сделал во сне…
– А вот это мне больше нравится! Так спать хочется!
Я зевнул и посмотрел на наручные часы – часы показывали начало третьего ночи.
– Тогда спи, – сказал отец, еще раз поцеловав меня в щеку и еще раз уколов иголками на своей щеке. – И, помни, неважно кто ты, а важно, какие поступки ты совершаешь! Именно поступки определяют человека и только по поступкам о нем можно что-то сказать.
– Да, пап, я понял, – ответил я, засыпая, и через несколько секунд отправился делать какие-то очень важные открытия во сне.
ДЖИН (Что здесь происходит?)

Единственный вопрос, который меня действительно сейчас беспокоит: что здесь происходит? Что значат все эти переодевания в одинаковые брюки и пиджаки, и самое главное – зачем? Нас что, уже готовят стать солдатами?
Да вы посмотрите, какой день сегодня хороший! Солнце светит. Тепло. Я гулять хочу, а не проводить время в старых коридорах школы, в которых пахнет свежей краской, новым линолеумом и не пойми чем еще! Дураку понятно, что надо всеми силами выбираться из этих адских пещер в райские кущи, пока учителя не сварили меня в котле с расплавленным железом!..
В общем-то, я и выбрался после того, как приложил некоторые усилия, правда, оказался не совсем в райских кущах, а точнее – не в райских кущах совсем. Мне не повезло, и я угодил прямиком к директрисе.
Хотя…
С другой стороны…
Для нее это была большая головная боль, для меня – большой успех!
Да, точно! Это же успех – оказаться первого сентября напротив директрисы школы! Лицом к лицу! И все ее внимание принадлежало теперь только мне!
Таким же солдатом, как и все остальные я себя уже не чувствовал. И это за пару проведенных здесь часов! Нет, что-то хорошее в этих пропахших сыростью и старостью коридорах точно было: школа давала мне возможность показать себя с самой лучшей стороны. Я понял: школа – это возможности, которые открывались для меня с этого дня! И возможности эти не имели ничего общего с теми возможностями, про которые директриса рассказывала сейчас, глядя на меня через узкие линзы своих очков.
– Ты же понимаешь, какие возможности открывает для тебя школа? – Да, конечно, я это понимал. Девчонки, друзья, веселье! – И ты хочешь лишить себя этих возможностей в первый же день, что здесь находишься? Да? Ты этого хочешь?
– Нет, – единственное, что я ей ответил, но это была правда! Таких возможностей я себя лишать точно не хотел.
– Ну а что тогда? Зачем разбил окно в спортивном зале?
– Я не хотел…
– Ну, вот! Посмотрите на него! Он не хотел!
Директриса посмотрела на маму, будто от нее чего-то ждала.
– Значит, не хотел?
– Нет, не хотел, – повторяю я, и это правда! Зачем мне разбивать окно в спортивном зале, если это единственное место в школе, в котором я согласился бы находиться круглые сутки? Да, бросил камень. Да, метился в окно. Но не в окно же спортивного зала!
Так ей и говорю, в общем.
– Не в окно спортивного зала?
Я мотаю головой.
Возникла недолгая пауза, которую прервала она же.
– А куда? – усмехнулась директриса, не понимая, о чем это я ей тут толкую.
– Ну… – не находя хорошего объяснения, я почувствовал себя неловко, и поэтому сказал как есть:
– К вам, – говорю, – в окно метил.
Глаза директрисы поползли в район лба, и вся она стала похожа на напыщенную курицу, к которой пришли забрать кладку ее яиц.
– Вы на него посмотрите! Нет, вы на него посмотрите!
Это ее возмущение было похоже на куриное: квах-квах-квах, кудах-тах-тах!
А что тут смотреть-то? Ну да, камень бросил… И что? В конце концов, не попал ведь я в окно ее кабинета!
– В этой школе учиться ты не будешь! Вот что я тебе скажу! – истерика продолжалась. – И ты думаешь, тебе место среди нормальных детей?!
Кто такие нормальные дети она, к сожалению, не уточнила, а я, если честно, не сильно этим интересовался, и уже потерял интерес ко всему происходящему.
– Ну, вы уж нас простите… что так получилось, – опустила глаза мама.
– Не знаю, что теперь с вами делать. Не знаю, – постучала директриса тонкими пальцами по столу из деревяшек темного цвета, покрытых блестящим лаком.
Мне же хотелось сказать: мам, да брось ты! Все будет хорошо! Все будет хорошо, и ничего нам кобра эта злая не сделает! Ты не слушай ее и не о чем не проси. Ведь ты не виновата – виноват я!
Теперь из сумасшедшей курицы директриса, кажется, превратилась в голодную злую кобру, и ее ядовитое шипение я будто слышал сейчас в кабинете.
Мама взяла меня за руку и тихо попросила подождать за дверью.
Я не хотел оставлять ее здесь одну, но сейчас она казалась мне слишком расстроенной и рассерженной, так что не оставалось ничего другого, кроме как закрыть дверь с другой стороны.
Потом, не сказав ни слова, мама отвела меня домой.
Выяснилось, что из школы меня никто не выгнал, как грозила с пеной у рта директриса, а отношение ко мне с этого дня у всех здесь особенное. Многие меня теперь знали, и считаться со мной приходилось им всем. У меня было свое собственное мнение о том, что такое школа, (а школа, я считал, – это место, где ты не только кого-то слушаешь, а можешь сказать что-то и сам), и даже директриса, которая прожигала взглядом каждый раз, когда видела, о моем мнении теперь знала.
ВТОРОЙ ПЕРИОД ДЕТСТВА
СЕВА (Первая стычка)

