СЕЙЧАС обсуждают
ОТЗЫВЫ
Сергей Мащинов
Здравствуйте! Книгу получил. Огромнейшее спасибо всему коллективу!!! Сильно порадовали! Теперь я Ваш...)))
Андрей Белоус
Здравствуйте! Авторский экземпляр получил, за что хотелось бы выразить искреннюю признательность. Пользуясь случаем хочу еще раз поблагодарить весь коллектив Издательства,   принявших участие в издании книги. Отдельная благодарность дизайнеру рекламной заставки на главной странице   сайта, сумевшему невероятно полно отразить замысел книги.

Социальная сеть НП
Перейти в соцсеть Написано Пером
5188 участников


ЧИТАТЕЛИ рекомендуют

ТОП комментаторов:
Другое
Комментариев: 315
Писатель
Комментариев: 213
Не указано
Комментариев: 167
Дизайнер
Комментариев: 153
Другое
Комментариев: 150

По моему хотению
Объем : 356 страниц(ы)
Дата публикации: 01.01.2015
Купить и скачать за 69,9 руб.
ПРОГОЛОСОВАЛО:
МЕНЕЕ 10
ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ:
Оплатить можно online прямо на сайте или наличными в салонах связи итерминалах:

Читать отрывок...

Читать комментарии...

Читать рецензии...

Наверх...

Жанр(ы): Триллер / детектив, Книга Написано Пером
Аннотация:

Психотронное оружие, биохимическое открытие (давно известное диким племенам обитающим в дебрях бассейна Амазонки), проникновение американо-израильской мафии в Генеральный штаб российских вооруженных сил, тайное сотрудничество и сговор спецслужб США, Израиля и России… Реальные люди, реальные события...
Все это сюжет трех предлагаемых читателю детективов. Из них два первых – «По моему хотению» и «Убивающая красота» имеют одну общую завязку и два варианта развития дальнейших событий.
Автор прекрасно понимает, что ставит под удар свою репутацию журналиста, утверждая, что все события, легшие в основу ВСЕХ ТРЕХ, предлагаемых читателю детективов, ОСНОВАНЫ НА РЕАЛЬНЫХ ФАКТАХ. Более того, Автор сам был активным участником всего того, что читатель узнает, прочитав детектив «По моему хотению»
Впрочем, и детективами эти произведения можно назвать весьма условно. Да, фабула на первый взгляд кажется несколько фантастичной, но, тем не менее, абсолютно реальна. Может быть, за исключением некоторой «литературно-лирической вязи» и предполагаемых диалогов героев. Жизнь порою фантастичней любой фантастики…
Сомневаться в компетентности автора нет оснований. Личное знакомство автора с «сильными мира сего», плюс перемещение из Кремлевских коридоров власти в Матроску и Рязанскую зону строгого режима, косвенно подтверждает большую вероятность достоверности изложенных фактов и событий.

Отрывок:

УБИВАЮЩАЯ КРАСОТА...
«А, чтоб тебя разорвало!» – мысленно выругался я, когда истерика полицейских сирен начала просто бить по мозгам. Я, только-только притормозив для вида у знака «STOP», собирался свернуть на Avenue Y на паркинг, когда из-за поворота, визжа покрышками, навстречу мне вылетел красный «Мустанг» и промчался в сторону выхода на хайвэй. Пролетая мимо кучи гарбича, аккуратно приготовленной для вывоза, он на секунду притормозил, открылась задняя дверь и оттуда вылетела красная сумка. Бросок был настолько сильным и точным, что, перелетев через решетку забора, сумка упала рядом с поломанным креслом, мирно ожидавшим своей дальнейшей гарбичной судьбы.
Буквально через мгновение вслед за «Мустангом» на еще большей скорости вылетели две полицейские машины. Я инстинктивно прижался к обочине и нажал на тормоза.
Скрежет, затем страшный удар заставили меня обернуться, и я увидел, что «Мустанг» на полной скорости врезался в огромный трак, выползший с Avenue Z и перегородивший пол-улицы. Машина почти целиком впрессовалась в промежуток между кабиной и прицепом и напоминала раздавленную банку из-под пепси. Из полицейских машин выскочили четыре копа и, вытащив свои пушки, медленно приблизились к месту аварии.
Пропустить такого «киношного» эпизода я, естественно, не мог и, выключив мотор своей «Хонды», подошел поближе. Лучше бы я этого не делал...
– Убирайся! – заорал полицейский, направив пистолет в мою сторону.
Я мгновенно ретировался, сообразив, что мне будет еще удобнее наблюдать с обратной стороны ограды, т.е. со стороны паркинга.
Через несколько минут улицу запрудили полицейские машины и амбулансы, подъехали целых три пожарных машины. Я обернулся и увидел, что на всех балконах, выходящих на паркинг и улицу, стоят люди, кто-то даже с биноклем, и с интересом наблюдают, как специальный автомобиль, зацепив «Мустанг» за задний бампер, выдирает его из трака.
Короче, когда я увидел, как извлеченные тела упаковали в черные пластиковые мешки, я понял, что погоня для всех, кто находился в машине, завершилась плачевно.
Я уже повернулся, чтобы идти домой, когда заметил край красной сумки, торчавший из-за кресла. Все дальнейшее происходило как бы помимо моего сознания. Я действовал на автомате, хотя мысли в голове мчались с бешеной скоростью.
– Раз выбросили, значит, что-то такое, что не должно было достаться полиции... Никто, кроме меня, этого не видел, и видеть не мог, т.к. полиция появилась ПОСЛЕ того, как сумка приземлилась за забором. Видеокамеры наблюдения паркинга тоже вряд ли что засекли, т.к. они направлены на автомобили, и территория «гарбичного складирования» для них мертвая зона.
Однако если я сейчас заберу эту сумку и потащу ее через весь паркинг – неважно куда, в багажник машины или к дому – я буду как на ладони. И у тех, кто еще стоит на балконах, и на всех камерах. Значит...
Все эти мысли крутились в голове, пока я разрывал один из черных мешков с мусором и ссыпал его содержимое прямо в контейнер. Потом, чтобы не поднимать сумку с земли, накрыл ее сверху разорванным мешком и, перевернув кресло, взгромоздил его сверху.
Убейте меня, если я знаю, зачем я все это делал. Видимо, все просмотренные и прочитанные детективы оставили в подсознании четкий отпечаток. В сумке есть НЕЧТО. И это НЕЧТО сейчас принадлежит только мне.
Чуть в стороне стоял старый обшарпанный шкафчик с наполовину оторванной дверцей, парочка поломанных стульев, монитор от компьютера и... детская коляска.
Решение пришло мгновенно. Я схватил сумку вместе с маскирующим ее гарбичным мешком, засунул в коляску, а сверху взгромоздил один из мониторов. Теперь если даже на меня кто-то и обратит внимание, будет видно, что я позарился только на выброшенный монитор, а чтобы не тащить его на руках, погрузил в коляску.
Но куда с ней идти дальше?.. Домой нельзя. Жена уже пришла с работы.
Нет, дом отпадает.
В багажник машины?
Допустим, монитор ни у кого не вызовет подозрений. Мало ли куда я волоку выброшенное кем-то... Но сумка... В камере будет видно, что это не мешок, а НЕЧТО, завернутое в мешок...
А потом еще и коляска – волочь ее опять в гарбич? Любой идиот догадается, что десяток шагов до машины я мог бы дотащить монитор и на руках...
Я уже говорил, что действовал на каком-то автопилоте. По наитию...
Втиснув коляску между мусорными контейнерами, расслабленной походкой я направился домой.
Шел восьмой час вечера...
***
Оставленная сумка не давала мне покоя. Я уже четко понимал, что если не загляну в нее, то просто заболею. И, наконец, решился. Жена, как всегда в это время, занималась своим лицом – накладывала на него крем и овощную маску. На голове уже торчали разного цвета и размера бигуди. Так что выйти на улицу под видом вечерней прогулки с женой не получалось. Собаки у нас тоже не было, ну а тащить кота на прогулку... Потянувшись и громко зевнув, я объявил жене: «Схожу-ка за пивом«. Но ей, увлеченной процессом омоложения, было не до меня.
Мысли сменяли друг друга: может, там деньги, бриллианты, золото? «Лучше бы там были деньги. Много, много, много денег!» – думал я. Уже подходя в вечерних сумерках к заветному месту, я посмотрел на часы. Было половина десятого. Все приличные люди в это время сидят дома. И только я... Но, к моему ужасу, кто-то рылся в мусоре, высыпанном мной в контейнер!
Я замер на месте – этого как раз я и не ожидал! Рядом стояла та самая детская коляска, где под черным пластиковым мешком лежала красная сумка.
Заскрипели тормоза останавливающейся машины, на корпусе которой большими буквами было написано «Изготовление мебели, чехлы на стулья всех видов», и двое здоровенных парней, выйдя из нее, подошли к контейнеру, подняли валявшееся возле него кресло и потащили его в машину. Затем вернулись за шкафчиком и стульями. Темная личность, только что рывшаяся в контейнере, ретировалась, унося на себе в прозрачных пакетах целую гору бутылок.
Я бросился к коляске, торопясь побыстрей увезти ее с этого места. На всякий случай прошел лишний квартал, направляясь в противоположную от своего дома сторону. Зашел в чужой подъезд. С бьющимся от нетерпения сердцем заставил себя простоять там ровно полчаса и только после этого собрался домой, считая, что сделал достаточно, чтобы сбить со следа. Хотя кто мог следить за мной?
Усилием воли заставил себя еще немного потерпеть, не заглядывать в сумку. Но любопытство пересилило. Дрожащими руками я открыл ее. Бумажник, блокнот, штук десять одинаковых женских пудрениц, в отдельном карманчике с молнией лежал ключ на брелоке с написанным на нем номером – очевидно, от банковской ячейки или почтового ящика. Разочарование (если так можно назвать чувство, которое я испытал) охватило меня. Денег, драгоценностей не было, ни больших, ни малых. Чтобы больше не терять на сумку времени, я решил оставить ее в машине. И уже не скрываясь, вернулся к припаркованной машине. Сумку забросил на заднее сиденье. Бумажник, пудреницы и ключик с блокнотом, уложив в бумажный пакет, унес домой.
Было уже поздно, когда я вернулся. Жена спала. Проваливаясь в сон, я успел подумать: «Почему они убегали? Что такого важного было в сумке, раз они выбросили ее, чтоб полиция не нашла? Что за люди были в красном «Мустанге?»
Утром я продолжал об этом думать. Вчерашний пакет так и лежал на тумбочке в коридоре. Я захватил его, решив, что в машине подарю жене пудреницу. Подходя к своей «Хонде», еще издали увидел разбитое боковое стекло. Все вроде бы оставалось на месте, но неизвестные перерыли «бардачок» и покопались в не закрывающемся уже багажнике. Ожидая, когда появится из подъезда жена, я мысленно подсчитывал расходы на ремонт.
Отвезя жену на работу, я отправился в автосервис. Сдал машину и договорился забрать ее вечером. Захватив пакет, я отправился пешком на работу. Уже во время ланча, разложив найденные вещи перед собой, принялся их изучать. Сначала блокнот. Но что может сказать перечень чужих телефонов? Ключик от банковской или почтовой ячейки с номером... Оставался бумажник. Покопавшись в нем с полчаса, рассмотрев находящиеся в нем банковские карты, фотографию на правах, не нашел ничего стоящего, что могло бы объяснить причину бегства. Я даже вскрыл упаковку пудреницы, но и тут все было в порядке. В ней находился, как и полагается, пакетик пудры в целлофановом мешочке, аккуратно уложенный в саму пудреницу.