Люди поеживались от холода и прятались под зонтами от моросящих капель дождя. Ну и весна! Уроки в школе уже закончились, и больше всего хотелось поскорее добраться до дома, где можно было согреться и снять насквозь промокшую обувь; но все оказалось не так просто, и я лицом к лицу сталкиваюсь с Джином. Джин – прозвище парня примерно моего возраста. В школе он всем известен, поэтому и я о нем кое-что слышал. Коротко стриженые волосы, широкий лоб и большие глаза… То, что выглядит он недружелюбно, я отмечал каждый раз, когда его видел.
Рядом с Джином два приятеля: один – крепкий с короткими волосами, такой же в общем, как и сам Джин, другой – рыжий, и почти на голову ниже своих товарищей.
– Что это у тебя? – Джин кивает на телефон, который я держу в руке, а его ладонь виснет у меня на плече, отчего становится не по себе, ведь подобные конфликты я не любил никогда.
Я молчу и хочу пройти мимо, не обращая на него внимания.
– Подожди, говорю! Дай посмотреть! – тянется Джин за телефоном.
Я рванул плечом так, что его рука быстро с него соскользнула, правда, при этом, крепко ухватилась за рукав футболки.
– Что тут смотреть-то? – говорю. – Это просто телефон.
– Просто телефон? – оскалился Джин. – Серый, глянь. Ты когда-нибудь видел такой просто телефон?
Серый усмехнулся.
– Нет. Такого не видел.
Я замер, а сердце ускоряло ход.
– Этот телефон слишком дорогой для того, чтобы быть просто телефоном! – продолжал атаковать Джин.
– И что? Тебе-то какое дело до того, сколько он стоит?
– Не груби, парнишка! – рыкнул Джин. – Давай сюда, и так уж и быть, мы тебя отпустим.
– А больше тебе ничего не дать? – выпалил я, и оттолкнул его так, что он едва не поскользнулся на мокрой скользкой земле.
Он вцепился в меня двумя руками; футболка затрещала по швам.
Но что это? За спиной Джина я увидел нашу классную училку, бежавшую под дождем и державшую в руке бледно-розовый зонт с парой сломанных спиц.
Теперь-то все обойдется – думаю я про себя.
Под давно уже непрекращающимся дождем Валентина Вениаминовна спешила под крышу школы, но… Мне показалось, или она действительно не хотела принимать участие в решении чужих проблем?.. Неужели считает, что ей и своих хватает? Вроде тех, что уже который год она не может от нас избавиться и взять классное руководство над классом отличников.
«Здравствуйте, Валентина Вениаминовна!» – поздоровались все, кроме меня.
«Здравствуйте, ребята! Ой, дождь-то какой!» – голос Валентины Вениаминовны певучий и веселый. Будто все хорошо. Пройдя мимо, она только мельком взглянула в нашу сторону.
Потом я почувствовал, как Серый подошел со спины, схватил за шею и стал душить.
– Быстро! – рыкнул он, а я как можно крепче сжал в руке телефон.
– Разожми ему руку! – скомандовал Джин.
Серый оказался парнем крепким, и удержать телефон у меня не получилось.
– И лучше никому не рассказывай, а то… – Джин сжал кулак, давая тем самым понять, что бы я и думать забыл о том, что здесь и сейчас случилось. Но такое разве забудешь?!
Настроение было испорчено.
А еще я не сразу заметил, что за школьными воротами меня ждет отец.
– Привет, пап, – голос у меня – хуже некуда.
– Что случилось?
– Ничего, пап…
Он посмотрел на меня вопросительно.
– Если ничего не случилось, то почему ты так выглядишь?
– Как?
– Посмотри на себя.
Я опустил глаза.
И правда, выглядел я сейчас не очень: растянутая, местами порванная футболка, должно быть пылающие пламенем красные щеки и сбитое дыхание.
– Где твой телефон?
Я рассказал отцу все.
– У тебя что, отобрали телефон?
– Да…
Комок подкатывал к горлу, и я чувствовал себя совсем беспомощным. Между нами возникла пауза, во время которой я хотел втянуть голову в плечи; потом отец как отрезал:
– Пойди и забери.
– Забрать?
– Ты меня слышал.
– Что я должен сделать? – спросил я тихим, почти уже неразборчивым и всхлипывающим голосом.
– Я же сказал: пойди и забери свой телефон, а как ты это сделаешь – дело твое.
Это был первый раз, когда я видел отца таким… злым.
– Но, пап…
Его ладонь обожгла мне щеку, а голос прогремел как гром:
– Я сказал!
В ушах зазвенело, а на глаза наворачивались слезы.
Да пропади он пропадом, телефон этот!
Я хотел спрятать покрасневшие глаза, и боялся, что меня подведет дрожащий голос. Хотел хоть сквозь землю провалиться, но выхода не было никакого, кроме как идти и решать свои собственные проблемы.
Готовый ко всему, хоть к самой смерти, я пошел к Джину, который вместе со своими друзьями все еще стоял на крыльце школы и, кажется, не торопился уходить.
Сто метров растянулись невероятно… но когда я подошел к Джину, выяснилось, что все, к чему я готовился мысленно – ни к чему. Джин вернул мне телефон, но, правда, при этом, я видел исказившую его лицо досаду, и слышал его злобный голос:
– Папаше нажаловался? Мы еще с тобой встретимся, сученок…


***

Дома мы с отцом долго друг с другом не разговаривали, и только когда прошло несколько часов, он спросил, не видел ли я где-нибудь его электронный пропуск на работу? Нет, я не видел, да и вообще терпеть не мог, когда он говорил со мной о работе. Из-за работы половина моей жизни прошла без него. Без него, когда пошел в школу; в свой десятый день рождения – тоже без него.
Сколько себя помню, мама всегда хотела объяснить, что это ради меня отец столько работает, и даже в чем-то я ее понимал. Но что с того? Каждый год мы видели отца дома пять, максимум шесть месяцев… Но сейчас мы были вместе. Предпоследний день перед тем, как он снова отправится на север, но вместе…
После нескольких часов почти полной тишины, я опять услышал его голос:
– Я на север послезавтра…
Что он хочет этим сказать? То, что послезавтра я его снова не увижу? Это я и так знал.
– Я вот что подумал, Всеволод… – но, что это? Его голос вдруг стал таким мягким и добрым, – завтра в здании института будет пресс-конференция нефтяников, и я тоже приглашен. Пойдешь со мной?..
– С тобой?
Я удивился.
– Да! Почему бы и нет? Давай последний день перед тем, как я уеду, проведем вместе? Как тебе такое предложение?
Кажется, отец хотел помириться.
– Но ты всегда говорил, что нечего мне на этих пресс-конференциях и собраниях делать, и вообще слышать не хотел о том, чтобы твой сын имел хоть какое-то отношение ко всему, чем ты занимаешься.
– Да, так. Но давай сейчас обо всем этом забудем?
Конечно, я согласился.
– Но, – возразил отец, – я и сейчас думаю, что нечего тебе делать на всех этих пресс-конференциях и собраниях, и поэтому какое-то время ты побудешь в соседней аудитории, где послушаешь лекцию по физике, а я постараюсь освободиться как можно быстрей. К тому же на пресс-конференцию тебя все равно не пустят.
– Лекцию по физике? Пап!
– Ну, мне же нужно, чтобы ты меня где-нибудь подождал.
– Мы же давно уже договорились, что я не буду ни физиком, ни математиком! Можно тебя подождать где-нибудь еще? Ну, в кафе, например.
– А ты и не будешь ни физиком, ни математиком. Да и можешь не вникать во все, что будет рассказывать Сергей Никифорович; просто посидишь и подождешь, когда я за тобой приду.
– Значит, в кафе подождать нельзя? – попытался изобразить я обиженного ребенка и надул губы.
– Нет.
– Эх. А что будет рассказывать Сергей Никифорович?
Кажется, впервые за день отец засмеялся.
– Ну вот; ты уже интересуешься физикой! О теории относительности он будет рассказывать.
– Эта та, которую Эйнштейн придумал?
– Верно. Но только не придумал, а разработал.
– А мне не рановато для таких разработок?
– Нет, умник, не рановато! И вообще мне кажется, что тебе пора идти делать уроки!
Тут я вспомнил, что домашних заданий у меня было как раз больше всего по физике, но нисколько этому не огорчившись, пошел в свою комнату, чтобы приступить к их выполнению.
ДЖИН (Получил по шее)