Вечером я забрал свою машину из автосервиса. Проезжая мимо своего дома, я забежал перекусить. Открыв дверь, я остолбенел... В квартире царил хаос... Перевернутая мебель, разбросанные повсюду вещи... Я так и остался стоять на пороге, не решаясь войти. Первая мысль была, как слабая надежда, что жена, наконец, решила покинуть меня, забрав свои вещи. Но, поразмыслив, решил, что хорошие прогнозы надо оставить на потом. Тут явно что-то искали... Мысли вернулись к красной сумке, и я, следуя за ними, пошел к машине.
Итак, кто-то знает, что сумка у меня! Значит, в ней есть что-то ценное, что не бросилось мне в глаза сразу. И второе, не менее важное – как же они так быстро вышли на меня? Выходит, камера все же запечатлела, как я забираю сумку. Но я был от нее далеко, поэтому она не могла зафиксировать мое лицо и номер машины. Только одежду и, может быть, марку машины. Конечно, рассуждал я, человек выглядит подозрительно, подъезжая на «Хонде» последней модели к куче мусора. Тем более я засветился, когда полицейский отгонял меня. Печальные раздумья как раз во время прервал телефонный звонок жены. Она спросила, не забыл ли я, что ее надо забрать с работы. И я поехал за ней, гадая, что будет, когда она войдет в квартиру.
***
«... Ах, мама, мама, как же ты была права!» – эти строчки некогда популярной песенки постоянно всплывают в моей памяти, когда дело касается этого идиота.
Идиот – это Лева!
Лева – это мой, простите за выражение, муж!
Моя мама – мудрая женщина, которая предупреждала меня, что выходя замуж за Леву, я всю жизнь буду ему второй матерью, потому что, единственное, что он способен сделать самостоятельно – так это сходить в туалет! Этот человек, что бы он ни делал, обязательно во что-нибудь вляпается.
Короче говоря, когда он заехал за мной, уже по выражению его лица я поняла, что мой муж в очередной раз во что-то влип.
По дороге он, как всегда упуская самое важное, рассказал всю эту эпопею с сумкой. Вскользь заметив, что у нас дома уже кто-то побывал.
– Может, сразу поедем в полицию и все расскажем? – предложил он и добавил, что не совершил ничего противозаконного.
– Кому ты это собираешься объяснять – тем, кто залез к нам в дом? Ты соображаешь хоть немного?! Ты, понимаешь, что это НЕ полиция? Полиция пришла бы официально, а не вскрывала бы замок и не рылась в вещах.
– Но Светик, (Светик – это я!) почему ты сразу думаешь о чем-то плохом? Помнишь, когда мы уезжали, и я забыл дома документы...
Тут я перестала прислушиваться к тому, что он бормочет. Потому что надо знать моего Леву и то, как он умеет говорить... Если спросить его, который час, он, прежде чем ответить, начнет рассказывать, как, где и почем он купил свои часы, где он их ремонтирует и что они болтаются у него на руке, потому что браслет у этих часов он покупал отдельно и....
Вот так он может говорить без остановки два часа. Уже хочется дать ему чем-то по голове, чтобы он, наконец, заткнулся.
Дома первым делом я бросилась к секретеру. Слава Богу, все мои «побрякушки» – кольцо с бриллиантом, серьги и все остальное были на местах. Деньги тоже никто не тронул.
Вот тут-то я испугалась по-настоящему.
Если те, кто рылся в вещах, проигнорировали драгоценности, которые, как минимум, сейчас стоят не меньше шести тысяч, да к тому же не взяли деньги, то значит, их интересовало нечто гораздо более дорогое.
Прежде всего, я велела Леве принести пакет со всем барахлом, которое он вывалил из этой проклятой сумки. Саму сумку, по его предположению, вытащили из машины еще ночью, когда разбили стекло.
«Ага, – подумала я, – если они залезли в квартиру, значит, в сумке действительно ничего не было, и они искали только то, что этот шлемазл переложил в пакет«.
Я вывалила из пакета все, что в нем было. Восемь одинаковых пудрениц. «Made in China» – явно из магазина «99 Cents». Бумажник, скорее всего, оттуда же... Дешевый пластик. Записная книжка... Ключ на брелке... Это – потом. Сначала – бумажник.
Странно, такое количество кредиток в таком бумажнике? В таком носят карточку фудстемпов и полтора доллара мелочью, а не столько кредиток...
Еще одна странность – на правах – явно китайское имя «Чен», да и морда на фотографии соответствующая...
А кредитки – все на разные имена. Причем сугубо американизированные – Selena Shvarc, Pol Kacman, Tim Dvorman, Lester Groys...
В сторону их. Все равно сама не разберусь...
Теперь пудреницы... Может это закамуфлированный под пудру наркотик? Я вскрыла защитную пленку и... Еще одна странность...
Запах. Дешевая пудра НИКОГДА так не пахнет! Запах – с ума сойти. Куда там Шанель...
С паршивой овцы, хоть шерсти клок... Воспользуюсь и припудрю носик...
В отличие от своего мужа, я сначала думаю, а уже потом, что-то делаю. Сразу на лицо?! Да никогда в жизни! Может, от нее прыщи пойдут...
Сначала попробую на ладошке...
Какая-то она жирноватая на ощупь...
БОЖЕ МОЙ!!!
Она впитывается в кожу мгновенно!
Боже, какая боль! Кожа на ладони покраснела, потом приняла какой-то перламутровый оттенок, и боль сразу прошла. Кожа натянулась, стала нежно розовой и такой гладко-нежной, как у новорожденного ребенка.
Я, кажется, начинаю понимать...
Это же чудо, это же какой-то образец немыслимой косметики!
Надо попробовать на лице...
НЕТ!
Ни в коем случае!!!
Если эффект будет таким же как и на ладони, то это настолько заметно, что те, кто ЭТО ищет (а в том, что охотятся именно за пудрой, я уже не сомневалась...), сразу поймут, что пудреницы у нас.
Это же миллионы, десятки, сотни миллионов! Любая женщина жизнь отдаст за ТАКОЕ!
Что это за сопенье за спиной? Я обернулась и... Нет, описать словами это невозможно. Это был Лева. Но какой Лева!
Ноздри раздуваются, глаза блестят, на губах чуть ли не пена...
Он, видимо, начал переодеваться, потому что был уже в трусах, а свои брюки сжимал в руке.
«С-с-ве-т-та... Я хочу тебя! Прямо сейчас!«
Он мог бы этого и не говорить. Вид его трусов говорил вместо него.
Надо вам сказать, что поженились мы достаточно давно, еще в Кишиневе. Так вот, чтоб вам все было понятно, он даже в первую нашу брачную ночь полчаса складывал брюки и долго интересовался у меня, уже лежащей в постели, куда их положить, чтобы они не дай Бог не помялись!
Вы все поняли? Вы поняли, почему я была в полном шоке, увидев Леву в таком состоянии?!
Я – порядочная женщина, и у меня язык не поворачивается сказать, что он со мной вытворял. Прямо на полу! Мое счастье, что его желания не соответствовали его возможностям. Он меня изнасиловал в полном смысле этого слова! Я даже пудреницу не успела отложить...
Потом, когда он немножко пришел в себя, и я спросила, что ему ударило в голову, он сказал, что почувствовал такой запах и такое желание, что не мог удержать себя.
Естественно, после этих половых кувырканий у меня болело все тело, и я побежала под душ. Лева, видимо, выложился на много месяцев вперед, потому что когда я вышла из ванной, он уже спал.
В квартире был полный разгром. Я поняла, что мне необходимо не только привести все в порядок, но и спокойно обдумать сложившуюся ситуацию.
***
Проснулась я, на удивление, рано. Где-то в полшестого утра. Лева, который может приходить в свою контору, где он делает вид, что работает, хоть в полдень, еще спит. Если он вообще не придет, так там будут только рады. Хозяин этой фирмы – старый Левин приятель и держит его как некий крест, как мицву. Впрочем, за те гроши, которые Лева получает, он мог бы там не появляться неделями. Естественно, что Лева еще спал. Если его не будить, он может проспать до вечера. Что меня вполне устраивает. По крайней мере, сегодня.
Итак, что мы имеем? Мы имеем головную боль с тем беспорядком, который устроили в квартире вчерашние взломщики. Мы имеем то, что если они залезли в нашу квартиру, значит, они видели или им сказали, что сумку забрал Лева.
Мы имеем то, что они не нашли того, что искали. А искали они пудреницы – это понятно. И, наконец, мы имеем в перспективе еще один визит. Потому что если в машине им досталась пустая сумка, а в квартире они ничего не нашли, значит, они придут к Леве, и будут иметь его по полной программе, пока он им не отдаст все. После этого он им нужен как головная боль, и они его просто-напросто закопают.
Прежде всего, нужно убрать Леву куда-то подальше, туда, где его не сразу найдут.
Моя старая подружка Белка работает в травел-агентстве, и у нее на компьютере есть все программы по самолетным рейсам.