Домой я пришел насквозь промокший.
Наклонившись, чтобы снять обувь, смотрю в большое зеркало в двух шагах от меня, и не сразу замечаю в нем отражение отца. Он сидит на диване в своей комнате. Видит меня, но совсем ничего не говорит. Рядом полупустая бутылка коньяка. Не часто, но такое с ним бывает… Перед работой не пьет, но в любое другое время – может.
Стоп!
Завтра ему ведь на собрание какое-то! Что же это за причина такая, раз достать коньяк отец решил именно сегодня?
Потом я слышу его громкий, и, кажется, совсем неприветливый голос:
– Что кислый такой?
– Да так, бать, просто.
– Подойди! – голос отца пугает. – Подойди, подойди, Андрюх.
Куда ж я денусь.
Хочу повесить мокрую куртку в гардероб, но слышу, как отец кричит, чтобы я этого не делал; говорит, что незачем вешать мокрую одежду в гардероб, потому что так поступают люди, у которых плохо соображает голова или люди, у которых ее вообще нет.
– Садись, – указывает он на место рядом с собой. – Скажи, Андрюх, ты по жизни уже определился?
– В смысле? – удивляюсь я столь необычному и неожиданному вопросу.
– Что в смысле?! – голос отца еще громче и строже. – Я спрашиваю тебя, кем ты собираешься стать в будущем?
Вообще, я думал, что подобные вопросы задают детям, когда те хотя бы близки к окончанию школы; мне же еще два года учиться, и поэтому отвечаю, что над этим вопросом только думаю.
Ответ мой, кажется, не совсем отца обрадовал, а точнее – не обрадовал его совсем.
– Я просто надеюсь, что мне не будет за тебя стыдно!..
– Бать, ты о чем?
– Ты брось это! Все ты понимаешь! – закричал отец, и мне стало совсем уж не по себе. – Я запрещаю своему сыну заниматься делами, за которые стыдно будет мне! Слышишь? Если мой сын что-то делает, то должен отвечать за это сам! Хорошее ты сделал что-то, или плохое – не важно! Важно, чтобы ты отвечал за свои поступки сам, и тогда стыдно за тебя не будет! Я хочу, чтобы ты запомнил это как можно лучше!
Я сглотнул и почувствовал в горле огромный ком.
– Но… что я сделал?
– Ты меня понял?!
Кажется, отец был слишком рассержен, и я ответил ему то, что он и хотел от меня услышать.
Потом он немного успокоился и его голос стал не таким громким, как еще несколько минут назад. Я тоже приходил в себя, но все равно не понимал, как отец обо всем узнал…
– Ладно. Если ты все действительно, как говоришь, понял, то все нормально. Я тут о другом еще… – отец хотел что-то сказать, но сразу почему-то не решился, и в нашем разговоре возникла неловкая пауза.
– Завтра… Завтра последний день перед тем, как я уеду на вахту, – подпирал он слова, – и, может быть, нам стоит повести этот день… вместе?
Такое я слышал от него впервые.
– А как же твое собрание? – спрашиваю я его до крайней степени удивленный. Не может быть, что бы он решил не ходить на собрание!
– Ну, собрание… Во-первых, не собрание, а пресс-конференция, и, во-вторых, надеюсь, что надолго я там не задержусь!
Отец отодвинул в сторону бутылку коньяка и положил руку мне на плечо. Думаю, что оба сейчас мы вспомнили о нашей с ним дружбе: лучшим моим другом был он, а лучшим его другом – я; и так было всегда, и этим больше всего мы гордились!
ИДЕАЛЬНАЯ ПРЕСС-КОНФЕРЕНЦИЯ

С кафедры аудитории выступал руководитель арктического проекта по добыче нефти со дна Баренцева моря Юрий. Он рассказывал все то, что на таких пресс-конференциях и нужно было рассказывать. Сначала о самой платформе, потом об успехах на шельфе; привел несколько цифр, и хотел закончить подведением итогов, ведь так было запланировано, правда, в последний момент передумал – решил, что дотошные критики не простят, если кому-то из них он не даст возможности задать свой очередной глупый вопрос. Обязательно изобразят из себя обиженных, надуют губы, и напишут какую-нибудь гадость – подумал он, оглядев зал, в котором толпились журналисты многих телеканалов, газет и журналов – все они заполнили большую аудиторию, будто что-то здесь раздавали бесплатно.
Нет, совершенно точно, что для подведения итогов еще не время. Чуть позже. Через месяц, когда платформа сделает первую скважину – вот тогда! А сейчас пусть задают свои вопросы – резюмировал Юрий, уже думая о том, как поскорей бы на эти вопросы ответить.
Это была первая пресс-конференция после того, как платформа начала работать. Пришел успех и все, что раньше держалось в строгой секретности, теперь было доступно чуть ли не каждому. Пришел успех; а ведь начало работ – это успех, несомненно, и о нем нужно было рассказать! Именно поэтому целых два часа Юрий говорил о том, как сложно было осуществить строительство этой уникальной платформы, с какими пришлось при этом столкнуться трудностями, и как все эти трудности удалось преодолеть совместными (именно совместными!) усилиями. А еще о перспективах, тема которых была его любимой, ведь в ней можно было рассказать все, что рассказать было нужно; перспективы – красивая точка в выступлении.
Но потом Юрий допустил ошибку. Одну. Он дал возможность говорить всем, а так не делают. Так нельзя. И он это знал. Но был уверен в себе настолько хорошо, что вопросы чрезмерно любопытных журналистов – считал не более, чем просто поводом распустить свой красивый павлиний хвост… Пусть смотрят! Ведь все ответы именно к этому и сводились: он красиво говорил, как на многое все мы теперь можем рассчитывать, и как много еще можем получить в будущем. Неудобных и сложных вопросов, которые иногда запрещают задавать журналистам, для него сейчас не существовало. Сейчас он, Юрий, был победителем Арктики, и хотел рассказать об этом каждому! Он сделал то, о чем многие только говорили, мечтали. И ни одного просчета в работе. Ни одного. Об этом непременно нужно было рассказать!
Юрий ответил на вопрос о планах по бурению второй скважины, третьей, и так далее. Никаких проблем. Потом вопрос о дорогостоящем демонтаже платформы. Никаких проблем. Думать о демонтаже вообще еще слишком рано! Срок службы платформы двадцать пять лет, в конце концов!
Но, потом… кто-то задал очередной вопрос, ставший причиной неловкой паузы, заполнить которую какими-то словами, которые до этого сами слетали с губ, у Юрия получилось не сразу.
– Как и все мы, – начал один из сотрудников компании, которому предоставили возможность задать еще один глупый вопрос, – я горжусь, что мы добились практически невозможного. Я готов снова и снова говорить, насколько совершенна платформа, на которой мы работаем и…
– Так в чем же ваш вопрос? – перебил Юрий.
Что бы его мучали еще и какими-то своими собственными мыслями Юрий, конечно, не хотел; да и времени на это совсем не было.
Проведя рукой по светлым волосам, он добавил:
– Как вас зовут? Представьтесь, пожалуйста.
– Титов Сергей Викторович. Инженер буровых установок, – голос спокойный, по которому совершенно ничего нельзя сказать о человеке.
– И какой у вас вопрос, Сергей Викторович? – улыбнулся Юрий, не понимая, чего нужно от него этому инженеру. Неужели решил испортить что-то в его идеальной пресс-конференции?
Сергей Викторович глубоко вдохнул душный воздух аудитории и заговорил тем же холодным и спокойным голосом.
– Как вы собираетесь обеспечить безопасность платформы и людей в условиях шторма, который будет скоро на всем северо-западе? – улыбка исчезла с лица Юрия. – Как бы не была совершенна платформа, как вы только что говорили, и как все мы знаем – она из обычного металла и обычного бетона; а шторм будет, и это знают все, кто смотрел сводки.
– Думаю, – начал Юрий после гудящей тишины, – что вы знаете также и все технические особенности платформы, знакомы с правилами безопасности и…
– Именно поэтому я и задаю свой вопрос, – теперь Сергей Викторович перебил Юрия.
– Хорошо. Я вас понял. Вы правы. Погода в Арктике действительно неспокойная, но давайте не будем забывать, что это – Арктика! И такой неспокойной и нестабильной она была всегда! Из года в год. Десятилетиями. Веками! И именно к такой Арктике мы готовились! Нашими усилиями платформа обеспечена двумя вспомогательными судами и спутниковым наблюдением. Думаю, что вы знаете все не хуже меня. Еще у кого-то есть вопросы? – Юрий дал понять, что тратить больше двух-трех минут на один вопрос он не собирается. Тем более на вопрос, который идет вразрез с его представлением об идеальной пресс-конференции, в которой он все еще надеялся поставить красивую точку, но в чем уже начал сомневаться.
Сергей Викторович сел обратно на свое место. Завтра и ему предстояло побывать на этой совершенной платформе с двумя вспомогательными судами и спутниковым наблюдением.
После пресс-конференции Юрий сел в автомобиль, который устремился куда-то в центр города – там ждали дела… Они ждали с утра до вечера, и так каждый день. Ждали с того момента, как в шесть звенел будильник, и до поздней ночи. О том, есть ли у него что-то еще кроме этих дел, Юрий старался не задумываться, но если где-то внутри такой вопрос все же возникал, он начинал работать еще больше и вопроса как небывало. И только иногда, в те минуты, когда приходила мысль, которую Юрий боялся больше всего, он закрывался в своем дорогом доме и никого не хотел видеть; не отвечал ни на чьи звонки и никому не звонил сам. Он курил дорогие сигары, пил дорогой коньяк и делал анонимные пожертвования детским домам – так он начинал чувствовать себя немного лучше, но лишь на время. Мысль о том, что он один, постоянно была с ним, и от нее нельзя было избавиться ни за какие деньги. Иногда ближе, иногда дальше, но мысль об одиночестве никогда не уходила совсем. Он не мог ни утопить ее в коньяке, ни заставить исчезнуть, совершив несколько добрых дел. Мысль об одиночестве не уходила, и каждый раз оставалась с ним все дольше.
Сидя на кожаном сиденье своего автомобиля, Юрий набрал номер телефона, который знал наизусть. В телефонной трубке кто-то ответил, и очень скоро, наверное, первый раз в жизни, отменив все дела, он сказал водителю, чтобы тот отвез его куда-то в другой конец города… Куда-то, где не было никаких офисов и никаких магазинов… Куда-то, где на краю города, будто на краю жизни, стояли лишь несколько ветхих хрущевок и один детский дом. Куда-то… но именно там он хотел сейчас быть.
БОЛЕЕ ЧЕМ ЧЕРЕЗ ТРИ НЕДЕЛИ В БАРЕНЦЕВОМ МОРЕ