Белка – сердечница, у нее что-то вроде ишемии, и у меня всегда в сумочке ключ от ее квартиры. Вдруг ей плохо, так я всегда могу зайти. Короче, я помчалась на квартиру к Белке.
За какой-то неполный час я выяснила, что в Кишинев (Нью-Йорк – Стамбул – Москва-Кишинев) Лева может отправиться уже сегодня в 8:30 вечера.
У меня всегда есть заначка от Левы, и я намерена использовать эти деньги именно сейчас.
Звоню к Раисе, – она живет этажом выше, – и прошу ее спуститься к нам и звонить в дверь, пока Лева не проснется. Потом, не дав Леве сказать ни слова, поднять его к себе, напоить чаем и ждать моего звонка. Да еще напомнить, чтобы он взял свой мобильник.
Через 20 минут снова звоню Рае. Лева уже там и пытается выяснить у меня, не сошла ли я с ума.
Напомнив ему о неудачном аборте его мамы, в результате которого он появился на свет, назначаю ему свидание на бордвоке у ресторана «Татьяна». Через 40 минут. Прошу передать трубку Рае и строго-настрого наказываю ей забыть и о моем звонке, и о Леве, и о том, что он утром был у нее. Раиса – могила! Если пообещала, ее не расколет ни КГБ, ни ЦРУ вместе взятые.
Через час (не опоздать Лева не в состоянии) мы уже сидим за столиком, я кормлю его яичницей с беконом и объясняю план действий.
Главное – Леву как следует напугать! Что я и делаю. Объясняю, что его явно вычислили, что отдаст он или не отдаст содержимое сумки, его все равно прикончат, т.к. свидетели им не нужны. Что единственный выход для него – немедленно исчезнуть, и чем дальше и быстрее, тем лучше. Что я все беру на себя и ему нужно делать только то, что я ему говорю. Это всегда его устраивало. Главное – чтобы кто-то все взял на себя.
Надо было видеть Левино лицо, когда я сообщила, что ему немедленно, не заходя домой, нужно отправляться в Кишинев...
– Сиди и не рыпайся, – приказала я ему. – Поездка на месяц обойдется дешевле, чем твои похороны!
Мчусь домой. Хватаю Левин паспорт, кое-что из шмоток, все это в сумку и обратно на бордвок. Лева сидит как пришитый.
Теперь – в аэропорт. До отлета, правда, еще более пяти часов. Ничего, перетопчется внутри. Главное – чтобы он прошел в зону, в которой его уже никто не достанет.
Вылетаю на Белт-парквей и... почти сразу же задеваю левым крылом обшарпанный «Бьюик».
Все. Приехали.
***
Вы представляете себе, ЧТО происходит, когда машины сталкиваются на экзите, при въезде на хайвэй?!
Я практически заблокировала не только всю правую сторону хайвэя, но и сам выход на него.
Несчастный дяденька (ничего себе «дяденька»... Он весил приблизительно столько же, сколько и его «Бьюик»...) с грацией носорога, пыхтя, вылез из машины, и с завидной для его веса резвостью побежал на обочину, вытащил мобилу и стал куда-то названивать.
Куда-то... Явно, паразит, в полицию, или к своему лоеру. Мне еще повезло, что он мало того, что дурак, так к тому же еще и нерусский. Наш ни за что бы не вылез, сделал вид, что умирает, или уже умер и сидел бы до приезда полиции. Потом, «за вред здоровью, за боль и страдания» получил бы такую компенсацию с моей страховки, что мог бы уже купить десяток Мазератти вместо своей развалюхи...
Но вы бы видели моего Леву... Вот кому таки да было плохо. Он так перепугался, что странно, что у него еще были сухими брюки... Он боится всего на свете – лендлорда, полицию, официантов в ресторане. Своей собственной мамы он вообще боялся как огня...
Ладно, не было счастья, так несчастье помогло.
Пока за нами скапливается километровая пробка, пока этот «потерпевший» звонит куда-то, надо воспользоваться ситуацией.
– Лева, ты хочешь оказаться в полиции свидетелем?
Я могла бы не спрашивать... Единственное, чего хотел сейчас Лева, это оказаться в своем кресле, около телевизора, но чтобы и кресло и телевизор находились на другом конце планеты.
– Но, Светик, – замычал он, что я там им скажу? Я же ничего не видел... Ты летела как угорелая, что я даже не понял, как все произошло... И я ведь так плохо говорю по-английски... Ты же знаешь, когда я ходил на курсы...
Все! Лева завел свою шарманку, и пока он не расскажет, какой плохой ему попался преподаватель, как та женщина, которая сидела рядом с ним не давала ему сосредоточиться и т.д., и т.п., я успею все продумать.
Передо мной два выбора – больница, если я сделаю вид, что мне плохо и... полиция, если я сейчас устрою им грандиозную разборку.
Учитывая охоту на Леву, взлом дверей и шмон в квартире, лучше всего быть там, где до меня не доберутся. По крайней мере, в ближайшее время.
– Слушай меня внимательно, – прервала я Леву, который уже перешел к рассуждениям, каким большим человеком он стал бы, если бы у него был такой английский как у Гарика, который его подметки не стоит, и который...
– Заткнись на минутку и слушай ОЧЕНЬ ВНИМАТЕЛЬНО! – Тон, с которым я произнесла эту фразу, несколько обескуражил моего Леву, который уже приготовился к тому, как я начну ему сочувствовать и жалеть...
– Ты сейчас немедленно убираешься из машины. Тебя здесь никогда не было. Бери кар-сервис и жми в Кеннеди, в аэропорт. Там тебя уже ждет электронный билет. Я заказала. Летишь в Кишинев. Через Турцию и Москву. В сумке – все, что тебе нужно на первые дни. Вот деньги. Здесь около восьми тысяч. На пару месяцев тебе хватит. Вот паспорт. Остановишься у Вайсманов (это наши бывшие соседи по старой квартире). Никаких гостиниц! Ты слышишь, Лева, НИКАКИХ ГОСТИНИЦ! Потом попросишь Вайсманов, они помогут тебе снять какую-нибудь квартиру на пару месяцев. Отдыхай, развлекайся и НЕ СМЕЙ ЗВОНИТЬ ДОМОЙ. Тебя могут вычислить по телефону, узнают, откуда звонил, и бандиты до тебя доберутся. Ты меня понял? Вайсманам скажешь, что мы собираемся разводиться, что я – стерва и кого-то себе нашла. Это чтоб не было лишних вопросов. Когда все утрясется, я сама тебя найду. Главное, чтобы Вайсманы знали телефон той квартиры, в которой ты остановишься. Здесь, в случае, если до меня таки да доберутся, я скажу, что ты сволочь, что, скорее всего у любовницы, и я понятия не имею где тебя искать. ЛЕВА, ТЫ ВСЕ ПОНЯЛ, НАКОНЕЦ?!
– Светик, что ты такое говоришь?! Какая любовница?! Ты же знаешь, что когда тетя Рива хотела познакомить меня с той рыжей, ну, ты ее помнишь, она еще тогда встречалась с Сеней Шляхманом, то я...
– ЛЕВА! Вон из машины! Дай сюда твой телефон и чтоб я минимум месяц тебя не слышала! Через час чтоб ты уже сидел в аэропорту и ждал вылета!
Ты понимаешь, что тебя сейчас могут убить, если ты задержишься в городе?!
Как подействовало, а? Леву буквально сдуло из машины. Еле успела сунуть ему сумку с его бебехами...
Все, теперь можно подумать и о себе. Тем более что завыли полицейские сирены и сразу две машины с копами остановились около нас. При этом они перекрыли еще одну полосу хайвэя. Представляю, какой хвост из машин здесь образуется через 15 минут. Наверное, отсюда и аж до Верезано...
Принимаю самую боевую стойку, вспоминаю одесский привоз и все те словечки, которые мне говорила та самая бабка, когда я сказала ей, что на ее весах я бы весила полтонны, и выхожу из машины.
Жалко, что никто не записал на видеокамеру, как я себя вела... Это было бы классическим пособием того, КАК НЕ НАДО ВЕСТИ СЕБЯ С ПОЛИЦИЕЙ!
Короче говоря, меня арестовали, предупредили, – известная формула, – что каждое мое слово может быть истолковано против меня, и отвезли в полицейский участок.
Через час меня допросили, стандартный набор – кто, откуда и т.п. и спросили, есть ли у меня адвокат. Речь шла об оскорблении и сопротивлении полиции при задержании и все такое прочее.
Естественно, я сказала, что своего адвоката у меня нет, что я требую бесплатного адвоката и непременно говорящего по-русски. Что понимаю, что в это время (уже было где-то около 6 вечера) найти адвоката сложно, и я согласна провести ночь в камере, с тем, чтобы на следующий день продолжить все, что нужно, в его присутствии.
Да, забыла сказать, что мою сумочку с бумажником, всеми документами и женскими причиндалами у меня отобрали при аресте. Что в сумочке лежала одна из этих пудрениц, с которой я не рассталась бы ни за что на свете!
Вспомнив о пудренице, я подумала о тех, которые остались дома. Впрочем, волноваться особенно не о чем. Те, кто их искал, уже все обшмонали и поняли, что дома ничего нет. Повторно вряд ли решатся... Лева, судя по времени, скорее всего, уже идет на посадку... Он так мной перепуган, что не рискнет сделать полшага в строну...