От шельфового ледника, находящегося в северной части Баренцева моря, откололся айсберг, и вот уже на протяжении нескольких месяцев дрейфовал по Арктике. Ничего удивительного в этом не было, ведь хорошо известно, что в Арктике множество и других таких же айсбергов, которые периодически замечают в разных ее частях. Встречаются и небольшие, всего несколько метров в длину и ширину, ну а бывают и больше – пятьсот метров в ширину и двадцати пяти в высоту – это настоящие монстры.
Масса айсбергов бывает такой же разной, как и их размеры. Обычной – считается масса в сто пятьдесят-двести тысяч тонн, но то ли дело айсберги-монстры! Миллион тонн, два миллиона, и даже больше!.. Размер таких монстров доходит до немыслимого. К примеру, айсберг, отколовшийся несколько лет назад от северной части Новой Земли, был таким большим и тяжелым (а весил он более двухсот миллионов тонн), что при ударе о морское дно, вызвал землетрясение, отголоски которого дошли до континента.
Из-за того, что плотность айсберга меньше плотности воды, только небольшая его часть находится над водой (обычно это одна десятая айсберга), другая, большая часть, скрыта, и увидеть истинный размер айсберга невооруженным глазом, а точнее без специальных приборов, невозможно. Тем более в ночное время, и тем более, когда идет дождь или снег.
Айсберги – одна из проблем, которая на протяжении многих лет мешала освоению нефтегазовых месторождений в Арктике, и надо сказать, что и по настоящее время проблема эта не решена.
Айсберги всегда представляли опасность для нефтяных платформ, и всегда человек пытался с этими опасностями как-то бороться; обходить их, придумывая новые способы проведения арктических исследований. Правда, скорее всего, все это было только в теории, но, считалось, что и хорошей теории вполне достаточно. Задача по предотвращению возможного столкновения айсберга с платформой должна включать в себя мониторинг со спутника, эффективную службу реагирования и спланированные способы ликвидации последствий от возможной катастрофы. Казалось бы, все просчитано. Даже на тот случай, если случится худшее…
Для мониторинга всего морского пространства один только радиолокационный метод не подходит, так как айсберги плохо отражают радиосигналы, и остается риск вовремя не заметить глыбу льда, дрейфующую в море; на помощь тогда приходит спутниковое наблюдение. Именно спутник дает необходимое фотоизображение, как раз то, что необходимо, хотя и бесполезно, если погода над морем облачная.
При помощи спутникового наблюдения служба обнаружения будет искать потенциально опасные айсберги, после чего к ним будет отправлено вспомогательное судно – ледокол, который отбуксирует айсберг на безопасное от нефтяной платформы расстояние.
Если не дай Бог, несмотря на все меры предосторожности, что-то пойдет не так, то в портах есть все необходимое для быстрой ликвидации последствий. Это и сорбенты, поглощающие нефть в случае ее разлива на воде, и самолеты, готовые распылять эти самые сорбенты, и боновые заграждения, необходимые для предотвращения дальнейшего распространения нефти; средства для ручного ее сбора, если потребуется, конечно, тоже есть.
В полном объеме теория выглядит еще убедительней, и не найдется человека, который зная о том, что она есть, не поверил бы в безопасность Арктики. Арктика безопасна – будто говорили нам с экранов телевизоров и газетных страниц! И мы верили.

***

Седьмого мая службой наблюдения обнаружено, что айсберг, отколовшийся от архипелага Франца-Иосифа вероятно еще осенью прошлого года, под действием течений изменил направление своего дрейфа, и теперь представляет опасность для платформы находящейся на северо-восточном шельфе Баренцева моря.
При помощи спутника удалось определить, что масса айсберга примерно пятьдесят тысяч тонн. Конечно, не самый большой айсберг в Арктике, и пристального внимания он к себе не привлек. Такие айсберги здесь не редкость, и даже их появление в большом количестве не удивляло специалистов никогда. Айсберги откалываются от ледников повсюду и путешествуют по северному океану годами, иногда добираясь до портовых городов; что тут говорить, и для жителей таких городов айсберги – явление обычное.
Однако опасность для платформы мог представлять и айсберг, меньший по размерам. Люди, ответственные за безопасность, это понимали, поэтому делали все, что в этом случае и полагалось.
Важно верно оценить опасность, которую создает айсберг для нефтяной платформы. Стоит обратить внимание и на то, что достаточно даже не прямого, а скользящего удара, чтобы нанести платформе существенные повреждения и, возможно, совсем ее потопить. Но все возможные варианты развития событий были уже просчитаны. Если айсберг уйдет в сторону, да ну и черт бы с ним! Если будет дрейфовать по направлению к платформе, то нет никаких трудностей с тем, чтобы отбуксировать его, и отправить в другом направлении. Обычного ледокола с обычным синтетическим канатом длиною в километр и усилием на разрыв в девяносто тысяч тонн будет достаточно для того, чтобы спокойно отбуксировать ледяную глыбу от нефтяной платформы.
В связи с тем, что айсберг какую-никакую, но опасность все-таки представлял, было принято решение отправить из Мурманского порта ледокол, который пойдет айсбергу навстречу и, заарканив его при помощи троса, отбуксирует на безопасное расстояние.
И все получилось! Огромный ледокол массой пятнадцать тысяч тонн заарканил небольшой айсберг и изменил направление его дрейфа.
Но тем временем…
Шторм зарождался на северо-востоке Баренцева моря седьмого мая. Еще не набравший силу, он всего лишь вспенивал холодную темную воду, без злости и без свирепости; шторм только просыпался.
Волны поначалу были небольшие и с трудом раскачали бы даже старую рыбацкую лодку, но сила шторма росла каждый час, и скоро, как голодная злая собака, он готов был сорваться с цепи.
Почти за сутки ледокол преодолел расстояние от Мурманского порта до района Баренцева моря, в котором перехватил дрейфующий айсберг.
В сторону платформы айсберг, под влиянием течений Баренцева моря, свойством которых является движение против часовой стрелки, дрейфовал с запада. Холодные арктические течения несли его от земли Франца-Иосифа к Шпицбергену, а потом, по всей видимости, его подхватило теплое Нордкапское течение, и в итоге айсберг направлялся на северо-восток, фактически стремясь к месту своего рождения.
Погода тем временем становилась все хуже, а небо давно затянуло темными свинцовыми облаками; пошел мокрый снег.
Видимость ограничивалась расстоянием около трехсот метров, не больше. Метеорологические условия становилась наихудшими для того, чтобы наблюдать за морем со спутника, и именно внезапно сменившаяся и перевернувшая все с ног на голову погода стала причиной того, что никто не заметил, как от айсберга откололся большой кусок льда, равный примерно трети его величины. С буксирующего ледокола этого тоже не заметили, так как пелена мокрого ливневого снега скрыла бы за собой айсберг и гораздо больший по размерам, да что там говорить, тут и целый континент можно было бы не заметить!
Ветер набирал силу шторма и гнал отколовшуюся от айсберга часть к северо-восточной части моря, туда, где находились люди…
СЕВЕРО-ВОСТОЧНЫЙ ШЕЛЬФ БАРЕНЦЕВА МОРЯ
Восьмое мая
Температура воды 1С̊
Температура воздуха -2С̊
Глубина моря около 300 метров
До ближайшей суши – западного побережья архипелага Новая Земля около 350 километров
До Мурманского морского порта около 600 километров