А я... Что ж, одна ночь в камере... Перебьюсь как-нибудь... Зато будет, что потом рассказывать.
Меня отводят куда-то вниз по длинному коридору, открывают дверь, и вот я уже в обществе двух черных и одной белой «подружек».
Впереди явно «веселая» ночь...
***
О, если бы кто-то видел, какой я была крутой! Я вспомнила все, что когда-то читала о тюрьмах, вспомнила все фильмы и вела себя так, как будто весь клан Гамбино был у меня на побегушках!
Еще бы, ведь у меня в активе было «оскорбление полиции», «сопротивление полиции» и прочий букет, автоматически создающий имидж «борца» в любой тюремной камере.
Так что ночь прошла вполне нормально.
Наутро ко мне пришел абсолютно очаровательный мальчик в кипе и сказал, что он мой бесплатный адвокат, что он только-только окончил колледж, что я его второй клиент, а первому, которому он помогал, вместо 5 лет тюрьмы дали всего пару месяцев общественных работ.
Потом, заговорщицки улыбаясь, он поведал мне, что авария, в которой я, безусловно, виновата, не является преступлением и это дело страховых компаний. Но сама авария «повергла меня в такой стресс», что я не помнила и не осознавала ни что говорю, ни что делаю и вообще не понимала, что передо мной полицейский. До этого случая у меня не было ни одного конфликта с полицией и никаких оснований ни для умышленного оскорбления, ни для тем более умышленного сопротивления тем, кого я глубоко уважаю, – полиции славного города Нью-Йорка. Если я буду придерживаться именно этой версии, то уже к концу дня буду дома, и если приглашу Арье (так зовут моего адвоката) на чашечку кофе отметить мое освобождение, так он с удовольствием примет это приглашение.
Как вы сами понимаете, меня это не совсем устраивало. Вернее, совсем не устраивало! Нет, конечно, я бы с удовольствием пригласила этого мальчика домой и выпила с ним даже на брудершафт. Причем неоднократно... Но только не «к концу дня». По крайней мере, не сегодняшнего...
– Арье, – спросила я у него, – могу ли я в полной мере рассчитывать на вашу скромность? Поймите, я говорю не о конфиденциальности, – в ней я не сомневаюсь, – а именно о скромности...
– О чем вы говорите?! – возмутился Арье, – Не только информация, намек на информацию, полученную от своего клиента, – уже преступление для адвоката! Вы можете доверять мне как самой себе!
– Тогда поймите меня правильно... Кстати, Арье, можно я буду называть вас Ариком?
– Ради Бога! Как вам удобнее...
– Слушайте, Арик! Вы абсолютно правы! У меня был такой стресс, что не дай Бог никому! Мой муж – такая сволочь, завел себе любовницу-молдаванку! Вы представляете?! Приехала на пару месяцев сюда, в Нью-Йорк, покрутила хвостом и укатила к себе в Кишинев! А этот шлемазл Лева укатил вслед за ней!
Притом именно тогда, когда произошла эта авария! Бросил меня в машине разбираться с полицией и поехал в аэропорт.
Я как раз накануне сняла со счета деньги, чтобы сделать себе подтяжку, так он забрал их и уехал! Теперь вы понимаете, в каком я была состоянии?
– Я могу использовать эту вашу историю в суде? Это же такой козырь в ваше оправдание! Если судья окажется женщиной, она будет рыдать как ребенок. Мы отделаемся небольшим штрафом и извинениями и дело с концом!
– Но, Арик, дорогой, в том-то и дело, что я не хочу сейчас отсюда уходить!
– ???
– Я поняла, что лучшего места, чтобы пережить все свои семейные проблемы, мне просто не найти. Дома сразу набегут все родственники, начнут жалеть, сочувствовать, советовать всякие глупости... Не хочу! К тому же у меня есть прекрасный шанс проверить, осталось ли в этом подонке хоть что-то человеческое. Я попрошу вас связаться с ним и сообщить, что я арестована, что нужны деньги на адвоката, – не возражайте, Арик, это – святая ложь! А что касается моего освобождения и рассказывать в суде или не рассказывать о причинах моего стресса, то это станет ясно в зависимости от реакции моего Левы...
– О, Света, какая же вы мудрая женщина! Я все понял! Но я смогу связаться с ним только послезавтра. Сегодня пятница, через час уже начинается шабат, сами понимаете... В субботу я не занимаюсь делами, а в воскресенье я уже с ним свяжусь. В понедельник с утра я у вас...
Я продиктовала Арику телефон Вайсманов, мы обсудили все, что он будет им говорить, и я вернулась к своим сокамерницам...
А в понедельник Арик сообщил мне ужасную весть: по дороге из аэропорта такси, на котором ехал Лева, попало в аварию, на него налетел грузовик. Водитель и пассажир погибли...
***
Лева... Наивный, порою смешной, не приспособленный к жизни... Я так часто была с ним груба, несправедлива, но я его любила! Не самого лучшего, не самого умного, не самого «мачо», но родного и близкого...
Понятно, что ни о каком «пережидании» в тюрьме речь уже не шла. Арик превзошел самого себя, и уже к концу дня я была освобождена до суда. Более того, мне разрешили покинуть Америку, чтобы я смогла похоронить Леву. В Кишиневе все могилы наших родственников. Я решила похоронить Леву рядом.
Самое удивительное, что все деньги, которые Лева вез с собой, были не тронуты. То ли милицию, которая прибыла на место аварии, насторожил Левин американский паспорт, то ли они просто не успели украсть, но факт остается фактом – деньги мне вернули вместе со всеми документами и Левиной сумкой. Эту сумку я сама собирала ему накануне его отлета.
Мне вполне хватило и на приличные похороны, и на хорошее место на кладбище, и на задаток для памятника, который будет установлен к первой годовщине. Всего я пробыла в Кишиневе почти неделю.
За это время мне дважды звонил Арик, сообщил, что он от моего имени извинился перед полицейскими и «вы же понимаете, Света, что все мы люди и ничто человеческое нам не чуждо...». Короче, дело было закрыто.
Вы не поверите, но все это, вместе взятое, – авария, арест, гибель Левы, хлопоты с похоронами, – настолько выбило меня из колеи, что я просто забыла о самой себе. Маникюр облупился, и вообще я выглядела мегера-мегерой... Только в самолете, на обратном пути, я позволила себе чуть-чуть привести себя в порядок. И не столько внешне – макияж и все такое, но и самое главное – свои мысли.
Почти двенадцать часов полета с пересадками – достаточное время, чтобы все не спеша обдумать.
Итак, «что мы имеем с гуся»?
Мы имеем совсем еще нестарую вдову с неплохой квартирой и с реальными шансами где-то через год-полтора найти себе подходящего мужика. Навсегда или хотя бы на время. Раньше просто нельзя. Люди не поймут.
Мы имеем пудреницы, которым нет цены! Мы имеем возможность оставить пару штук для себя. Судя по той капелюшечке, по тем крупинкам, которые я опробовала на своей руке и по эффекту воздействия, мне этих двух пудрениц хватит, даже если я проживу еще лет двести.
Мы имеем возможность заделаться таким крутым косметологом, что очередь ко мне будет стоять от Голливуда до моей улицы. За такое омоложение любая женщина продаст душу дьяволу! Значит, мы имеем достаточно обеспеченное будущее.
Мы еще имеем какой-то ключик с номерами и кучу кредитных карточек. Ключик и карточки с правами этого Чена (или Чана, Чуна... нет, не помню) нужно или выбросить, или так спрятать, чтобы сама не смогла вспомнить...
Но это все как бы плюсы. Теперь о минусах. Которых лучше всего избежать.
За пудреницами и всем остальным идет охота. Те, кто охотится, точно знают, что Лева (пусть земля ему будет пухом) их забрал. Естественно, что рано или поздно, но они придут ко мне, и, не дай Бог, если ЗА МНОЙ.
Нужен какой-то план, нужна отмазка от этих людей.
А может, они уже приходили и дома уже ничего нет!
Я похолодела от одной этой мысли. Боже мой! Я же бросила все: и пудреницы и бумажник, и ключик на самое видное место – в коробку, в которой все «на потом» – письма, газеты, биллы. Если они приходили опять...
Я так и не успела все продумать до конца. Элементарно уснула. Видимо, сказалось напряжение последних дней.
Проснулась я, когда самолет уже заходил на посадку.
Поскольку я вылетала без багажа, на скорую руку, с одной небольшой дорожной сумкой, которую взяла с собой в салон самолета, то вышла одной из первых.
Не успела я сделать и нескольких шагов, как ко мне подошли два джентльмена. Именно джентльмена, я ничуть не иронизирую. Великолепно одетые, в идеально начищенных туфлях, и вообще выглядевших скорее для VIP-приема, чем для зала прилета в Кеннеди.