Здесь, в море, штормовой ветер не встречал на своем пути никаких преград, кроме огромной нефтяной платформы, хищно присосавшейся ко дну в северо-восточной части Баренцева моря. Ветер гнал высокие волны, которые бились об огромную металлическую конструкцию и, разлетаясь миллионами брызг, теряли силу.
Несмотря на всю свою высоту, волны не заливали водой палубу и не доставляли людям больших проблем; в отличие от ветра, конечно; ветер бросал в лицо бусинки снега, причиняя тем самым неприятное жжение и боль.
Скоро, после завершения процедуры опрессовки, платформа отсоединится от скважины и все работы по бурению на этом месторождении будут завершены. Как и планировалось. Без опозданий и без происшествий. Когда-то об этом можно было только мечтать, но время не стоит на месте и дарит миру новые технологии, новые возможности, новые перспективы.
Эта громадина – самая надежная и современная платформа в мире, не имеющая никаких аналогов. Настоящая гордость России! Отвечает всем требованиям при работе в арктических широтах, и в число достоинств которой входит возможность обеспечения стабильного положения при помощи системы глобального позиционирования, то есть спутника. При бурении скважины такая система позволяет плавучей платформе оставаться практически неподвижной в любую погоду. Даже в шторм.
Раньше для стабилизации использовались якоря и сложная динамическая система, помогавшая платформе находиться в определенном месте – система, очень похожая на электронный контроль устойчивости у автомобилей, но сейчас это было уже в прошлом, и электронный контроль устойчивости использовался не часто, уступив место спутникам.
С изменениями в нефтяной отрасли появилась и безопасность – одно из важных направлений в развитии, о котором так много знали и еще больше говорили.
Со спутника отслеживались все потенциально опасные айсберги и в случае угрозы столкновения с платформой наготове всегда мощный ледокол, готовый отбуксировать айсберг на безопасное расстояние. Ну а в случае аварии платформа отсоединится от скважины и заглушит ее менее чем за полминуты, что позволит избежать выбросов нефти в море.
Платформа неуязвима, но неужели здесь никогда не случалось никаких аварий? Конечно, такие аварии случались, правда, по придуманной легенде во время учений, периодически проходивших на платформе для поддержания экипажа в полной готовности.
Все опасные работы в воде теперь выполняла техника, и людям незачем было рисковать своим здоровьем и тем более жизнью. Также не стоит лишний раз рассказывать про сверхпрочные конструкции и отлично подготовленный персонал, подбору которого уделялось повышенное внимание, а предъявляемые к ним требования уступали разве что требованиям, предъявляемым к отправляющимся на луну космонавтам.
Сейчас, в мае, полярный день в Арктике набирал силу и, несмотря на непогоду, сквозь стену снега пробивался дневной свет. Но что толку? Море штормит и ничего не разглядеть даже на расстоянии шестидесяти-семидесяти метров. Снег вместе с ледяным ветром обжигает не хуже огня и заставляет, пригибая голову, кутаться в капюшон, хоть как-то защищая тем самым обветренное лицо.
На протяжении многих лет метеорологи следят за погодой в Баренцевом море и хорошо знают, что начиная с апреля волнения на море уменьшаются, а штормы становятся явлением нечастым и непродолжительным; но все по-другому в эти дни…
Сорокачетырехлетний инженер Сергей Викторович работал на платформе последний день. Окончание вахты совпало с окончанием опрессовки, и уже завтра вертолет доставит его в Мурманск, откуда на поезде он доберётся до Москвы, где его ждут жена и сын.
Девятого мая, то есть завтра, пройдут испытания скважины на приток и если они окажутся положительными скважину опрессуют, а буровое оборудование демонтируют и двинутся дальше. И как же долго к этому шли! Многомилионные затраты, многолетние подготовки и испытания… А чего стоят активисты, столько раз штурмовавшие платформу! Каждый раз они требовали, чтобы прекратились все работы, но то ли с методами борьбы активисты что-то напутали, то ли были недостаточно убедительны, и цели своей так и не добились. Шума в средствах массовой информации подняли много, но каждый раз все заканчивалось одинаково: активистов снимали с платформы и отправляли в следственные изоляторы, где продержав несколько дней и погрозив пальцем, отпускали по домам.
Ничто не могло помешать успеху нефтяного гиганта! Все ждали завершения опрессовки, и даже в День победы работа на платформе не приостанавливалась, чтобы не терять время. Ни дня! Ведь промедление будет стоить дорого.
Сергей Викторович, невысокий мужчина с седеющими висками, шатен с карими глазами, кажется, старающийся зачем-то лишний раз спрятаться за своей внешней серьезностью, пожалуй, вот он – образ Сергея Викторовича, главного инженера по обслуживанию буровых установок. Специалист своего дела он полностью отдавался своему делу и со всеми старался быть в равной степени справедливым. Это касалось и работы и дома. Он считал, что в жизни главное качество начальника – быть справедливым к подчиненным, а важное качество отца – быть справедливым к ребенку. Правда, сама жизнь к Сергею Викторовичу была справедлива не настолько, и уже на протяжении многих лет играла с ним какую-то злую шутку: уже очень давно он был вынужден проводить на нефтяных платформах долгие месяцы, в то время когда дома ждали жена и сын.
Но, наконец, он решил, что жизнь стоит того, чтобы иногда ее менять.
– Страшно, Виктрыч?
На палубе рядом с Сергеем Викторовичем стоял худой и высокий, почти на две головы выше него самого мужчина. Несмотря на то, что с Сергеем Викторовичем они были ровесники, прожитые годы его совсем не пощадили, изрезав лицо морщинами. А еще эта работа, забирающая у людей последние силы…
– Мне уже ничего не страшно, – ответил товарищу Сергей Викторович, подставляя холодному ветру незащищенное лицо.
– Сергей Виктрыч, шторм-то какой! И это в мае!
– Да, Михал Михалыч. Арктика.
– То есть думаешь, что все это нормально, что здесь сейчас происходит?
– Мы на границе воздушных потоков. У арктического воздуха свидание с умеренными широтами… вот и подняли круговерть.
– Ты все на научном… Тебе же в отпуск завтра! Расслабься!
Сергей Викторович в ответ только скупо улыбнулся.
– Черт бы их побрал, воздушные потоки эти! Мы тут из-за их свиданий как зернышки меж жерновов! – выругался Михаил Михайлович. – Ну, может быть, хоть к завтрашнему утру успокоится все.
На инженерах были одеты защитные каски и специальная одежда, которая, несмотря на свою толщину и теплый материал, не спасала от пронизывающего насквозь ледяного ветра. Уже достаточно долго они находились на палубе, и теперь решили переместиться в куда более комфортную обстановку рабочего кабинета.
– Даже не припомню, когда за свою жизнь видел в мае волны высотой хотя бы пять метров, а тут уже все семь! – Михаил Михайлович смотрел на происходящее за стеклом и будто хотел что-то там разглядеть, но что? Ничего интересного за окном не было.
– А как думаешь, сколько ветер? Не меньше двадцати метров ведь!
– Тут я с тобой, Михал Михалыч, готов поспорить! – провел рукой Сергей Викторович по своим седеющим волосам. – Думаю, к двадцати пяти подбирается. Да и волны уже метров девять. Точно! Столько часов уже штормит и все силу набирает. Видимо, надолго непогода и твои надежды на то, что к утру все закончится, так и останутся только надеждами.
– Даже и не знаю. Значит, девятку присвоят, думаешь?
– Девять балов обязательно будет! Не сомневаюсь!
Скоро снег за окном повалил сильней.
Сергей Викторович достал чертежи, а Михаил Михайлович сел на диван и, закинув ногу на ногу и закрыв глаза, о чем-то задумался.
Там, в море, всего лишь шторм. Не первый и не последний. Каждый на этой платформе видел подобное в своей жизни не раз, и каждый к этому со временем привыкал. Это только поначалу можно удивляться, как только что светившее солнце зашло за тучи, а на голову посыпался мокрый снег… Только поначалу черная вода кажется такой черной… Только поначалу, но не всегда… Любая погода – работе здесь не помеха. Работа есть работа, и она не ждет, ведь нефть сама по трубам не потечет! Уже завтра опрессовка должна быть завершена, и сорвать сроки нельзя никак. Помешать не должен даже шторм.
– А ты, Виктрыч, вахту уже сегодня сдаешь?
– Да. Завтра домой.
– Везет тебе! А мне еще две недели на этой железяке жить. Опрессовку закончим, потом на приток испытания, потом дальше, и дальше, и дальше…
Михаил Михайлович глубоко вдохнул воздух, будто от усталости, которую уже давно старался не замечать.
– А мне уже все это надоело! – махнул рукой Сергей Викторович. – Ни сына уже почти месяц не видел, ни жену! – слышать подобное от него приходилось не часто.
– Ну да, ну да, – утвердительно кивнул головой Михаил Михайлович. – У меня ведь тоже дома и сын и жена. Сам знаешь. И поверь, уж я-то понимаю тебя как никто другой!
– Мой как гриб растет! Не успеваем с женой ему новую одежду покупать, как он из нее вырастает буквально за несколько дней, – улыбнулся Сергей Викторович и снова провел рукой по седеющим вискам, будто стараясь что-то с них смахнуть. В эти дни, пока он здесь, его сын учился в школе, гулял с друзьями, и просто взрослел. Когда-нибудь его ребенок станет совсем взрослым, и больше всего Сергей Викторович боялся этого не заметить.
– Да, растут они быстро. – Согласился Михаил Михайлович. – А у меня еще, кроме того, что из одежды быстро вырастает, еще и рвет ее постоянно. То рукав разойдется, то на заднице дырка. Знаешь, как будто специально это делает! Домой в рваной одежде приходит! Представь себе только! И где его целыми днями носит?!
– Неужели с воспитанием, Михалыч, не справляешься?
– Это ты с чего взял? – удивился Михалыч, будто не понимая, что это всего лишь шутка.
– Ну, как же. Сам говоришь, что не знаешь, где сына целыми днями носит.
– Это ты мне, Виктрыч, брось! Дети, они все такие. А в особенности мальчишки. Все им интересно, до всего дело есть!
Сергей Викторович хлопнул Михаила Михайловича по плечу.
– Да ты не обижайся, это я так. Ты прав, все они такие, мальчишки.
Какое-то время инженеры ничего друг другу не говорили.
– Собрался куда, или дома отдыхать будешь? – заговорил первым Михаил Михайлович.
– Собрался… – Сергей Викторович задумался над тем, как все рассказать. – Давно хотел в Азии побывать. Ну, знаешь, змеи жареные, лапки лягушачьи… Сначала в Китай, потом во Вьетнам, – говорил он другу о планах на отпуск, но пока молчал о главном…
– Да ну тебя! Это ты серьезно решил, дрянь эту есть?!
– Эх, Михалыч!.. Неужели ты и вправду считаешь, что все то, что ты в своей жизни еще не пробовал – дрянь? У меня сынишка первым делом стал азиатскую кухню изучать, как услышал куда отправляемся. Очень нас со Светой угощать чем-нибудь любит. Ты вот только подумай: всю свою жизнь мы проводим на этих железяках, и толком, кроме работы своей, ничего и не видим! Подумал? И вот теперь скажи, разве так оно и должно быть? Разве так мы хотели прожить свою жизнь?
Михаил Михайлович молчал, но был согласен с каждым словом товарища. С годами он, как и все здесь, привык к тяжелой работе и старался ее не замечать, как и то, что вместе с работой незаметно проходит жизнь.
– Кулинар, значит? – тихим голосом спросил он.
– А то!
– Вот оно как… Ну, в таком случае, Виктрыч, буду тебя с сыном чаще к себе в гости приглашать! А вы нас жареными змеями и лягушачьими лапками угощать, значит! А там общение с твоим парнем, может, и моему Андрюхе на пользу пойдет! Что-то я за него переживаю в последнее время, знаешь ли.
– Прорвемся! – громко сообщил Сергей Викторович, и они засмеялись. Всего лишь на пару секунд, но и этого среди арктической пустоты было достаточно, чтобы почувствовать, что, несмотря на то, как быстро бежит непростая, наполненная трудностями жизнь, в ней есть и что-то хорошее.
– А после отпуска тебя куда определили?
– Никуда, Михалыч…
– То есть как, никуда?
– Не в отпуск я ухожу...
– В смысле? – удивился Михаил Михайлович и нахмурил лоб.
– Совсем ухожу. Ухожу с работы и больше никогда не вернусь!..
Сергей Викторович чувствовал себя не совсем привычно, ведь тайна, которую он хранил с тех самых пор, как она у него появилась, была известна теперь не только ему.
– Мда… – первое, что сказал Михалыч. – И ты молчал?
– Никому еще не говорил. Так что не обижайся, старик.
– Да, Виктрыч… неожиданно. Но ты знаешь, – Михалыч покачал головой, – а я за тебя рад! Вот честно! Рад!
Он хлопнул товарища по плечу и добавил:
– Это новая жизнь, Виктрыч! Новая жизнь! Она, черт бы ее побрал, все-таки есть!
Инженеры сидели на черном диване своего кабинета, и каждый думал о чем-то своем. Сейчас в их жизни был тот момент, когда жизнь хотела, чтобы ее переосмыслили и что-то в ней поменяли. И оба они были к этому готовы… но на палубе раздался крик:
«АЙСБЕРГ!»
Всех оглушил вой сирены.
Из-за мокрого снега, стоящего стеной, разглядеть что-то не представлялось возможным, и волнение людей превращалось в панику.
Никто не знал, что происходит на самом деле. Может быть учения? Иногда случалось, что учения проводили без предупреждения для большей реальности происходящего, но, кажется, сейчас был не тот случай. Уж СЛИШКОМ реально все было на этот раз, и с каждой минутой, нет, даже секундой, становилось очевидно, что никакие это не учения.
Все будто сошли с ума. По платформе как муравьи в горящем муравейнике бегали люди, а вой сирены мешал ясно соображать и как следствие принимать правильные решения.
Ветер словно клочки бумаги разносил по платформе обрывки слов членов экипажа.
«АЙСБЕРГ!»
«…СКОРО СТОЛКНЕМСЯ…»
«…НУЖНА ПОМОЩЬ!»
Некоторые из людей до сих пор не понимали, что происходит, пока силуэт айсберга не появился из-за пелены снега. Айсберг надвигался на платформу медленно, отчего казался каким-то ненастоящим, будто все происходило во сне или фильме.
До столкновения оставались считанные минуты, и что-то изменить было не под силу никому из людей. Всего несколько минут отделяли мир от катастрофы, а экипаж платформы от гибели…
Потом произошло столкновение… и все услышали страшный скрежет…
Конструкция платформы дрогнула, будто от землетрясения, и многие не удержавшись, попадали на палубу.
Дальше – хуже. Повсюду распространился неприятный запах газа. Очевидно, скважина больше не была герметична, и с глубины трехсот метров на поверхность вырывался взрывоопасный метан.
Продолжаться без последствий долго так не могло, и через какое-то время на платформе раздался взрыв, заглушивший сирену и крики людей, а море осветилось ярким красно-желтым пламенем.
Кто-то успел спрыгнуть с платформы в воду до того, как ее поглотили языки пламени, но это лишь отсрочило их гибель. Почти все они были затянуты в воронку от стремительно тонущей платформы. Те несчастные, кто все еще находился на поверхности воды, скоро погибли от переохлаждения – они были последними, и только пламя, облизывающее бушующие волны, еще какое-то время напоминало о случившемся.
Шторм уничтожил все следы катастрофы, а вытекающая в море нефть еще долго оставляла на воде своей черный ядовитый след.
Из-за шторма спасательные службы смогли добраться до места катастрофы только спустя трое суток. Корабли с аварийным оборудованием вышли из Мурманского порта двенадцатого мая поздно вечером и добрались до места катастрофы тринадцатого. Спасатели растянули на воде боновые заграждения, которые должны были помешать распространению нефти. Ту нефть, которая уже оказалась на поверхности, собирали при помощи нефтесборщиков. Также над растянувшимся на несколько километров нефтяным пятном распыляли диспергенты – химические реагенты, которые ускоряют процесс разложения. Сейчас было самое время применить теорию на практике, но о том, что она идеальна, теперь не говорил никто.
За дни, прошедшие после катастрофы, нефть добралась до восточного берега Новой Земли и, пробираясь все дальше, стала оказывать воздействие на прибрежные области. В окружающую среду попало более полумиллиона литров нефти, от которой погибло множество птиц и рыб.
Вечером тринадцатого мая шторм закончился, и над морем появилось непривычное для этих холодных мест солнце.