– Госпожа Борщева, – обратился один из них ко мне, – мы вас встречаем. Мое имя – Грегори. Грегори Карминер. Мой друг – мистер Шаб. Виктор Шаб. Вы разрешите с вами поговорить?
– Простите, я вас не знаю, а с незнакомыми я на улице не разговариваю, – с достаточной долей высокомерия (как мне показалось) ответила я.
– Простите, госпожа Борщева, но мы представились и разговариваем мы не на улице, а в здании всемирно известного аэропорта. Впрочем, поверьте, что наша беседа, если она, разумеется, состоится, не только интересна, но и чрезвычайно выгодна. В первую очередь вам. Впрочем, если вы категорически против разговора, то мы не станем настаивать и удалимся. Не уверен, что вы не станете в дальнейшем сожалеть о том, что наше знакомство оказалось столь непродолжительным.
Даже со своим неплохим, но далеким от совершенства английским, я не только оценила изысканность речи, но и мягкий, доброжелательный настрой этого Грегори. К тому же он был явно в моем вкусе. Строен, высок, подтянут... От него чуть уловимо пахло потрясающим мужским одеколоном.
– О’кей! Поговорим. Но только здесь, в аэропорту, за чашечкой кофе.
– Как вам угодно, можно и здесь... Хотя весьма сомневаюсь в качестве того, что здесь называют кофе.
Грегори кивнул своему спутнику, и тот переместился к буфетной стойке, за которой парочка продавцов изнывала от безделья.
Мы с Грегори присели чуть в стороне, и уже через минуту я пила кофе, который, как ни странно, оказался вполне приличным.
Название этой компании я где-то слышала краем уха. Не помню, где и когда, но слышала. Что-то связанное с химией...
– Ну и что? – спросила я. – Какое это имеет отношение ко мне?
– Ровным счетом никакого, – приятно улыбаясь, ответил Грегори. Но может в перспективе иметь весьма прямое отношение. Я прошу уделить мне несколько минут вашего драгоценного времени, и вам сразу же все станет ясно.
– Слушаю вас, –ответила я и отхлебнула кофе.
– Прежде всего, мои глубочайшие соболезнования по поводу трагической смерти вашего супруга. Нелепая смерть... Кстати, ваша версия причины его панического вылета в Кишинев... ну, то, что вы рассказали вашему адвокату, как его?.. Арье, кажется... Любовница и все такое... Неплохо придумано! Поздравляю вас, г-жа Борщева.
– Почему придумано?! – я возмущенно вскинула брови и собралась встать и уйти.
– Не сердитесь на меня, Бога ради! Поверьте, что я от всей души восхищаюсь вашей незаурядной выдержкой! Если бы наши сотрудницы обладали каплей вашего таланта, я был бы на седьмом небе от счастья! Вы, Светлана, не просто красивая женщина, вы – умная женщина! Это – не комплимент, это – констатация.
– Я не сержусь, мистер...
– Карминер. Лучше – просто Грегори, Грег.
– Я не сержусь, Грег. Я, скорее, недоумеваю... Вы встречаете меня в аэропорту после тяжелого многочасового перелета, после кошмарной недели в Кишиневе, похорон мужа... Не даете мне не только прийти в себя, но, пардон, даже забежать в дамскую комнату, и сразу намекаете на то, что я «придумала какую-то версию» для своего адвоката... Согласитесь, Грег, что подобные методы ведения беседы с измученной женщиной как-то не вяжутся с моими представлениями об истинном джентльмене...
Грег на секунду пристально взглянул мне в глаза, поднялся и поклонился.
– Извините меня, Светлана. Вы совершенно правы. Я был бестактен и вел себя как невоспитанный чурбан. Еще раз простите. Вас сейчас отвезут домой, отдохните, а завтра где-то около полудня я с вашего разрешения перезвоню вам, и мы договоримся о встрече. Не возражаете?
В первый раз за все эти кошмарные дни я искренне улыбнулась и согласилась на предложение Грега.
Виктор Шаб подхватил мою сумку, и через мгновение я уже садилась в лимузин, который поджидал у выхода из зала ожиданий.
Остановка автомобилей в этом месте категорически запрещена. Судя по тому, что дежуривший у машины полицейский в ответ на кивок Виктора откозырял ему и отошел в сторону, я поняла, что мои новые знакомые люди весьма влиятельные...
***
Еще через час я уже лежала в ванне и наслаждалась мелодией Дебюсси, лившейся из старенького магнитофона, специально стоящего на полочке исключительно для меня.
Не знаю, кому как, а мне лучше всего думается в ванне. И обязательно под Дебюсси. Говорят, что Архимед тоже один из своих законов открыл в ванне. Это нас где-то роднит...
Да, чуть не забыла, во время моего отсутствия в квартиру никто не заходил.
На коробке, в которую я, уходя, бросила пудреницы и все остальное, так и валялся сброшенный мной халатик...
У меня давно выработалась привычка анализировать прошедший день. Смотреть на все произошедшее за день с двух ракурсов – сквозь розовые очки и сквозь очки черные. Причем начинать всегда с черных.
Вот и сейчас, прокручивая в уме сегодняшнюю встречу с Грегом и Виктором, я все раскладывала по полочкам:
– Итак, они меня вычислили. Это – однозначно. Тупо упираться, мол, ничего не знаю ни о пудреницах, ни о самой сумке со всем остальным барахлом – бессмысленно и глупо. Есть два варианта: первый – утверждать, что Лева все забрал с собой, и я понятия не имею, где все это сейчас находится. Но это полный идиотизм! Для чего ему увозить дешевые китайские пудреницы, которым красная цена пара долларов за штуку?
Получается, что я знаю, что находится внутри этих пудрениц, и несмотря на всю респектабельность Грега, вытянуть из меня всю информацию им несложно. Понятно, что сам Грег пытать меня не станет, но не сомневаюсь, что у него есть люди для подобной «работы». Следовательно, вариант «я у мамы дурочка» не проходит.
Второй вариант... Я все знаю, я специально отправила Леву с пудреницами подальше, чтобы в Штатах и духу их не было. Цель? Подождать, пока утихнет шум, самой перебраться в Кишинев и уже там раскрутить бизнес «омоложения элиты». Но Лева погиб, и я теперь в отчаянии! Я не знаю, ни где эти пудреницы, ни что мне теперь делать...
Что ж, это может сработать... Если я правильно все сыграю...
Третий вариант... Я признаюсь, что отправила Леву от греха подальше как самое слабое звено в цепочке «Лева-сумка-пудреницы-я сама-грядущие перспективы». Пудреницы спрятаны настолько надежно, что никто и никогда, кроме меня самой, до них не доберется. Естественно, мне нужна компенсация, очень серьезная компенсация, если я соглашусь все вернуть...
Нет! Все это полная ерунда! Этот Грег со своей кодлой достаточно серьезные люди, для того чтобы держать их за полных лохов. Им достаточно отловить меня в любом месте, вколоть что-то вроде «сыворотки правды», все забрать, а я сама нужна им как зайцу стоп-сигнал. Авария, катастрофа или просто исчезла с концами...
Ладно, утро вечера мудренее! Посмотрим, как поведет себя завтра Грег...
Проснулась я на, удивление, рано. Времени до 12 часов было навалом, и я два часа отдраивала квартиру. За то время, что я мучилась в Кишиневе, на мебели образовался слой пыли, да и вообще я завершила все, что в последнее время откладывала на потом.
Потом – под душ, легкий макияж...
Стоп-стоп-стоп!
Кто его знает, как сложится моя жизнь после этой встречи.
Погибать – так с музыкой!
Я решительно села перед зеркалом и, едва прикасаясь спонжиком к пудре, чуть-чуть припудрила лицо.
Полное впечатление, что мне плеснули кипятком в лицо. Тот же самый эффект...
Через несколько минут на меня из зеркала смотрела другая женщина.
Нет, не женщина, девушка, неизмеримо прекраснее, чем я сама.
И опять не так. Это, конечно, была я...
Но какая!!! Мраморно гладкая, как бы светящаяся изнутри кожа, нежная как... Я даже описать не могу, какая... Банальное сравнение с лепестком розы? Фи! Лепесток розы показался бы грубой дерюгой в сравнении с тем, что ощущали мои пальцы, прикасаясь к коже лица...
Я машинально коснулась кончиками пальцев своих губ. И... решилась... Тем же спонжиком, которым припудривала лицо, слегка коснулась губ и приготовилась перетерпеть боль.
Ха! Перетерпеть... После того, что я испытала, мне теперь не страшна ни одна пытка. У меня чуть глаза не вылезли от боли.
Но эффект! Еще почище, чем на лице...
Губы налились и чуть припухли, точеный контур, цвет – непередаваемый...
Я сидела и заворожено любовалась собой. Даже не собой, я не воспринимала свое отражение в зеркале, как себя самое. Я любовалась красотой, которая удивленно и чуть испуганно смотрела мне в глаза из зеркала.
Ровно в 12.00 раздался звонок.