Наверх...

СРЕДНИЙ РЕЙТИНГ:
8,6

На портале принята 12-балльная шкала рейтингов, которая помогает максимально точно отразитьвпечатление от прочитанной книги.Выставляя рейтинг, руководствуйтесь следующим соответ- ствием между качественной оценкой ичислом.

Понравилось? Поделись ссылкой!
/upload/image/_4460791.JPG
Сева и Джин - Литературный портал Написано пером.
Вы должны войти на сайт, чтобы иметь возможность комментировать и оценивать материалы.
26.12.2015 07:16 serg55542
Интересно, что magrabol нарушила? Я ни одного нарушения правил не заметил, за что на неё гонения? Если это зависть к человеку на виду, так это ваши личные проблемы. Если же сорвались какие то наполеоновские планы, то можно вам посочувствовать, но всё было в рамках правил.
25.12.2015 16:13 Bronik
Вроде бы переместились в другое место, но тема осталась прежней. Барышня своего добилась, она на слуху даже в чужой книге. Вот у кого учиться нужно раскрутке: о книге вряд ли вспомнят, но вот автора не забудут, это точно
25.12.2015 16:06 Master
AV_Lukyanov Она всё-таки показала всем палец!
25.12.2015 14:10 magrabol
Пальцы я показывать не буду, так же как и растопыривать их веером,да и отвечать буду не рецензией, потому что не рекламирую своё мнение о том, что считаю не моим. Я стараюсь комментировать те произведения, которые мне импонируют по тем или иным признакам, на всё остальное не хочу ни тратить своё время, ни распыляться в характеристиках, от которых будет веять негативом. Из последних, помещённых на этом сайте произведений, меня не привлекло ни одно, именно поэтому я их и не комментировала. Что до моего желания ответить на каждый комментарий к моему произведению, по мне так это дань вежливости и желание быть понятым. Впрочем, ровестница первых полётов в космос, я никак не могу привыкнуть к тому, что сакраментальное выражение 60-х:" Счастье - это когда тебя понимают!"давно кануло в века...
24.12.2015 17:10 Sharjah
AV_Lukyanov, поздравляю Вас с почетным вторым местом! Ваше произведение было первым, которое я прочла на этом сайте))) Ранее я уже писала о своем мнении по поводу книги. С наступающим Новым годом!
15.12.2015 17:43 AV_Lukyanov
Спасибо, Владимир! ) Возвращайтесь с новым произведением! )
15.12.2015 15:44 woaland
Нафлудил я тут у Вас... Что, впрочем, не спасло Вас от победы в конкурсе. Вот теперь и пожинайте плоды, так сказать. Поздравляю! Не останавливайтесь на достигнутом. Потому как даже в этом конкурсе осталась не покоренной еще одна ступенька! ;)
19.11.2015 16:28 AV_Lukyanov
http://napisanoperom.ru/Obyavleni-rezultati-chitatelskogo-golosovaniya-Literaturnogo-konkursa-Napisano-perom-2015
19.11.2015 16:22 woaland
Что-то подсказывает мне (интуиция что ли?), что не "наблюдатель" Wowa... А вот лонг-листа и я не нашел. Бросьте ссылочку?
19.11.2015 11:39 AV_Lukyanov
Wowa, лонг-лист был размещен в самый последний момент отведенного для этого периода времени (около 11 часов ночи 10 ноября) в новостях.
Страницы:
1
2
3
4
5
6
7

Читать отрывок...

Читать комментарии...

Читать рецензии...

Наверх...