– Светлана? Доброе утро! Это – Грег. Я хочу пригласить вас на ланч. Машина ожидает вас у подъезда...
Все! Обратного пути нет. Теперь любому, а Грегу тем более, станет понятно, что я нашла нечто уникально «омолаживающее и улучшающее».
Спускаюсь. У нашего обшарпанного подъезда шикарный лимузин. Я на таком ездила всего один раз в жизни, когда была «подружкой невесты» на свадьбе у Линки (вы ее не знаете и ничего не потеряли. Я не ханжа, но так изменять мужу, как она, надо уметь. Естественно, что через год муж ее выставил).
Водитель в белоснежной сорочке, при галстуке открывает дверь и помогает усесться. Роскошно!
Он опускает разделительное стекло, оборачивается ко мне и... передо мной бар. Коньяк, ликеры, фрукты. Не теряюсь и с наслаждением «оприходываю» все это великолепие.
Где-то в уголке сознания подло скребется трусливая мыслишка: за все нужно платить! Интересно, чем и как мне придется оплачивать это повышенное внимание к моей более чем скромной персоне...
Проскакиваем мост Верразано и двигаемся по направлению к Нью-Джерси.
Еще минут 20, и подъезжаем к ... Я читала, я даже видела этот ресторан в каком-то фильме. Такие не рекламируют. В такие просто так не попадешь. Ни за какие деньги. Что-то вроде закрытого клуба. Ресторан посередине озера, а столики – на отдельных островках. Описывать это – выше моих литературных способностей.
Грег поднимается с кресла, протягивает мне руку и помогает выйти из гондолы (к столику подвозят на гондоле, представляете?!) Пристально смотрит мне в глаза, целует руку и отодвигает кресло.
Может, я Золушка? Маловероятно.
Единственная знакомая, которая могла бы претендовать на роль Феи, – тетя Муся, которая перешивала под меня мамино выходное платье, чтобы мне было в чем появиться на выпускном вечере в школе. А хрустальные башмачки я бы не надела даже под страхом смертной казни. У меня неплохие ноги, но вот косточка...
Я не какая-нибудь жлобина, чтобы пускать слюни от вида фантастически сервированного стола. Красиво – еще не значит вкусно! Я сама готовлю так, что когда приглашаю на обед друзей, их невозможно оторвать от тарелки. Поэтому ограничусь одним словом – классно!
Все было классно – еда, поведение Грега, который ни словом, ни взглядом не дал почувствовать, что наша встреча носит деловой характер. Пока не подали десерт.
От мороженого я отказалась. Сказала, что и без мороженого нарушила всевозможные табу на количество съеденного и боюсь поправиться.
– Если вы боитесь поправиться, выпейте перед едой 50 грамм коньяка. Коньяк притупляет чувство страха, – пошутил Грег и вопрошающе посмотрел на меня.
Я решила больше не тянуть и начала первой.
– Грег, мне уже не восемнадцать, и я прекрасно понимаю, что вы пригласили меня сюда не ради красивых глаз. Я бы хотела, чтобы вы, наконец, сказали все, что хотите сказать, а я услышать.
– Светлана, мне тоже, увы, не двадцать пять, но, тем не менее, красивые женские глаза, не говоря уже обо всем остальном, немаловажная для меня причина получить наслаждение от встречи с такой женщиной, как вы...
– Благодарю! Поверьте, я в должной степени оценила вашу галантность. Тем не менее, к делу! Я – вся внимание.
– Светлана, ваше лицо, ваша внешность свидетельствуют о том, что проблема, о которой пойдет речь, у вас на лице. В полном смысле слова. Простите за невольный каламбур.
На продукт, которым вы так удачно воспользовались, наша фирма вышла абсолютно случайно. Мы – химики, биологи и к парфюмерии имеем весьма опосредованное отношение. То, что у вас на лице, – побочный продукт одной из наших разработок. По сути, этот продукт нас не очень интересует, хотя его коммерческая ценность и эффективность несомненны.
Если в двух словах, не вдаваясь в детали, ваш покойный супруг случайно подобрал ворованную вещь. Не возмущайтесь, Светлана, я ни в коей мере ни в чем его не виню. Я же сказал – случайно!
Так вот, несколько наших сотрудников, понимая, что как научным работникам им мало что светит, просто украли этот самый побочный продукт.
– Вы имеете в виду пудру?.. – уже не таясь, открыто спросила я.
– Вот именно. То, что вы называете пудрой, и что пудрой в косметическом понимании этого термина не является.
– Но...
– Если можно, Светлана, я договорю, а уж потом отвечу на ваши вопросы. Если смогу...
Так вот, они похитили не только препарат – мы бы на это особого внимания не обратили. Его производство настолько сложный и трудоемкий процесс, что вряд ли кому, кроме нашей компании, это под силу. Они похитили описание технологического процесса.
Нам, увы, не удалось пристрастно побеседовать с похитителями. Как вам, видимо, рассказывал ваш муж, они погибли в результате идиотских действий полиции. Эта погоня, вся эта «техасчина», копирующая голливудские боевики, привела к печальным результатам. Вот, пожалуй, и все, что я могу вам рассказать...
– Именно поэтому, чтоб не повторять «техасчины и боевиков», вы столь галантны и миролюбивы? Видимо, только до определенной поры, я правильно вас понимаю?
– Отчасти...
– Но «отчасти» подразумевает, что «частично» я все-таки права. Как вы действуете в подобных случаях – «сыворотка правды» или как в России – утюг на живот?
– Бывает и так. Но только не по отношению к вам. Теперь, именно теперь вы для нас не менее ценны, чем то, что мы разыскиваем и, не сомневаюсь, найдем. С вашей, Светлана, разумеется, помощью.
– И в чем же моя ценность для вашей фирмы?
– Увы, Светлана, вы, сами того не желая, стали ключевым объектом, главной фигурой поставленного вами над собой эксперимента. Опасного эксперимента.
Что-то в лице Грега было такое, что заставило меня проглотить шутку о подопытном кролике. Какая-то грусть и жалость одновременно...
Честно сказать, я здорово струхнула, но старалась не подавать виду.
– Ладно, Грег, я пока не спрашиваю вас, что это за эксперимент, и каким это образом я его «поставила на самой себе». Я хочу, чтобы вы меня правильно поняли, допустим, что я поверила каждому вашему слову. Тому, что вы действительно имеете отношение к этой фирме, даже к тому, что возглавляете ее службу безопасности. Поверила и в то, что, несмотря на всю «безопасность», кому-то что-то удалось стащить у вас из-под носа и это «что-то» попало потом ко мне.
– Но я действительно...
– Теперь я попрошу не перебивать меня, Грег, и выслушать не менее внимательно, чем я слушала вас.
Итак, я не совершила ничего противозаконного. В отличие, кстати, от вас. Мой муж ни у кого ничего не крал. Он подобрал выброшенную в гарбич сумку. Он не знал и не должен был знать, что кто-то что-то украл и запихал в эту треклятую сумку. Кстати, Грег, именно то, что у вас произошла кража, стало косвенной причиной смерти моего мужа. С этим согласится любой суд. Такой же косвенной причиной его гибели стало и совершенное вами или вашими людьми уголовное преступление.
– ???
– Да-да, преступление! И не делайте круглых глаз! Не знаю, откуда родом вы, но я родилась и выросла в «Рашке», и удивленными глазами меня не удивишь. Простите за невольный каламбур. Вы или по вашему указанию другие люди незаконно проникли в мою квартиру, нарушили неприкосновенность моей «праперти», провели обыск и учинили полный разгром. Я не говорю, что из квартиры что-то было похищено. Хотя могла бы это утверждать. Стресс после этого вторжения, испуг, паника – все это послужило причиной срочного отъезда мужа, которое привело к его гибели. Кстати, моя авария и проведенная в тюрьме ночь – точно такое же последствие стресса.
И последнее, Грег, вернее, почти последнее. Я хочу, чтобы вы и ваши боссы, – кто там у вас – совет директоров или президент вашей фирмы, – поняли и зарубили у себя на носу: все, что я сейчас говорю вам, записано, передано надежным людям. Я даже фотографии разгрома в квартире сделала. Если завтра со мной что-то случится – автокатастрофа, нападение хулиганов... Если я просто поскользнусь на банановой кожуре и поцарапаю коленку, все это одновременно окажется и в полиции, и в десятках газет.
Разумеется, ничего я не записывала и не фотографировала, но «брать на понт» американцам у нас еще учиться и учиться.
– Это все, Светлана? – невозмутимо спросил Грег. – Вы сказали «почти все» или я вас неверно понял?
– Вы абсолютно верно меня поняли. Что касается «почти все», то, согласитесь, у женщины всегда должна оставаться маленькая тайна.
Очаровательной улыбкой (перед зеркалом тренировалась!) я попыталась сгладить резкость своей тирады.
– Не далее как вчера вечером я, выступая с докладом перед советом директоров, уважаемая и очаровательная Светлана, сказал, что вы – умная, проницательная и решительная женщина. Более того, если бы я точно не знал, что ни одно из произнесенных на совете директоров слов не просачивается за пределы того зала, в котором мы собираемся, то подумал бы, что вы просто подслушали мое выступление. Я привел совету все те доводы, которые вы только что столь эмоционально изложили мне. Почти все доводы.
– Почти? А что еще вы приводили в «мою защиту»?
– Согласитесь, Светлана, что и у мужчины всегда должна оставаться маленькая тайна.
Мы одновременно рассмеялись столь удачному повторению моих слов. С почти моей же интонацией...
– И к чему же пришел ваш совет директоров? Какое решение было принято в отношении меня и того, что у меня находится по полному праву?
– Света, стоит ли портить такую великолепную встречу разговорами о правах? А в отношении прав было принято решение... компенсировать вам весь материальный и моральный ущерб.
– И в какую же сумму ваш совет оценил жизнь моего мужа и все то, что пережила я сама?..
– Совет поручил мне узнать это у вас.
– Ну нет, Грег! В такие игры я не играю. Я же только приблизительно могу догадываться, какие средства вложила ваша фирма в разработку похищенных технологий, во что обойдется потеря доверия акционеров и инвесторов, что будет стоить замять скандал. Давайте по-другому. Уточните у своих боссов, какую сумму они сами считают справедливой, и если я сочту ее приемлемой, считайте, что мы договорились.
– О чем договорились, Светлана? Любой договор предусматривает обязательства обеих сторон. В чем будут заключаться ваши обязательства?
– Мои обязательства? Скорее, моя добрая воля... Ладно, ладно, не хмурьтесь, Грег. В конце концов, речь идет не о ваших личных деньгах, а о средствах компании, к которым лично вы не имеете никакого отношения. Так вот, я передам вам все то, что находилось в этой сумке...
– А что конкретно там находилось, кроме того, что вы называете пудреницами? Может, того, что нас интересует, там просто нет?
– Могу сказать. Там находился бумажник с кучей кредиток на разные имена, чьи-то водительские права, блокнот с непонятными, по крайней мере мне, записями и ключ на брелке. Скорее всего, от депозитного банковского сейфа. И, конечно, пудреницы...
– Я могу на все это взглянуть?
– Разумеется, Грег, разумеется. Но только после того, как я взгляну на тот счет, на который будет переведена предложенная вашими боссами и согласованная со мной компенсация...
– Я так и предвидел, Светлана. С вами одновременно и легко, и очень трудно говорить. Вы опережаете события.
Итак, мы открываем вам счет в любом названном вами банке и кладем на этот счет пять миллионов долларов США. Устраивает?
– Сумма – вполне. Валюта – не очень. Я непатриотична, Грег. Я бы предпочла эту же сумму, но в евро...
Грег с нескрываемым восхищением посмотрел на меня.
– Светлана, вы – неподражаемы! Не устаю восхищаться вами. Но и это не все. Вы получаете небольшой, но вполне весомый пакет акций нашей компании, который позволит вам безбедно жить на дивиденды, не трогая основного капитала. Но и это не все.
Грег помолчал и опять, с нескрываемой грустью посмотрел на меня...
– Мы постараемся как можно дольше помочь вам сохранить ваше здоровье и вашу внешность. Хотя бы на ближайшие пять лет.
***
Если совсем честно, то у меня похолодело в животе не столько из-за зловещего смысла фразы «... помочь вам сохранить ваше здоровье и вашу внешность... хотя бы на ближайшие пять лет...», сколько из-за тона, которым Грег это произнес. Я попыталась, как это свойственно мне, сохранить хорошую мину при плохой игре.
– А что может случиться с моим здоровьем за ближайшие пять лет? – как можно равнодушнее спросила я. – Кто вообще может точно сказать, что произойдет со всеми нами даже не через пять лет, а хотя бы через пять часов? Хотя, не скрою, Грег, вы меня заинтриговали и... даже несколько обеспокоили.
– Давайте вернемся к этому разговору через пару дней, Светлана, – мягко улыбнувшись, произнес мой собеседник. – Сейчас, мне кажется, вас ждут более приятные заботы. Вы же сегодня у нас – Золушка! Вам нужно распорядиться деньгами, встретиться с нашими юристами – они помогут оформить передачу вам того пакета акций, о котором я говорил. Вы теперь молодая и богатая вдовушка – мечта, а не партия... Ой, простите, Светлана, меня, кажется, занесло... У вас траур, а я с этими глупостями...
– Прощаю! Видите ли, Грег, я хочу внести определенную ясность. Вне всякого сомнения, Лева был моим мужем и он мне дорог. Вернее, был дорог... Да, он не был мачо, ему было далеко не только до Бандероса, но даже и до вас, Грег. Не сомневаюсь, что вы и ваши сотрудники успели собрать достаточно обширную информацию обо мне и о нашей семье. Так ведь?
Грег медленно кивнул.
– Давайте договоримся, Грег! Вы рассказываете мне все, что знаете обо мне, о нас... Это ведь не секрет? Я-то уж точно знаю о себе то, что знаете обо мне вы. Просто это избавит нас обоих от двусмысленностей и неловкого положения. Договорились? Итак, я вас слушаю...
– Ну, биографию с вашего разрешения я опускаю... Это не сложно было узнать, – где родились, учились, кто родители и т.п. Ваша первая профессия – библиотекарь. Но вы не проработали по этой специальности ни одного дня. В основном ваша деятельность ограничивалась вспомогательными функциями – секретарь, делопроизводитель, помощник в различных советских учреждениях. Нуждались, но не бедствовали. В США приехали около шести лет назад, будучи уже замужем за Львом Борщевым... Фамилию не меняли, оставили девичью – Суморова. Интересно – инициалы СС. Увы, не были верны своему супругу. У вас некое заболевание, не позволяющее вам иметь детей.
Здесь, в Нью-Йорке, пытались поступить в колледж, но не получилось. Насколько я знаю, ваш супруг был против, считал, что сам сумеет обеспечить семью. Уровень вашей жизни – чуть ниже среднего. Давайте не будем касаться всяких деталей – ваших внесемейных связей, увлечений и т.п. Достаточно того, что вы предполагаете, что я обо всем этом знаю. Вы привлекательны. Я бы сказал – очень привлекательны. А теперь, когда вы воспользовались этой пудрой, у вас отбоя не будет от мужчин...
– Да, Грег, мне не дает покоя один вопрос. Я знаю, что, помимо чисто внешнего эффекта, эта пудра обладает свойством возбуждать мужчин. Запахом... Скорее всего, с огромной концентрацией феромонов...
Но на вас это не действует... Либо я просто не замечаю... Либо вы обладаете фантастической силой воли и держите себя в руках... Объясните, что происходит, запахи перестали действовать, выветрились?
–Ни то, ни другое, ни третье... Все намного проще, Светлана. Мне-то очень хорошо известны все свойства нашего «побочного» продукта... И то, как фатально он действует на мужчин. Все сотрудники моего отдела, все менеджеры и руководство нашей компании, все, кто работал с этим продуктом, своевременно получили антидот. Как профилактику... На нас эти ароматы не действуют. Хотя, надо честно сказать, что ваше обаяние, помноженное на красоту и возведенное в N-ную степень нашей пудрой, действует сильнее любых феромонов на свете!
– Благодарю за изысканный, я бы даже сказала, поэтический комплимент. Хотя жаль... Я бы хотела, чтобы против этого аромата не существовало никакого антидота...
Мы посидели еще около получаса. Беседа носила чисто светский характер – музыка, последние фильмы и прочая чепуха...
На прощание, поцеловав мне руку, Грег пообещал позвонить сразу же, как только будут готовы все документы по передаче мне акций. Домой меня отвезли на том же лимузине.

Наверх...

ПРОГОЛОСОВАЛО:
МЕНЕЕ 10
ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ:

На портале принята 12-балльная шкала рейтингов, которая помогает максимально точно отразитьвпечатление от прочитанной книги.Выставляя рейтинг, руководствуйтесь следующим соответ- ствием между качественной оценкой ичислом.

Понравилось? Поделись ссылкой!
/upload/image/_4513644.jpg
По моему хотению - Литературный портал Написано пером.
Вы должны войти на сайт, чтобы иметь возможность комментировать и оценивать материалы.

Ваш комментарий может стать первым.

Читать отрывок...

Читать комментарии...

Читать рецензии...

Наверх...